Монстр

Выполнив утренний моцион, Гарри спускался вниз по лестнице, что бы приготовить завтрак. На предпоследней ступеньке мальчик замер, внизу, у двери, ровно под щелью для писем лежал конверт. Газету приносят по пятницам, сейчас был понедельник. Несоответствие, в голове зародился шум, Гарри зажал уши ладонями, и опустился на корточки. Крики утихли через пару минут, и маленький Поттер открыл глаза вновь. Письмо всё ещё лежало, впрочем, это скорее радовало, исчезающие письма, точно не способствовали бы их спокойствию. Выпрямившись, и ведя рукой по стене, черноволосый мальчик спустился к новому предмету в этом доме. Присел, приподнял за край. Один из них, тот, что разбирал буквы, и ещё осознавал себя, прочитал вслух. - БританиБанк, Отделние Литтл Уинга, Вернону Дурсль. Больше ничего написано не было, пришлось вскрыть конверт, что бы узнать чего от них хотят. На свет было извлечено письмо, мальчик развернул втрое сложенный лист. - Уважаемый Мистер Дурсль, уведомляем вас, о том, что вы просрочили дату платежа по ипотечному кредиту, в связи, с чем начисляются пени в размере семисот шестидесяти восьми фунтов. Просим Вас, внести платеж до конца этой рабочей недели, иначе пени будут увеличены. Внизу листа стояла дата и закорючка, мальчик засунул лист обратно в конверт. Никто из них не знал что такое пени, лишь один из голосов сказал, что кредиты это плохо, а другой о том, что это проблемы взрослых… Они встали и направились на кухню, выбросили письмо в мусор, включили плиту и поставили на конфорку сковороду.

***

За первым письмом пришли ещё три, за тем впервые зазвонил телефон, трубку они не взяли. Телефон звонил часто, раздражал, его трезвон вносил хаос в мысли. Это было неприятно, это было непривычно, это было … Однажды утром телефонные звонки и письма прекратились, это тоже выбило их из колеи, ведь они уже привыкли к этому вторжению в их мир, но благословенная тишина всё же скоро снова стала привычной. Именно тогда раздался щелчок дверного замка, в девять часов утра, когда они прибирались в комнате тёти и дяди. Они спрятались под кровать, как раз вовремя, чтобы их не заметил вошедший в комнату. По ковру шагали красные, словно переспелая вишня туфли, Гарри чуть сместился, чтобы видеть пришедшего полностью. Это женщина, ей около тридцати или тридцати пяти, у неё высветленные волосы настолько, что кончики напоминают солому, строгий макияж, и приталенный костюм в тон туфлям, ногти ярко красного оттенка, по длине напоминающие уже когти и много золотых колец на руках и на шее много цепочек. Она оглядывается, проводит пальцем по тумбе, смотрит на палец, фыркает. - Видимо показалось, впрочем, не имеет значения, – проговорив это, женщина разворачивается и покидает комнату, Гарри лежит под кроватью, и слышит, как она спускается по ступеням вниз, и затем хлопает входной дверью. Всё стихает, но они понимают, что спокойным дням пришел конец. Эта странное событие имело последствие, как они ожидали, эта женщина приходила ещё несколько раз, с разными людьми. Они осматривали дом, обсуждали кухню, удивлялись чистоте, или обсуждали слишком простое оформление комнат, кто-то говорил, что ещё подумают, кто-то просил показать ещё дом. Гарри прятался в стенах и слушал их, он не понимал о чем речь, пока один из голосов не вспомнил, что однажды его родители тоже ходили с ним по домам, и в результате они переехали. Их дом продавали. Сначала они разозлились, всего на пару мгновений, а потом даже обрадовались. Снова будут взрослые, снова будет, для кого готовить. Они стали думать, каких бы родителей хотели. Дом купила пара из Канады, они были странными. Гарри приготовил им на завтрак сэндвичи, и, спрятавшись, стал ждать новых жителей дома. Женщина спустилась первой, удивлено взглянула на стол, подошла, осмотрела сэндвичи, проговорила что-то о приставучих риэлторах и выбросила. Гарри почувствовал досаду, он старался, он хотел угодить. Но это не так уж сильно его расстроило, далеко не все получается с первого раза. Пришел мужчина, кажется, его звали Джош. Он открыл холодильник, огляделся, и вытащил яйца, показал их жене, и затем, открыв помойку, выбросил. Гарри нахмурился, а за яйцами полетел сыр, остатки бекона… Вечером холодильник был совсем другим, незнакомые продукты вносили диссонанс в их уравновешенный мир. Они не знали, как их готовить, что с ними делать. На следующий день Джош и Катрин, так звали женщину, стали разбирать привезенные вещи, а в освобожденные коробки складывать, так осторожно расставленные им книги. Это уже было слишком, они ломали структуру, но он не хотел их обижать, так что ночью вернул всё по местам. Утром Катрина долго кричала на Джоша, говорила про дурацкие шутки. Новые жильцы ему не понравились, они все равно снова собрали все книги, но при этом кидали их в коробки как попало, и даже повредили пару переплетов. Они просочились в кухню и включили телевизор, что бы взрослые прекратили рушить их мир, с Верноном Дурслем это помогало. Катрин пришла сразу, на её новые истеричные вскрики пришел и Джош, пока они ругались на кухне, Гарри спрятал коробки в кладовку, в угол, где лежал свёрнутым его матрас. Катрина ушла из дома, сразу после ссоры, обострившийся после обнаружения пропажи коробок, а Джош взял из холодильника баночку пива, и сел на кресло. Гарри уже хотел, что бы они уехали, он поднялся в комнату, где хранились игрушки его кузена. Маленький телевизор был подключён к видеомагнитофону, среди видеокассет нашелся тот самый ужастик про дом с призраками. Они не часто смотрели телевизор, но сейчас это была вынужденная мера. Утром Катрина закричала, вбежав обратно в спальню из ванной, она начала кричать, что бы Джош признался, и если он действительно ни чего не делал, то нужно съезжать. Молодой мужчина сначала успокаивал женщину, а затем пошел смотреть, что её напугало, на зеркале, кроваво-красной помадой коряво было написано всего одно слово – Убирайтесь. Стейфши не убрались, более того Джош решил, что это неудачная шутка жены, и теперь супруги не разговаривали. Все попытки Гарри напугать их, что бы они съехали, теперь поссорившиеся супруги воспринимали, как действия другого супруга. Они кричали теперь друг на друга постоянно, и когда-нибудь это должно было кончиться …

***

Это была очередная ссора, Катрин размахивала руками, и особо визгливо кричала на мужа. Гарри сидел в чулане, и пытался играть в солдатики, старался не слышать криков, стался не раздражаться. Раздался звон, и что-то внутри него дернулось, он знал этот звон, с таким разбивал вазы Дадли, а затем тётя била Гарри по рукам. Внутри со звоном лопнула струна, они просили, они предлагали, но их не услышали, лишь рушили их дом …

***

В коридоре замигал свет, Стефиши замолчали. Не привыкшие верить во всякую мистику, сейчас молодые люди кожей чувствовали давление чего-то потустороннего. Откуда-то раздался детский голос, напивающий считалочку, на-на-на… Свет потух, а когда загорелся снова, прямо перед ними стоял ребенок, мальчик лет пяти или семи, медленно его лицо на две половины разделила улыбка... вертикально. Катрин заверещала, и побежала наверх, Джош побежал за женой, но он не успел пробежать и половину пути, как из-за спины призрака появились щупальца, обхватив мужчину за ноги, они потащили его вниз. - КАТРИН… - Стефиш заорал, зовя жену, но обезумившая вдруг от страха женщина, лишь оглянулась на него, и, поняв, что пока непонятное создание занято мужчиной у нее есть шанс, бросилась к двери в ванную, в единственную комнату, которая запиралась на замок изнутри. Монстр с каждой проходящей секундой все меньше напоминал ребенка, удар об стену перебил мужчине позвоночник, следующие два завершили действие, размозжив голову. Бросив бесполезный труп, призрак направился вверх по ступеням, это так напоминало тот день. Когда они становились такими, их ничего не пугало, они чувствовали силу. И это было так сладостно. Так правильно. Шаг за шагом, они поднялись на второй этаж. Угадать, где спряталась вторая жертва, не составляло труда. Её громкое дыхание, истеричные всхлипы. Двери уже не могли их удержать, они просочились через щели, и последние что нарушало тишину дома, был предсмертный хрип столь раздражающей их хозяйки дома. Её труп неприглядно упал в ванную, на разбитые остатки зеркала, которое в борьбе за жизнь, разбила молодая женщина. Всё было кончено. И теперь они знали, чужой страх утишал их, имел вкус и запах, и нравился им.

***

Привести дом в порядок было сложнее, чем в прошлый раз. Зато теперь он знал, что кровь лучше всего отбеливать с бумажных обоев осторожно нанесенным растворителем, от ковра смесью соды с лимонной кислотой и водой, с дерева, щёткой и мылом. В ванной - кафель, прибираться намного легче, но зеркало восстановить не получается. Это нарушает установленный порядок, идиллию, оставляет след о произошедшем. Но в вещах Стефишей находится зеркало на замену, и ваза, все остальное он закапывает, прямо в коробках, на заднем дворе, в углу у забора. Осколки прошлых вещей, собирает осторожно в газету, заворачивает, и выбрасывает к прочему мусору. Завязывает пакет, и относит его к контейнерам, где и все остальные жильцы Тисовой улицы, оставляют свой мусор. Жизнь постепенно возвращается в своё русло.

***

С утра, едва открыв глаза, он идёт чистить зубы, потом готовит завтрак, выполняет заготовленный тётей список, и сидит, смотрит ужастики перед телевизором ровно до десяти часов, потом выключает телевизор и идет спать к себе в чулан. Так проходит день за днём, пока в прорезь для писем не падает пухлый конверт, Гарри уже видел такие, с похожими печатями, он не обращает на него внимания, он игнорирует и следующий. Через три недели, когда он ещё только-только домывал посуду после завтрака, в двери поворачивается ключ. Острый слух, даёт ему время спрятаться за дверью, когда в кухню входит уже знакомая ему женщина. Она оглядывается, подходит к холодильнику, заглядывает внутрь, фыркает, и выходит. Они переводят дух под стук каблучков по лестнице. Она осматривает весь дом, а они следуют за ней, приглядывают, но её осмотр не занимает много времени, она лишь поправляет на стенах фотографии семейства Дурсль, и уходит. Она вернётся, и уже не одна, они не знают, как к этому относится, им нужны родители, а если они им не понравятся, что ж испытывающих страх, не стоит бояться.

***

Она приводит новых жильцов через два дня, с яркой улыбкой рассказывает о том какой он прекрасный, о том какая здесь тихая атмосфера, чистый воздух, удобная инфраструктура. Сьюзан, отшучивается на вопрос о прошлых жильцах, а когда спрашивают серьёзно, поясняет, что первые владельцы обанкротились, а вторые уехав в кругосветное путешествие, просто оставили дом банку, от того и такая низкая цена. Ни каких убийств, краж или чего-то криминального, просто золотая находка. Это и правда так, дом стоит лишь половину стоимости, и всё же что-то настораживает, толи излишняя жизнерадостность риэлтора, толи ощущение какой-то незавершенности, занятости жилища. Но деньги решают всё, да и быстрота сделки прельщает, и возможность въехать уже завтра.

***

Сначала они замечают странные звуки по ночам. Потом то, что все вещи всегда возвращаются на свои места, а затем Элли клянётся, что когда она мылась, в ванную зашел ребенок, она видела его силуэт через занавеску, мальчик почистил зубы и вышел. Клауд тоже замечает его, мельком в гостиной протирающим пыль. Это пугает, и они зовут священника. Отец Мейтли, читает молитву в каждой комнате, но после его ухода, Элли в мусоре обнаруживает яичницу с беконом, и они находят ведьму, та жжет благовония, читает заклятья, обрызгивает дом, это стоит целых триста баксов, но Клауд платит без вопросов. На следующее утро, на запотевшем стекле мужчина видит надпись – Убирайтесь. С этого, пожалуй, всё и начинается. Сначала всё довольно невинно, если так можно назвать свисающую с люстры веревку с петлёй и поставленную под неё заботливо табуретку, мёртвого скворца в холодильнике, и надпись кровью на стене – Уходите. Они ищут в газетах тех, кто может им помочь. Элли пытается вернуть вложенные в покупку дома деньги, но нарывается лишь на грубость и третий подпункт договора о не возврате средств. Они выставляют дом на продажу, но риэлтор тянет. Человеческие зубы в овсянке, становятся поводом для вызова полиции, но приехавшие полицейские ничего не находят в тарелке кроме овсянки и кусочков яблок, приходится заплатить штраф. Спать становится страшно, тем более что по ночам включается телевизор, и даже если вытащить розетку из стены, он не выключается. Клауд предлагает пока переехать в мотель, но через две недели приходиться вернутся, жить вне дома слишком накладно. Они ходят к психотерапевту, но всё это безрезультатно, потому, что общие галлюцинации слишком редкое явление. Риэлтор перестаёт отвечать на звонки, и Клауд просто бросает телефон об пол, и топчет трубку ногой, а Элли тихо подвывает рядом облокотившись на стену и съезжает на пол. Она замечает его первым, она даже не кричит, лишь просто зажмуривается и сжимает руки в кулаки, она надеется, что это просто кошмар, и она сейчас проснётся, но не просыпается уже никогда. *** Ещё кровь от ковра хорошо выводить жёсткой щёткой, а затем вспененным моющим средством, разумеется, в холодной воде, в этот раз уборка занимает намного меньше времени. Вещи новых хозяев, он закапывает там же где и предыдущих, от монотонной работы, на руках должны были бы появиться кровавые мозоли, но не появляются, это свойственно только живым. Он, как и прежде устраняет все следы, теперь это привычно и не вносит резонанс в хаос его сознания. Их сознания.

***

Они замечают, что им нравится, когда играет радио, один из них вспоминает, что когда он был жив, дома всегда была музыка, шумела из радиоприёмника. Под музыку намного легче убираться, готовить, так веселей, не то что бы они чувствовали веселье, но лёгкая улыбка всегда появляется у них на губах, когда играет зажигательный блюз. По утрам, когда они готовят, они теперь смотрят мультики, там всё такое ненастоящее, что это успокаивает и забавляет, им нравится их жизнь, такая простая и беззаботная, может, им не нужны взрослые? Взрослые всегда всё усложняют, ругают их, пытаются избавиться, хотя может следующие будут другими, то, что будут следующие они уверяются, когда видят конверт, пухлый, с печатями из банка.

***

Она появляется ещё до банковского извещения о продаже дома, осматривает как всегда дом, проводит пальцем по полкам выискивая пыль, и конечно же не находит, тётя Петунья отлично научила их как убираться. Им отчасти интересно как её зовут, но не достаточно, чтобы спрашивать, они лишь наблюдают, как и в прошлые разы. Наблюдают через глаза с фотографий, через щели между дверьми и стенами, через перекладины перил. Она оборачивается, смотрит на место, где они были, улыбается, и уходит. Через три дня она возвращается с покупателями, она рассказывает им ту же историю, только теперь добавляет немного и про третьих владельцев, говорит, что Эмили заболела, и её муж пропускал работу, его уволили, и банк за долги отобрал дом. Ложь выходит складно, и новые клиенты приобретают дом, тем более всего за полцены, где ещё найдёшь такое сокровище. И, правда, где ещё найдёшь?