Я не оставлю тебя

      Зевая, Альберт спускался неслышно вниз и застыл в дверях кухни, увидев подобное зрелище.              Омега зажмурился, ощущая прикосновения Луи, и чуть ли не заплакал от того, как тот вывернул его ручку.       «Я и правда слаб… Не могу защититься. Альберта нельзя звать… Ведь он может слишком бурно отреагировать. Что же делать?»       — Пожалуйста… — прошептал стилист очень тихо, что было слышно только Луи.              — Какого хера?! — вскрикнул Альберт, заставив обоих вздрогнуть и застыть. Мужчина часто дышал от злости, сжимая руки в кулаки, понимая, что сейчас разнесет здесь все.              Микки не шевелился, глядя теперь на мужчину, не зная, что делать и что сказать.       «У него родится племянник. Я беременен от его брата. Что мне делать? Я не могу врать… Что скажет Луи? И когда меня отпустит?» — страшные мысли заполоняли голову Фрейра, заставляя его дрожать.              Альфа дышал свирепо, все еще стоя у прохода. Но через пару секунд он резко подошел к брату, за шкирку с нереальной силой откинул его к холодильнику, отчего от его тела осталась вмятина на дверце.       — Ты охуел?! Ублюдок, сука! — мужчина стал пинать со всей дури Луи в живот, заставляя того корчится от боли на полу, сплевывая кровь.              Микки со слезами на глазах пытался остановить любимого, чтобы тот не убил брата.        — Не надо… Он же может заявить на тебя! Альберт… Прошу! — прошептал омега, сжимая пальчиками его футболку и плача.              Услышав плач любимого, Альберт вовремя остановился, свирепо дыша, и не мог успокоиться, после чего повернулся к омеге, злобно смотря на него, и стал надвигаться на бедняжку, пугая его до чертиков, но когда тому некуда было отступать, альфа настиг его и тут же крепко обнял беднягу, все еще тяжело дыша.       Микки действительно испугался, но верил, что тот не ударит его. Ощутив его объятия, омега с тихим всхлипом крепко к нему прижался, закрыв глаза и гладя его спину не больной рукой.        — Все хорошо, тише, успокойся… Любимый… Не волнуйся.              — Почему, почему ты еще вчера не сказал мне, что он приставал к тебе? Я же заметил неладное… Хаа… Черт, я же говорил не оставаться с ним, — говорил брюнет дрожащим голосом, все еще содрогаясь от гнева и ярости на брата, он и мысли не допускал, что омега сам просил его о чем-то.              — Ты знал, что Луи плохой, да? — тихо его спросил Микки, все еще чувствуя слезы, которые и спасли Луи от гибели, а Альберта от тюрьмы. Он нежно поцеловал альфу в щечку, а потом взял дрожащие руки, поцеловав кулаки.              — Да, но я не думал, что этот бабник полезет к моему омеге… Урод, — Альберт сжал кулаки сильнее, которые омега нежно целовал, успокаивая своего яростного и сильного альфу. — Малыш, черт. Он ничего тебе не сделал?              — Ну… У меня рука болит. Когда я взял нож, чтобы защититься, он ее вывернул, — сказал Микки, еще не зная, как сказать мужчине о том, от кого ребенок.              — Чего?! Сука… Точно убью его! — глаз альфы дергался, но омега снова остановил его от очередной вспышки гнева, и альфа нервно выдохнул, взял его ручку и поцеловал. — Все хорошо, это скоро пройдет, слава богу, что ничего серьезного, — альфа достал из морозильной камеры пакетик с кубиками льда и приложил к его ручке.              — Альберт… Мне нужно тебе кое-что очень важное сказать, — сказал омега не тихо, уверенно, но вдруг увидел, как Луи стал дергаться, приходя в себя, а потом и двигаться, пытаясь встать и кряхтя.              — Что, малыш? — спросил его альфа, а потом повернулся на Луи и презрительно посмотрел на него. — Не двигайся, ублюдок, я вызову скорую, — он нажал на кнопочку под столом, и скорая помощь должна была приехать через пять минут.              «Нет… Я не готов», — судорожно подумал Фрейр.       — М-м, да неважно… Уф… Надеюсь, ничего страшного не случится. Если что, ты можешь сказать, что это самозащита, я подтвержу, — произнес взволнованно Микки, закусив губу.              — Я так и скажу, ибо то было защитой тебя от него, — брюнет фыркнул в братскую сторону, но фельдшеры без вопросов подняли мужчину и унесли его на носилках в машину, увозя в больницу.              Омега остался рядом с любимым, еще не зная, что вообще мог задумать Луи, с которым они так поступили.       

***

      Микки постепенно приближался к сроку шести месяцев, и ему стало трудно делать многие дела по дому, поэтому он смущенно просил слуг приходить каждый день. Да и сам Альберт помогал омеге, как мог, носил его, куда надо, в больницы, ухаживал, и все ему было в радость, особенно разговаривать с животиком, гладить его и целовать, ведь он был такой округлый и милый.              И вот настал девятый месяц. Микки не был невыносимым, не хотел есть странные сочетания продуктов и сам по себе был не странным, одним словом — просто идеальным. Омега спокойно ждал своего любимого с работы, ожидая того времени, когда любимый поговорит с малышом. Микки часто делал минет альфе, но знал, что ему хочется полноценной близости.        Альберт вообще не жаловался, он безропотно во всем ему помогал, и, конечно, был рад, что его омежка не капризный, от этого было легче, а его минеты были крышесносными.              Вернувшись с работы, Альберт обнял омегу, поцеловав его долгожданно в губки.        — Привет, зайка, привет, малыш, — он сел на колени перед диваном и стал целовать большой животик.              — М-м… Осталось совсем немного, и я действительно рожу. Мне страшно, — тихо сказал Микки, погладив любимого нежно по волосам.       «А ведь это твой родственник… Просто невероятно…»              — Ох, зайка, ну что ты, нет ничего страшного, я много читал об этом, ты почти ничего не почувствуешь, тебе вколят в позвоночник укольчики — сиди да тужься, — улыбнулся альфа, чмокая этот милый шарик, успокаивая омегу.              — Ум-м… Главное — родить в первый раз… А потом, наверное, будет легче, — сказал стилист и выдохнул, ощущая его поцелуи. — Как же приятно… Хочу поскорее родить его и обнять тебя. Дорогой…              — Ты и так можешь обнять меня, мой лапочка, — улыбнулся альфа и встал на ноги, обняв своего омежку, целуя его в ушко, нежничая с ним пуще прежнего, чтобы папочка был в комфорте и заботе.              — Я… Я хочу обнять тебя ногами и руками, к-когда ты будешь внутри, — смущенно поделился своими желаниями Микки, весь красный, облизывая губы.              — О-о-о, ты об этом, шалунишка, — улыбнулся мужчина, отстранившись от него и поцеловал нежно в губы, лизнув его верхнюю. — До этого еще далеко, милый, я не буду брать тебя после родов, это опасно, ты должен будешь восстановить свое здоровье.              — Хах. Да, на это уйдет несколько месяцев… Как не хочется. М-м… Боже, — омега закрыл глаза, горячо выдыхая и обнимая мужчину, гладя по волосам.       

***

      Микки понял, что рожает ночью, тут же поднявшись с постели со стонами и частым дыханием. Альфа приоткрыл сонно глаза, услышав копошение, и распахнул глаза, тут же поднявшись.       — Микки! Что? Началось? — взволнованно спросил мужчина, тут же одеваясь сам, потом одевая омегу и подхватывая его на руки, выбегая с ним из дома, и поехал в роддом.              Роды были на удивление быстрыми и легкими, Микки увидел небольшого ребеночка перед тем, как уснуть. И именно в этот момент врачи отдали малыша медбрату. Микки очнулся днем, с капельницей и в послеродовой палате. Альберт сидел на кресле с малышом, поглаживая его животик и улыбаясь.       «Такой милый… Боже, я, можно сказать, стал отцом, пусть он и не мой, но я люблю этот комочек счастья», — с улыбкой думал радостный альфа.              В комнату вошел медбрат и забрал ребенка, чтобы покормить. После этого он отдал будущего омежку с карими глазами и темненьким цветом кожи, как у Луи и Альберта, медбрату, а после этого дитя никто не видел.        Альберту сообщили, что омега очнулся, и разрешили войти. Он осторожно вошел в большую палату, уютную и обустроенную, подходя к омеге с улыбкой, и аккуратно обнял его, ничего не говоря, только уткнулся в его макушку носом, вдохнув его запах, прикрыв глаза.              Омега обнял мужчину руками в ответ, улыбнувшись.        — Я так рад… — прошептал он, а все же сходство малыша с Луи его слегка пугала. Он прикрыл глаза, сжав пальцами его рубашку. Омега боялся, что любимый может в чем-то его подозревать.              — Знаешь, что я заметил, — тихо проговорил мужчина, не открывая глаз и нюхая его. — Малыш… Он очень похож на меня и Луи, — альфа все же был не дурак и сразу это увидел. — Расскажи мне, что у вас было с Луи.              Услышав его вопрос, Микки опустил голову, кусая губы, как всегда, не решаясь говорить.       «Заметил… И почему он так похож… Что же мне делать. Он может подумать, что я специально вел себя так, чтобы получить брата побогаче, как и сказал Луи», — много думал стилист, а со стороны выглядело, будто он долго молчал.              — Микки, не молчи. Чем дольше ты молчишь, тем больше неправильных мыслей лезет мне в голову, — тихо сказал ему на ушко альфа, начиная жутко волноваться, боясь, что, возможно, омега его обманывал. Конечно, он откидывал эти мысли, но молчание его пугало.              — Луи — отец ребенка, — тихо произнес Фрейр, сжав пальцами простынь, закрывая глаза.       «Он может подумать, что угодно… Я заставляю его уже в который раз сомневаться во мне, это ужасное чувство».              Мужчина выдохнул резко, ведь сердце чуть не остановилось от этих слов, и он сильнее сжал омегу в руках.       — Он бросил тебя, да? Обрюхатил и бросил? Сука, — альфа явно очень злился, и, кажется, такая ситуация с братом была не первой.              Омега поднял на него взгляд, тяжело выдохнув.        — Он долго меня добивался, но быстро ушел. Я не мог убить ребёнка, — прошептал Микки, глядя в окно. — Я так надеялся, что он не будет на него похож…              — Сука… Не могу поверить… Он обещал так больше не делать… Я обеспечиваю за него несколько омег, которым нельзя делать аборт в первую беременность, иначе будет бесплодие, — признался ему Альберт, крепко обнимая и совершенно ни за что не злясь на любимого, ведь тот не виноват ни в чем.              — Значит, у тебя родился очередной племянник, — тихо и грустно сказал юноша, кусая губы. Он опустил взгляд, ложась на подушку.              — Значит, да. Но этого я буду любить сильно-сильно, уже люблю его, потому что это наш ребенок. Не его. Он не имеет никакого права на него, — Альберт погладил Микки по лицу рукой, глядя на него сверху, склонившись над ним. — Хей, слышишь? Не думай, просто не думай сейчас, все хорошо, ты родишь мне еще малыша, ты обещал.              Фрейр посмотрел в тёмные глаза, не веря, что такие мужчины действительно бывают.       — Спасибо, — тихо прошептал стилист, обняв любимого и выдохнув. — Где малыш? Ох… Как же его назвать… Это ведь наверняка омега.              Мужчина встал, чтобы уйти за ребенком.       — Можно я сам дам ему имя, дорогой? — Альберт спросил любимого с улыбкой и тут же получил кивок. — Хорошо, тогда я пойду спрошу, где наш малыш.              — Хорошо, я подожду, — Микки отпустил альфу искать их сына с улыбкой.              А сын их был как раз у Луи, в каком-то поместье, что принадлежало его другу. Ребёнка никто не мог найти, как и медбрата. Альфа носился по больнице в панике. И вот неожиданно на телефон Альберта пришло смс от скрытого номера.              `Что-то потерял?`              Омега не дождался мужа и из-за успокоительных и лекарств вскоре уснул, но проснулся к вечеру. Луи написал с этого же скрытого номера брату вновь.              `Собирай все свои деньги и готовься к обмену`              Нервы мужчины были на пределе. Он сидел в палате с омегой и не мог рассказать ему, волнуясь за его здоровье.       «Черт… Что же мне делать. Он совсем ребенок. Кто мог украсть его? Блять… Выбора нет».       — Микки… Микки, я… Кхм… Черт… Малыша украли… — сказал нерешительно брюнет, кусая губы.              — Эм? Что? — тихо сказал омега, тут же поднимаясь и вставая. — Как это понять? Что случилось? Как это произошло? Альберт?! — он сжал его рубашку, взяв за грудки.              — Я не знаю! Не знаю! — со страхом выдохнул мужчина, глядя в глаза шокированного омеги. — Мне пришло сообщение, а того медбрата нигде нет… Как и малыша, — дрожащим голосом говорил мужчина, показав омеге смс. Омега взял телефон и, учащенно дыша, стал читать входящее, всхлипывая.              — Не может быть… Как же так… Альберт… Это Луи… Это точно он, — со слезами на глазах сказал Микки, уверенно глядя на любимого.              — Думаешь, Луи? Ублюдок… Мать твою! — альфа пнул сильно кресло, и то отлетело в стену. — Я знаю, где он живет. В поместье друга. Мне нужно туда… Но черт, а вдруг он что-то сделает ребенку?              Микки посмотрел на Альберта, утирая слезы.       — Нужно что-то сделать… У тебя есть связи в полиции? — спросил его Фрейр, взяв альфу за руку, немного учащенно дыша. Он не смел его просить о том, чтобы он отдал абсолютно все свои деньги, которые заработал с таким трудом.              — Есть, да. Но черт… Я боюсь, что он может что-то сделать, — мужчина закусил губу, крепко прижав омегу к себе, зажмурившись, — мне нужно отдать ему все свои деньги, чтобы он отдал нам малыша, — проговорил тихо альфа на ушко омеги.              — Альберт… — Фрейр поднял взгляд, чувствуя, как часто бьется сердце.       «О нет… Как я могу просить его о подобном… Что же делать?!»              — Ха-ах, нет выбора, мне нужно идти в банк, — вздохнул мужчина, решительно отстраняясь от омежки, собираясь уходить. — Только он мне адреса не написал, я не знаю, куда мне идти, я не уверен, что они в особняке… Я ни в чем не уверен.              — Ты правда отдашь этому негодяю деньги? — прошептал омега, всхлипнув и утерев слезы с глаз. — С-спасибо… Ты замечательный, Альберт, — он сжал пальцами его рубашку, не отпуская.              — У меня нет выбора, я не отдам ему малыша, — альфа резко вышел из палаты, а потом из больницы, идя в банк, и там снял все свои накопления, сложив в сумку. Конечно, на это ушло время, ведь нечасто кто-то снимает такое огромное количество денег.       «Черт… Куда идти? Я все снял».              `Оставь все бабло в ящике метро под ячейкой 37 и забери ключ. Ребенок будет отправлен в роддом, как только я получу деньги`, — смс пришло через час, когда мужчина уже все снял.              — Фак, — выдохнул альфа, но делать было нечего. Он покорно отправился по адресу, высланному в сообщении, и оставил деньги в ячейке, уходя обратно в роддом, придя к мужу и нежно обнимая его, только зайдя в палату, все рассказав.              Микки сжал альфу в объятиях, облегчённо выдыхая.        — Слава богу… Надеюсь, скоро он будет здесь. Альберт… — он сжал темные волосы, закрыв глаза.              — Я тоже надеюсь… Господи… Любимый, ты же не бросишь меня? Я совсем без денег. Не оставляй меня. Я еще заработаю, — взволнованно шептал ему на ушко Альберт, зажмурившись от слез и сжимая омегу в объятиях.              — Что ты такое говоришь, милый? Я так тебе благодарен… Как я могу оставить тебя. Ты для меня — целый мир, не волнуйся, мы справимся, — Микки нежно обнимал альфу в ответ. — Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты сделал.              Мужчина облегченно посмотрел в фиолетовые глаза, а у самого они блестели немного от слез.        — Спасибо, зайка. Ты — мое самое дорогое сокровище. Плевать на эти деньги. Ты мое все, — он нежно коснулся розовых губ, уложив омегу на кровать и целуя, находя в нем немного успокоения в этой ситуации.              Микки закрыл глаза, сжимая пальцами его плечи, чувствуя, как быстро бьется сердце.        — Спасибо, любимый. Не волнуйся, я не оставлю тебя, — прошептал он, понимая, что слишком сильно его любит. И даже если они не истинные — то это просто ошибка вселенной.              Альфа вскоре немного успокоился, но все еще ждал сына. Они вдвоем лежали на кровати, держась за руки, а мужчина гладил мягкий животик омеги, зная, как ему тяжело было в последние месяцы.       «Такой мягкий. Это так мило, наверняка он смущается».              Микки лежал и молчал, терпя это жуткое смущение потому, что он чувствовал вину перед любимым.       «Почему он так любит делать все, что смущает меня? Вот же… Черт… Надо поскорее начать заниматься спортом и восстановиться».              Альфа жамкал этот животик, целуя любимого в шейку, прикрыв глаза.        — Опять покраснел, — прошептал он, улыбнувшись. — Мне все нравится… Я встречался с полненьким омегой когда-то, это было мило, мне нравилась его фигура.              Микки поднял взгляд и улыбнулся.        — Правда? Альберт, ты святой, что ли? — спросил его стилист, горячо выдохнув и опустив взгляд на свой живот. — Ну, скоро я от него избавлюсь… Поэтому жамкай, пока можешь, — сказал он с улыбкой, а врач, осмотрев малыша, занес ребенка в палату.              Мужчина распахнул глаза и вскочил, когда им занесли сына.        — А-а-а! Мать твою! Господи! — альфа быстро взял малыша на руки, обнимая его и прижимая к груди; не верилось, что он снова здесь.              Омега тоже поднялся, с улыбкой подходя к мужчине и ребёнку, облегчённо выдыхая.        — Ох… Я так рад его видеть! Альберт, дорогой… Какое имя ты ему дашь? — Микки нежно приобнял мужчину за предплечье, улыбаясь.              — Ох, милый. Давай назовем его Саймоном, — прошептал альфа, одной рукой держа малыша, а другой обнимая любимого, судорожно выдыхая. — Боже, я так волновался. Ты очень напугал нас, Саймон.              Омега улыбнулся, глядя на мужчину, а потом коснулся малыша, который, скорее всего, будет омегой, ну, или слабым и низким альфой, ведь и такое бывало. Микки нежно поцеловал Альберта в щечку.       — Мм… Отличное имя, дорогой. Теперь все будет хорошо.              — Я очень надеюсь на это. Люблю тебя, — альфа поцеловал нежно омегу, прикрыв глаза.       В больнице они провели еще пять дней, а потом наконец-то приехали домой. Закрыв омежке глаза, альфа привел его в комнату и резко убрал руки с его лица.       — Сюрпри-и-и-из!  — радостно выкрикнул он. Они стояли в давно обустроенной детской, которую Альберт еще два месяца назад втихаря успешно доделал.              — О-ох! Вау… Альберт! Когда ты это все успел? — удивился Микки и тут же прошелся по детской, счастливо улыбаясь. — Дорогой… Огромное тебе спасибо! — сказал он тихо и нежно обнял альфу, пока сын спал в переноске.              — Ну, на это ушло полгода, хех, я почти сразу начал ее делать, когда узнал, что ты беременен. И делал ее своими руками, — смущенно почесал затылок Рейн и обнял омегу за талию, желая вот такими разными жестами, как эта комната своими руками, показать, как сильно любит омегу.              Он поднял на него удивленный взгляд.       — Боже… Сколько же ты тут сидел. Вот почему у тебя были иногда царапины на руках или ушибы. Ох… — стилист нежно сжал его руки и поцеловал в щеку, закрыв глаза. — Спасибо большое, люблю тебя. Безумно люблю.