Я не оставлю тебя

      Микки смог восстановиться за три месяца упорных тренировок, и даже врач разрешил им заниматься сексом. Омега готовил рыбу в соусе с вином и картофелем. Их материальное состояние на тот момент устаканилось, они ни в чем не нуждались. Конечно, пришлось продать бриллианты и некоторые вещицы, но ничего страшного не произошло. Вспомнился даже их разговор:              — Зай, меня волнует, что у нас нет денег… Еды, конечно, много пока что, и в подвале запасы есть, но деньги нужны, — тихо сказал мужчина, обнимая омегу сзади.              — М-м… А мы можем продать этот огромный дом, Альберт? И купить квартиру поменьше? — омега повернулся к мужчине, кусая губы. Он не хотел продавать дом, где были столько приятных воспоминаний и чудесная разноцветная детская, но у них обоих не было ни копейки в кармане.              — Продать? Ты серьезно? Черт… Нахрена я делал детскую тогда, — альфа очень расстроился от таких слов и уткнулся в его плечо лбом, зажмурившись. — Я не хочу… Слишком много воспоминаний… С тобой… Не хочу… Лучше продам что-нибудь другое. Это, конечно, не принесет много богатств, но…              Омега вздохнул, опустив взгляд. Он промолчал, понимая, что это было не лучшей идеей.        — Может, продать все твои подарки для меня, дорогой? — спросил Микки, волнуясь.              — Хорошо. Только не дом… Давай не будем продавать дом? — мужчина спрашивал его разрешения, ведь Микки — его будущий супруг, и решения они должны принимать вместе. — Пожа-а-алуйста… — альфа отстранился и посмотрел в его глаза, умоляя.              — Конечно, мне тоже не хочется его продавать, ведь ты так долго делал детскую, а я столько месяцев жил тут в заботе и любви… Хотя он и впрямь слишком большой, — почесал затылок омега, выдохнув. — Я, наверное, так думаю, потому что обычный человек, достаточно бедный и живший до этого в маленьких комнатах.              — Фу-у-ух… Слава богу, не продаем! — улыбнулся Альберт, погладив любимого по волосам.              Омега невольно смеялся, вспоминая это, ведь тот разговор произошел еще три месяца назад. Он был рад, что они приняли верное решение, а теперь немного волновался о другом.       «Будущий муж… И почему он все еще не предложил? Ох, наверное, это я слишком жадный. А может, он ждет, пока наша истинность будет доказана?»              Альфа все три месяца не лез к омеге с сексом, но и действительно не делал предложения. А все потому, что сначала не мог купить кольцо, а потом выбрать. В итоге, неделю назад альфа купил бриллиантовое кольцо, и вот беда — не мог выбрать момент. Вечером, когда Микки еще готовил ужин, альфа незаметно подкрался сзади и нежно обнял своего вновь стройного омежку.        — Бу! — шепнул он с улыбкой на ушко возлюбленного. — Опять ты без фартука.              — Ах! — удивился задумчивый омега и вздрогнул, а потом повернулся к любимому. — Фартук, фартук… Ну, подумаешь, немного испачкаюсь, — улыбнулся Микки, обняв мужчину за шею, нежно поцеловав в губы.              — Блин, никогда не смирюсь, — улыбнулся он и ответил на поцелуйчик, нежно обнимая омегу за талию. — Как вкусно пахнет, что ты такое готовишь? — мужчина глубоко вдохнул запах. — Я такой голодный.              — Я делаю в духовке лосось в соусе с овощами в вине, — подмигнул омега, чмокая альфу в губы, желая его уже, но сдерживаясь. — Совсем скоро будет готово, любимый.              — Ух ты, объеденье, — альфа облизнулся, аж слюнки потекли. — Скорее бы… Пойду пока в душ, — сказал мужчина и шлепнул Микки по попке, уходя наверх, проверяя малыша.              Омега поставил ужин на стол, покормил сына смесью и вновь уложил спать, нежно поцеловав в лобик и ожидая, пока Альберт выйдет из душа, и они вместе покушают. На удивление, Саймон был очень тихим омежкой, что не могло не радовать.              Мужчина, чистый и свежий, спустился вниз, погладив любимого по длинным волосам.        — Выглядит великолепно, крошка, — он сел за стол рядом с омегой, взяв его за ручку, и омега мог почувствовать, что кисти мужчины немного дрожат.              — М-м? Да ладно тебе, не так уж и великолепно, — сказал Микки с улыбкой, сжав его руку в ответ и посмотрев в глаза альфы.       «Чего это он? Почему не ест?»              Мужчина взял бокал вина и отпил немного, чтобы прийти в себя.        — Милый… Я, фух… Я знаю, что, наверное, ты давно этого ждешь, и… Прости меня, ради бога. Я не хотел тебя огорчать, но тут эти проблемы с деньгами… Потом с выбором… Ох… В общем, — альфа встал на одно колено и достал из кармана синюю коробочку, открывая ее, а там было красивое и изящное колечко с бриллиантами, как раз по размеру безымянного пальца правой руки Микки.        — Ты… Выйдешь за меня?              Омега слушал и никак не мог понять, о чем говорит Альберт, а потом распахнул глаза, когда тот встал на одно колено, и сердце забилось чаще. Он увидел кольцо, и теперь руки омеги задрожали. — Ах… Ох! Альберт! Боже мой… — Фрейр тут же встал и подошел к альфе. — Конечно, боже, конечно же… Альберт, я выйду за тебя, любимый!              От охов и ахов омеги Альберту было не по себе, он не знал, как тот отнесся к этому, а когда Микки согласился, то широко улыбнулся и крепко обнял омегу.        — Да-а-а-а-а! Господи! Ты сказал «Да»... Зайка… Боже, — альфа отстранился и быстро надел ему колечко на пальчик, сразу впиваясь в сладкие губы, целуя будущего мужа очень страстно.              Микки сжал альфу в объятиях, чувствуя на пальце кольцо, отвечая мужчине, закрыв глаза.       «Не могу… Мое сердце сейчас выпрыгнет. Как же я взволнован!»              — Нха-а-а… Нет, нельзя… Я могу не сдержаться, — альфа отпрянул, погладив омежку по щеке, а потом вообще отпустил его и сел за стол, широко улыбаясь. — Надо поесть, а то с голоду помру. Сегодня пропустил на работе обед.              Они счастливо болтали за ужином, слегка расслабившись от вина. Влюбленная пара обсуждала, когда будет свадьба, где, кого позовут, и всякое такое. После ужина омега несколько минут убирался, а потом ушел в душ. Посидев с малышом и покормив его, он спокойно уложил его спать. Занят этим всем омега был около двух часов.       «У меня такое красивое и большое кольцо… Вот черт… Я слишком счастлив».              Альфа помогал прибираться возлюбленному, а потом читал свои биржевые новости, ожидая, когда жених наконец придет после всех дел в спальню.       «Черт… Надеюсь, он хочет… Он вообще не показывал свое тело. Я просто взрываюсь».              Микки зашел в комнату, с еще немного мокрыми длинными волосами после душа. Он, весь радостный, запрыгнул в кровать.        — Альберт! Я так счастлив! Мы теперь и впрямь станем супругами! — стилист поцеловал любимого в губы много раз, счастливо улыбаясь.              — Хах! Это точно, я рад, просто на седьмом небе, — поймал его в объятия мужчина и усадил на свои колени, на бедра, обняв его за талию. — М-м… Микки, я больше не могу. Почему ты скрываешься от меня? Я давно молчу, но я не железный, — альфа спросил омегу о том, что его волновало.              Микки распахнул глаза, слушая и немного смущаясь.        — Прости, — стилист нежно сжал пальцами волосы мужа. — Альберт, если ты меня возьмешь сейчас… Ты кончишь внутрь?              — Зайка… Я сделаю так, как ты захочешь, обещаю… У меня есть презервативы, — прошептал ему на ушко мужчина, уже часто дыша, подняв руки и наконец сжав его попку руками. — Господи… Какая классная… Мягкая… Упругая… Я сейчас изнасилую тебя. Отвечай скорее.              — Тогда можно с презервативами, — сказал омега, сжав пальцами его плечи, закусив губу. — Альберт, я тоже хочу тебя… — сказал он тихо, оттопырив попу назад, в его руки, ощущая собственную дрожь в теле.              — Черт… Конечно, как захочешь, только позволь уже, — и резко опрокинул омегу на кровать спиной, порвав на нем эту мешающую футболку, а потом грубо стянул шорты и трусы, сам скорее раздеваясь прямо над омегой. — Ха-ах… Прости, я могу быть грубым… Ты не представляешь, как яйца гудят, — Рейн впился настойчивым поцелуем в его губы, раздвигая стройные ноги, руками грубо лапая все его тело.              Микки учащенно дышал, прогибался, постанывая прямо в поцелуй, сжимая пальцами его волосы.        — А-ах… Любимый, — омега сильно прогнулся, кусая губы своего альфы.              — Тебе хорошо? Шлюшка моя… Черт, это тело великолепно, — альфа жамкал его попку, водил руками по плоскому животику, понимая, что омежка уже течет, ведь запах жасмина витал по комнате. Опустив руку, он вошел в жениха двумя пальцами, отстранившись от губ, и сильно засосал его левый сосочек, кусая.              — Н-нгх… Альбе-е-ерт… — Микки сильно выгнулся, часто вздыхая, ощущая, как тот вставляет пальцы, отчего длинноволосый громко застонал, начиная дрожать, как перед оргазмом. — Ха-а… Любимый, умоляю, прошу…              Альфа, сходя с ума от стонов омежки, добавил третий палец, и вдруг услышал вскрик Микки — он кончил всего лишь от пальцев, царапая плечо мужчины. Альфа не останавливался, продолжая растрахивать омегу пальцами, шумно дыша через нос.        — Ха-а… Зайка… Господи, — отстранился брюнет наконец, надев презерватив, и закинул ножки омеги на плечи, одним толчком войдя в него с громким стоном.              Микки, весь красный, смотрел на мужчину, часто дыша, сходя с ума от своего мужчины. Ему было жутко стыдно, но он позволял любимому абсолютно все.        — Ньха-а… Альбе-е-ерт… — зажмурился омега, когда в него вошел большой член.              — Фа-а-ак, как горячо… Ты просто горишь внутри… Ты плавишь меня своим телом, — мужчина шептал на ушко Микки, тяжело, словно зверь, дыша, кусая губы. Не выдержав, он начал дико долбиться в это нежное тело, а сам держал тонкие запястья омежки над его головой.              — М-м, а-ах… Дорогой, я люблю тебя! — стонал возбужденный омега, тяжело дыша и облизывая влажные губы, сходя с ума от очень быстрых толчков, таких глубоких и возбуждающих.              Альфа же продолжал быстро вдалбливаться в идеальное, по его мнению, тело, которое после беременности стало чувствительнее, ведь Микки кончал просто от пальцев внутри. Мужчина сделал всего несколько толчков, а его омега уже изливался вновь, прогибаясь и с громкими стонами царапая его спину.              — Малыш, я тоже тебя люблю… Ха-а, и ни за что не остановлюсь, пока ты не потеряешь сознание, — прошептал он, горячо выдыхая на ушко возлюбленного, тут же меняя позу, поставив возлюбленного раком, начиная снова грубо его ебать, вырывая из груди жениха стоны, а когда они стали слишком громкими — мужчина зажал ротик Микки, а потом засунул свои пальцы внутрь, ощущая, как возбужденный до предела омежка посасывает их, при этом сжимая мужчину внутри, делая тем самым ему приятнее.              — Н-нгх… М-мнг… М-м-м, — омега продолжал посасывать пальцы возлюбленного, закатывая глаза и тяжело дыша через нос, ощущая, как сильно мужчина сжимает его бедра пальцами, настолько, что вскоре проявятся синяки. При этом альфа оставлял на спине, шее и плечах засосы, рыча на ушко омежки, который кончал в третий раз, выгибая, как кошечка, спину.              Мужчина прижимал омегу к себе, чувствуя свой предел, но он знал, что кончит в презерватив, поэтому не волновался.        — Ха-а… Солнышко мое, когда ты позволишь мне кончить в тебя? — спросил он возлюбленного на ушко, убирая пальцы, чтобы Микки ответил, надрачивая его небольшой член и доводя до очередного оргазма, дабы они вместе кончили.              — Н-нья-ях! А-а-альберт, — вскрикнул омега, когда тот убрал пальцы и зажмурился, кончая вновь, а по щекам стекали слезы, ведь сейчас Микки переполняли чувства. Он просто с ума сходил от очередного огразма и завалился обессиленно на подушку, а член выскользнул из розовой растраханной дырочки.              Альфа снял презерватив и додрочил на спину любимого, облизываясь. После этого он надел резинку снова и повернул омегу к себе, уже нежно целуя его в губы и проникая внутрь рта языком, сплетаясь с языком жениха и гладя стройное тело.              — Ха-а… Моя лапочка, я дам тебе немного отдохнуть, а потом возьму снова, — прошептал мужчина на губы обессилевшего Микки и улыбнулся.              — Любимый… Я думаю, что ты можешь кончить уже через год… Думаю, я буду готов, — сказал он с улыбкой, сжав волосы брюнета, ощущая эти нежные чмоки в губы.       

***

      Микки с улыбкой готовил пиццу с охотничьими колбасками, ветчиной и кучей сыра с помидорами и перчиками. Он знал, как Альберт и Саймон обожают всю эту вредную еду, которую омега запрещал есть. Только в редкие моменты он мог позволить сыну съесть что-то очень вкусное, но не очень полезное. Доделав сочные бургеры с мясом, Микки расставил на столе вкусности.        Он позвал темноволосого и темноглазого маленького омежку Саймона, которому было уже семь, который привел из детской Натана. Это был рыженький и светленький омега пяти лет. Он с улыбкой сел за свой детский стульчик и ждал, пока папочка поставит ему тарелочку с разрезанной пиццей и вилочкой. Микки поцеловал сына с макушку.       — Потерпи, солнышко, отец скоро придет с работы, и мы сможем отпраздновать твой день рождения.              Микки подошел к Саймону, тоже обняв сына.        — Как дела в школе, дорогой? Тебя никто не обижает? — спросил его юноша, поглаживая ребенка по волосам.              — Нет, пап, ты что. Я подружился с кучей альф и омег, у меня много друзей, — улыбался Саймон, обнимая папу поперек небольшого животика. Он, в отличие Натана, не спрашивал у папы или отца, почему папочка так потолстел.              И вот щелчок замочной скважины. Саймон с улыбкой побежал к альфе, который вырастил его и всегда любил. Альберт, увидев бегущего навстречу омежку, тут же взял его на руки и покружил, смеясь. После этого он опустил ребенка и снял с себя обувь, а потом подошел к супругу, что стоял у прохода.        — Добрый вечер, мое солнце, — сказал мужчина с улыбкой, тут же притягивая беременного Микки к себе, целуя его в шею.              — Привет, — прошептал омега, обнимая своего истинного, с которым у него была сцепка не один раз, ведь он, в отличие от альфы, все же сомневался, будет ли сцепка в их первый раз без презерватива, когда он и забеременел Натаном.              — М-м, я чую запах пиццы… Что, снова готовил без фартука? — спросил мужчина с улыбкой, погладив мужа по длинным волосам, даже немного путаясь пальцами в них. Он опустил руку на животик, чувствуя сильнейшее счастье.              — Да, я неисправим, Альберт, — сказал Микки в губы альфы, приобнимая его одной рукой за шею. — Что же ты купил младшему? — спросил омежка, наклонив голову.              — Хах, увидишь, мое солнце. Пойдем, Натан меня уже заждался, — сказал мужчина, ведь дети были для него всем.        Альберт не мог мечтать о чем-то большем, как и Микки.