Сгусток твоих проблем

Ожидание было болезненным. После стольких лет он совсем отвык от этого. Молча наблюдать, как монстры на пути человека один за другим обращаются в прах, и не вмешиваться в это. Не помогать. Не спасать. Никого. Раньше ему было просто плевать на всех. Раньше он пёкся только о своём любимом и единственном младшем брате, судорожно хватая его прах и прижимая его шарф к себе. Долго плача на месте его смерти, не боясь, что его увидят. И лишь потом отправляясь к человеку, чтобы отомстить. Он никогда не любил людей. Они уже падали, двое за его жизнь, когда он был ещё совсем молод и работал на Гастера. Уже тогда они успели доказать ему, что люди не умеют быть хорошими. Что они целеустремлены, и готовы на всё, ради своей цели. А целью было - выбраться. Хватаясь за любую попытку выжить, лишь бы дойти до конца, лишь бы вернуться домой. Людям не были важны монстры, монстры были для них чудовищами, пугающими, ужасающе опасными. Но те люди не возвращались после своей смерти. А этот человек не просто смог перезапускать их мир, отматывая его на несколько часов или дней назад, но и вернулся спустя несколько лет. С новой возможностью, судя по-всему. Теперь же Санс смотрел за этим геноцидом только мельком, когда поднимался наверх в поисках каких-то вещей или чтобы отправить приходящих за объяснениями монстров куда подальше или по делу. И долго думал, не разобрать ли ему Меттатона, но решил, что достаточно нужных ему деталей в нём нет, и это будет лишь пустой тратой времени. А времени было мало. Он выходил из лаборатории только для того, чтобы поднять красный шарф. Без лишних слёз и без метаний за рассыпающимися по сугробам из-за ветра остаткам праха. Он лишь укоризненно посмотрел на шарф и вздохнул. - Я же просил, бро. Куда же делся тот бесстрашный и безжалостный Папайрус? - он усмехнулся, наматывая шарф поверх ошейника, пряча в нём своё лицо и прикрывая глазницы, - Почему вместо него такую дикую опасность встретил мой младший братец? *** Человек был непривычно быстрым. И, когда он уже подходил к Хотлэнду, скелет только заканчивал свою работу, как можно быстрее, подключив магию и делая несколько дел одновременно. Звук раскрывающейся двери, впустившей кого-то в помещение выше, заставил его отвлечься. Здесь было достаточно пусто, чтобы услышать не только это, но и шаги ребёнка, смелые, уверенные, Решительные. Скелет в считанные секунды поднялся на лифте на первый этаж и непринуждённо, вальяжно, даже лениво вышел из кабинки, тут же уперевшись локтем в стену и навалившись на неё таким образом, преграждая ребёнку остальной проход с помощью выросших из пола костей. - Ну здравствуй, старый приятель. Давно не виделись, не так ли? Я уже оКОСТенел от ожидания, где же ты прозябал свои Кости, м? - на его лице растянул клыкастая ухмылка, сверкающая золотым клыком, а зрачки в глазницах впились в чужое лицо, остро, точно, пытаясь выхватить хотя бы одну слабину, которую могло бы дать ему чужое выражение лица. Но ребёнок был силён и молчалив, лишь крепче сжимая руку едва стоящего рядом скелетика. Его разные глазницы опухли от долгого плача, по краям был размазан прах отца, а зрачки в них погасли. Пустые разные глазницы же были опущены вниз, в пол, лишь бы не пересечься взглядом с матерью. Он ведь подвёл. Он ведь должен был не высовываться. Он ведь обещал. - А ты совсем не изменился, дитя, - продолжил свой монолог Санс, принимая более стоячую позу, привычно засовывая руки в карманы куртки, - Я то думал, что ты хоть немного подрастёшь за эти тринадцать лет. Я разГЛАЗчарован в тебе, - он нервно усмехнулся, демонстративно пошире раскрыв одну из собственных глазниц, как бы намекая, про что был каламбур, - Но, мы же не можем болтать здесь вечно, так? Давай ты отпустишь моего сына, и мы- Ребёнок рассмеялся. В громогласной тишине лаборатории это было особенно жутко. Он схватил простонавшего Якапа - видимо, любое движение ему теперь приносило боль - и приставил к его верхним позвонкам нож. - Ты не убьёшь его, - спокойно отозвался Санс, не меняясь в лице. - Это ещё почему? - жадно, словно бы дикое и жутко голодное чудовище спросил ребёнок, и из-под чёлки стали видны его наливающиеся кровью красные глаза. - Потому что он нужен тебе живым, - ширококостный сделал один шаг навстречу человеку, и кости рядом с ним так же сдвинулись ближе, - Я ещё не знаю, как и почему, но нужен. Воздух накалился. РЕШИМОСТЬ, что высасывалась из хрупкой души скелета, сейчас стала гораздо более явной, даже не красной дымкой, а почти что полноценной зависшей в воздухе жидкостью, густым-густым красным туманом, что клубился вокруг двух детей, не уходя от них и на метр. - Я долго думал над файлами игры, - отозвался человек после короткой паузы, улыбаясь ещё более дико и ещё более жутко, - Думал, как же мне сделать её... Интереснее. И нашёл один прекрасный баг, совсем недавно, - он тряхнул захваченным в плен мальчишкой, чьи кости с тихим грохотом загремели от такой встряски, - Я всегда знал, что РЕШИМОСТЬ делает меня сильнее, но увеличения ЕХР было мало. Мне нужно было увеличить свою РШ, чтобы стать ещё сильнее. Я подправил пару файлов для того, чтобы выкачивать её из монстров, в конце концов, каждый здесь имеет немного РЕШИМОСТИ в себе. Но он... Ооо, он стал моей золотой жилой, и просто так я его тебе не отдам, - недолго думая, он, крепко держа Якапа при себе, подбежал к Сансу вплотную и хотел ударить его ножом, но скелет оказался быстрее, проткнув решившего лезть к нему ребёнка костью. Его атака была небольшой, но ядовитой. Однако, ребёнок поднялся на ноги, вытащил кость из своей груди и отбросил в сторону. Скелет ужаснулся, когда увидел, как под практически безумное хихиканье человека, рана на его груди зарастает, его НР полностью восстанавливаются, а Якап в его руках стаёт ещё слабее и болезненнее на вид. - Грёбанный читер, - прошипел Санс, вступая в бой с нерадивым ребёнком. Ему нужно было лишь поймать его, лишь обездвижить и донести до извлекателя РШ. Но это оказалось не так уж и просто. Дитя восстанавливался намного быстрее, чем скелет успевал атаковать и уворачиваться от нападающих на него атак, и даже полное игнорирование его сына в руках врага не помогало ширококостному. А вот человеку явно мешало, и тот, видимо, решившись на опасный для себя шаг, отбросил мальчишку в сторону, со всей своей силой и мощью бросаясь на златоклыкого монстра. А тот в ответ отправил в него четыре кости, припечатывая к стене напротив, пробивая ладони и стопы одной, двумя, тремя костями, вгоняя их глубже в стену, чтобы он точно не сбежал раньше нужного. И был так рад этому факту, что даже не заметил, что по нему попали. Лишь капающая на плиточный пол лаборатории кровь - а кровь ли? - дала ему понять, что он сейчас обратится в прах. Удар был привычно силён, на столько, чтобы пробить одежду и грудную клетку и добраться до души. До жалкого перевёрнутого сердца с одним единственным НР. - Якап! - крикнул Санс, судорожно передвигая ногами, чтобы подойти к сыну, - Якап, ты должен подцепить его к извлекателю РШ! Ты должен!- До скелетика долетел только прах, разлетевшийся в стороны от упавших на пол шарфа и куртки. - Я должен... - простонал он, поднимаясь на слабые ноги, - Я... Должен?.. - он хватался за стены, подходя к к освободившемуся человеку, конечности которого всё ещё проедал яд, - Да, я должен, - он собрал остатки своей РЕШИМОСТИ, чтобы жить, и сам отправил в человека пару костей, что пронзили оба отверстия на руках и оба отверстия в ногах, уменьшились и крепко скрепили эти конечности, оставляя ребёнку только барахтаться на полу, пытаясь встать. - Ты знаешь, иногда мои родители делали так, - он улыбнулся, схватив человека за волосы и потащив к лифту, оставляя за собой кровавый след, - Отец связывал мать, и он ползал за ним или таскался на поводке по дому. Было весело наблюдать за этим, на самом-то деле. Но потом они начинали трахаться, и всё веселье кончалось, - он нажал на нужную кнопку, и вскоре они доехали до этажа Настоящей Лаборатории, - Хей, не дёргайся! - периодически восклицал он, пытаясь усмирить своего недавнего пленителя костяными атаками. Из лифта Якап вытащил человека уже всего исколотого насквозь, чтобы не рыпался, и кровоточащего из-за множества ран, но ещё живого. Он отправился на поиски холодильника со шприцами, а найдя его, вколол себе пару шприцов с концентрированной РЕШИМОСТЬЮ в уставшую и ссохшуюся душу, тут же наполняя её жизнью, а себя - силой. И только после этого потащил человека к извлекателю - страшной на вид машине, похожей на чью-то голову. Он закинул человека в определённый отсек, закрыл его, словно закрыл рот этой головы, а потом увидел отмеченную стрелочками и направляющими надписями кнопку, попутно благодаря за эти подсказки мать. Нажав, он тут же спрятался за пультом управления от зашумевшей и задрожащей машины. Из некоторых отверстий отсека, в котором находился человек, полился очень яркий красный свет, а крик самого человека был ещё громче грохота работающего извлекателя. Это не было страшно, но очень пугало. Извлекатель и вправду был похож на чью-то голову, и Якапу казалось, что это он рычит и кричит, он дрожит, готовый подняться на ноги, выплюнуть человека и схватить другой источник РШ в комнате - его. Наконец, это прекратилось. Санс успел установить ёмкость в нужный отсек, и, когда Якап пришёл проверить её, то она была не просто полна, а переполнена красной жидкостью. Вокруг разливались такие же красные лужи, на которых он едва не поскользнулся. Затем мальчишка открыл отсек с человеком, и к нему вывалился совсем исхудалый, истекающий кровью, весь в окровавленных тряпках, что когда-то были одеждой, ребёнок, судорожно хватающий воздух сорванным горлом. Он упал прямо на скелетика, который не успел отойти, и с ужасом ощутил, как вновь теряет свою силу и жизнь. - Какой же ты глупый, - усмехнулся человек, поднимаясь на ноги, вновь полный сил, - Ты же мог оставить меня в той машине, - он наступил на судорожно вздымающуюся грудную клетку, придавливая скелетика к полу, - Мне даже интересно, зачем ты достал меня? - Хотел засыпать твой прах в концентрированную РЕШИМОСТЬ и вколоть себе, - честно признался Якап и рассмеялся, пока чужой ботинок ломал его рёбра, а те впивались в душу, принося увечья и боль, не совместимые с жизнью.