Сгусток твоих проблем

Было больно. Было страшно. Жутко хотелось плакать. От обиды, что он не может заплакать. От непонимания, где он и что он. От сжимающих его стенок, которых он даже не мог увидеть, не в силах раскрыть слипшиеся глазницы. - Расслабься, ёб тебя! - донёсся откуда-то голос Альфис, но Якап и не думал повиноваться. Он не хочет терпеть этого больше. Он не может терпеть этого больше. Просто оставьте его. Он ещё ребёнок, дайте ему быть ребёнком. Он не хочет бороться с человеком, раз за разом умирая от его рук и наблюдая, как окружающие его монстры ничего не понимают, а потом судорожно пытаются что-то сделать. Он не хочет жить от дозы до дозы, не хочет быть искалеченным, неправильным. Не хочет быть результатом чего-то столь мерзкого, как инцест. Не хочет видеть, слышать, знать, как его родители, как братья вновь ебутся на полу, на кухне, на диване, на столе, где угодно. Он просто не хочет жить. - Ты должен! - снова доносится до его разума голос Альфис, но он мысленно посылает её нахуй, складывая, отчего-то, такие слабые и бездвижные фаланги в непристойный жест. Нахуй это всё. Так будет лучше. Человек не вернётся, если бага в игре, который мог бы ему помочь, не будет существовать. Шума и грохота было столько, словно не металлическую дверь вышибли, а гигантским чугунным шаром в стену влепили, в надежде разрушить лабораторию с одного удара. В дверном проёме стоял разъярённый Папайрус. Левая глазница его горела красным огнём. Несколько острых костей тут же окружило высокого скелета, и они кругом полетели в учёную. - Ах ты ж сука! - проревел высокий скелет. Санс, всё же напрягшийся и сделавший финальный толчок псевдо-мышцами, выпихнул из себя маленькое бездвижное существо в руки Альфис. Атака Папайруса, едва не долетевшая до ящерицы, испарилась. - Санс! - воскликнул он, подбегая к столу, на котором лежал его потный, уставший, просто жалкий брат. Учёная, в руках которой очутилось это крохотное нечто, боялась пошевелиться. Папайрус, что-то гневно пробурчав, тут же выхватил своего ребёнка из чужих когтистых лап и прижал к себе, рассматривая это калечное существо с разными рёбрами и глазницами, едва перебирающее ручками. И даже заметил, как маленькие пальчики были сложены в фак, тихо улыбнувшись этому. - Нужн-но проверить ст-табильность его души! - выкрикнула Альфис, тут же срываясь с места за какой-то небольшой машинкой и проводами с присосками. - Ну здравствуй, мелочь, - довольно отозвался со стола Санс, расплываясь в столь же довольной улыбке. Но стоило Папайрусу поднести ребёнка к его матери, как это крохотное, нестабильное существо рассыпалось в прах. Его душа ещё висела какое-то время над кучкой пепла, совсем крохотная, рассыпавшись в мгновение ока на ещё более мелкие осколки. - Чт-то?... - на глазницах старшего скелета выступили слёзы, а руки, уже свободные, судорожно хватали остатки его только что родившегося дитя, - Что ты мне вколола, блять!? - сорвался он на подоспевшую Альфис, заставив ту выронить аппарат от неожиданного крика. - Ничего такого, что могло бы убить его, - ответила она, после того как окинула взглядом место происшествия, - С той же вероятностью ты мог сильно сдавить его при родах или твой братец слишком крепко сжал его. А может, занёс какую-то заразу. Хер знает, - она подняла аппарат с пола и отправилась обратно, чтобы вернуть его на место, - Вообще, от инцеста дети херовые, так что пользуйся презервативами в следующий раз, - как ни в чём не бывало посоветовала она. Оба скелета же были практически абсолютно разрушены. Построив столько планов на это дитя, они всё потеряли в один момент. Более того, они потеряли того, кто был прямым последствием их больной любви. Они оба ещё долго смотрели на прах на грудной клетке Санса. А потом Папайрус собрал его в ладони и тихо попросил братца одеваться. Ушли они так же тихо. Альфис, пусть и возмущалась, но не гнала их, давая пережить случившееся. В конце концов, она тоже потеряла важный образец, только вот ей не было так больно от этого. Они развеяли его прах в одном из отдалённых углов снежной локации, чтобы никогда больше там не появляться. Папайрус патрулировал Сноудин, стараясь не думать об этом. Санс едва держался на краю своих возможностей, чтобы не впасть в депрессию из-за случившегося. И оба ещё тянули руки к несуществующему животу, чтобы любовно огладить его. Но нужно было двигаться дальше. Им обоим нужно было. И не родившийся отпрыск стал для них хорошим уроком, закрепившим одну важную истину. Всегда пользуйтесь презервативами.