Сгусток твоих проблем

Тяжёлое дыхание разносится по залу, отбиваясь от его стен. Окна дрожат от повисшего в воздухе напряжения. Золото комнаты слепит затуманенные яростью и усталостью взгляды. Два вечных противника вновь столкнулись на месте своего боя. Человек ранен. Человек отравлен. Человек умирает. Но встаёт на ноги, поднимая нож. Сейчас его ход. Он знает эту тактику. Пусть Санс перебесится, пусть забудет о брате и сыне, пусть устанет и, наконец, уснёт. Человек наносит удар и, конечно же, мажет. Санс устал. Жутко устал бороться. Но перед взглядом всё ещё эти два вытянутых черепа, и он не может, просто не может сдаться. - Сдохни уже, тварь! - он рвёт своё несуществующее горло в крике, пока вслед за его голосом летят костяные атаки, стреляют лазеры, но человек уворачивается практически от всего. У него осталось одно НР. И ни одной лечилки. Одно. Грёбанное. НР. И, заметив это, Санс усмехается, расплываясь в своей острозубой ухмылке, поблёскивая золотым клыком. - Ну дела, кажется мы- - он уворачивается от очередной атаки ножа, - С тобой наравне, ха. Посмотрим, выдержишь ли ты! - и отправляет ещё с сотню костей в несчастное тело. Но он уворачивается. Зрачки обоих горят красным. РЕШИМОСТЬ человека истощена, но ему больше не нужно. Он убьёт Асгора с одного удара, нужно только пройти дальше. Обменявшись ещё парой атак, оба ещё чудом стоящие на ногах, они доживают до специальной атаки Санса. - Ты же сам всё знаешь, да? - с надеждой в голосе говорит ширококостный, - Я только прилягу. Только немного отдохну. Ты тоже можешь полежать, а потом мы- - но он отрубается быстрее, чем договаривает фразу, грудой костей падая на пол. Якап вздрагивает. Его душа бешено бьётся в его руках. Он вкалывает ещё и ещё РЕШИМОСТИ в душу, ему уже плохо, его разрывает эта мощь, его душа истекает собственными выделениями, но он продолжает колоть этот живительный наркотик, зажмурившись, не давая слезам течь, чтобы выглядеть презентабельно перед лицом врага. Удар. Кучка праха, красный шарф и чёрная куртка. Неторопливый топот удаляющихся ботинок. - Что такое геноцид? - раздаётся где-то за спиной, и человек оборачивается, расплываясь в довольной улыбке, - Геноцид - это когда ты убиваешь всех. До единого, - Якап улыбается. Всё его тело, словно бы радиоактивное, светится красным. Душа бешено колотится в грудной клетке. Человек подходит ближе, протягивая к своему живительному источнику руки, ослеплённый представшим перед ним количеством РШ, - Это значит, что чтобы пройти чистый геноцид, тебе придётся убить меня, - но просвистевшая у уха и оторвавшая его мочку костяная атака останавливает человека, заставляя его нахмуриться и вынуть нож. - Ладно. Раз ты хочешь драться - давай! Покажи мне, на что ты способен!

*Якап стоит перед вами.

- Я не хочу драться! - кричит мальчишка, неуклюже и неловко уворачиваясь от чужих атак, - Я хочу... - он смотрит на замершего человека с удивлением. Настал его ход. Настоящий ход, настоящий бой. Он улыбается, поднимая взгляд разных глазниц на ребёнка в свитере, - Какой прекрасный на улице день. Птички не поют, все цветочки истоптаны. В такие дни... - его голову окружает пылающий красным жаром ореол из нацеленных на человека костей, - Неплохо бы начать сначала, - он не атакует, но атаки не исчезают. Он протягивает руку и улыбается, почти добродушно, почти нежно, почти по-детски доверчиво, - Привет, меня зовут Якап. Мой отец - глава королевской Гвардии, Великолепный и Ужасающий Папайрус. Моя мать - его старший, ужасно ленивый, но очень заботливый и умный брат Санс. И теперь они мертвы, - он улыбается, пока кости пронзают чужое тело, одна, две, три, десять, пока они рвут человека на куски мяса, заливая пол кровью. Он смотрит на это и улыбается. А потом опускает руку, находит оторванную руку человека и пожимает её, - Разве ты не знаешь, как встречать старого друга? - он смеётся, обращаясь к ещё пытающейся бороться душе, снимает варежки и хватает её руками, прежде, чем она расколется. Якап смотрит на душу, а его собственная душа понемногу начинает таять от такого большого количества РЕШИМОСТИ. Он смотрит на чужую душу, пока его руки тают. А потом прижимает её к себе, и его слёзы мешаются с тающими костями. - Прекрасный день, чтобы начать всё сначала, не так ли? *** Теперь в этой непроглядной тьме была только одна кнопка. Не жёлтая, в прямоугольнике, как раньше. А чисто белая, лишь надпись.

Полный сброс.

Ему не предоставляли выбора, потому что он уже сделал его. - Начать сначала, - сорвалось с его челюстей, пока он захлёбывался в душащих его слезах, раз за разом читая представшую перед ним кнопку, - С самого начала. И, отбросив лишние колебания, Якап нажал на эту кнопку.