Still waters run deep.

***

-Вероника, беги! Истошный крик сорвался с губ сам по себе, он даже не осознал как. Та просто стояла вдалеке-замершая словно статуя, немой испуг на лице и глаза, до боли стеклянные. -Что будет с тобой?! От таких наивных и глупых слов ему захотелось рассмеяться, она так стремилась сбежать от него всё это время… Так почему же сейчас боится за него? Не был ли он для неё обычным тираном? «Психопат, убийца, монстр, бездушная тварь». -Беги мать твою, уходи! Сердце. Оно колотилось точно как бешеное, парень не смог сосчитать сколько ударов в минуту, но определенно знал, что если не приведет его в норму-точно подохнет. Чудище стремительно разрасталось, от былой Эвелины не оставалось и следа. Страшные глазища повылазившие из-под складок зарыскали из стороны в сторону, широкий скалистый рот с острыми как шипы зубами угрожающе завопил. Из всего этого месива можно было уловить очертание человеческого лица, искаженного в ненависти. Щупальца, скользкие как черви лапы побежали по всей округе. Хватались за деревья, ныряли под саму землю. Будто хотели ухватиться за последние отрезки жизни. Последним, что видел Лукас Бейкер в тот день-спина Вероники. Той самой отчаянной Вероники, которая изо всех сил бежала прочь из этого проклятого ада. Было ли это место для неё таким, был ли он для неё тем самым адом? Ответа на таковой вопрос просто не существовало. Лукас Бейкер видел лишь Веронику, которая даже не обернулась, прежде чем исчезнуть навсегда. -Веро…-прошептал он. Оставалось всего четыре буквы, чтобы произнести заветное имя. Запомнить, высечь в мозгу, выучить до беспамятства. Взрыв. Оглушающий, яркий, жестокий, дробящий всё на своем пути в щепки взрыв. Уши зазвенели колоколами, перед глазами поплыли мошки да останки «любимого» дома. Дикий и громкий рык резанул слух. Пули от автоматов градом посыпались куда-то вдаль. Что-то мельтешило в воздухе, черное или синее-Лукасу было непонятно. Единственное, что он помнил-Вероника. Серые глаза. Такие холодные, точно ледяные глыбы Арктики. Уставившиеся с шоком и явным недомоганием, застыли на его лице. Те же нисколько не изменившиеся острые черты: прямой нос, пухлые овальные губы и широкие брови насупившиеся у основания. Даже волосы не соизволила отрастить, такой упрямой она была. -Л-Лукас? -хрипло произнесла та. -Соскучилась по мне, детка? Опустив глаза ниже, Бейкер завидел маленькое создание лыбящееся на него во все десять зубов. Темная пушистая шевелюра на головке взлохматилась, стоило тому маленькой ручкой почесаться. Он оцепенел, невидящим взглядом уставившись на ребенка, неспеша сглотнул. Ухмылка вмиг сошла на нет, сменившись мрачным оскалом. Сотни и тысячи мыслей промелькнули в разуме инженера-садиста. Хотелось ему что-либо сказать, как… -Вы ошиблись дверью, до свидания! Вероника резко замахнулась ею изо всех сил намереваясь закрыться, но была остановлена цепкими руками и ногой меж проема. Клешнями прицепившийся за край металла, голубоглаз поспешно затараторил: -Ах ты сука… Впусти меня! -Нет. НЕТ! -истошно завопив. Маленький Джером на руках захныкал, наполняясь слезами по самые не балуй. Через мгновенье дверь резко распахнулась, жестко откинув брюнетку назад. Та в полете еле ухватилась за своё уже расплакавшееся чадо, унимая дрожь в руках. Глаза забегали по ворвавшемуся внутрь паразиту, который медленно наступал, проходя через порог. -Уходи! Выйди из моего дома! -Чш-ш-ш… Никак не обративший должного внимания на её гневные крики, он лишь устало помассировал переносицу. -Заебала орать, заткнись хоть на секунду. Выпучив глазные яблоки, Уинтерс истерически задрожала, медленно, без слов направилась вглубь гостиной и так же медленно уложила дитё в кроватку. Оно конечно же, не перестало вопить, но по крайней мере было в безопасном расстоянии от своего отца. Спиной стоя к новоприбывшему гостю, хозяйка дома помедлила, но всё же повернулась обратно. Тот по дьявольски, фирменно заулыбался раскинув руки в стороны. Только вот каменное лицо напротив не предвещало ни улыбки, ни страха. Он было даже смутился этому. -Знаешь, я думала что ты помер. И была рада этому.-стремительно сокращая дистанцию между ними проскользила та. -Да ладно, забыла как я тебя там трахал? Как ёбнул твоего братика? Хах. От последнего в животе скрутило спиралью, заныло до невозможности. Отголоски воспоминаний которые она вырвала из памяти вспыхнули вновь, она была уверена в этом-она всё стерела. Но почему когда она сомкает веки, перед ней лежит Итан? Бледный, кукольный Итан. -Да-а, хорошие были времена.-как и всегда, по птичьи наклонил голову, -А помнишь тогда его лицо? Оно было таки-Аргх! Лукас полным неожиданности лицом опустил взор на своё ребро, из которого торчала рукоять ножниц. Тот даже толком не смог сориентироваться, ранее ничего не сулившая Вероника вогнала острие поглубже, покрутила, как будто хотела просверлить дыру в его теле. Красная пелена злости заросла перед глазами, зубы заскрежетали, не бывшие готовы к очередному «предательству». -Блять! Ты что делаешь, долбоебка?! Но она его не слушала, она лишь протыкала его насквозь острыми концами инструмента, снова и снова. Вероника знала что он не умрет от этого, она знала, что это чудовище вмиг исцелится. Вопреки ясному уму, её охватило чистое бешенство-вывернувшее всё нутро наизнанку и заставившее руки двигаться без её же ведома. -Нет! Нет! Нет! Парень полетел на пол, забарахтался в своей крови, не в силах отпихнуть с себя свою же «игрушку». Лезвия с хрустом костей легко вонзались в плоть, выходили из неё с такой же легкостью, прихватив за собой частички содранной кожи. Садист, ослепленный болью застонал, разваливающимися руками в попытке хоть как-то остановить брюнетку. -Ты убил его! Ты убил его! Ты убил его! Словно мантра, исповедь, читаемая такой болью в голосе. -Ты убил меня…-девушка резко осела, голос сошел на шепот, рука остановилась в воздухе, -Почему ты сделал это со мной?.. В голову Бейкера хлынул поток давних воспоминаний: она стала точно такой же, какая была после смерти брата. Запуганная и растерянная, прямо как потерявшийся ребенок. От грудной клетки остались лишь ошметки, белый ковер окрасился в алый, а на стенах отпечатались хлестки густой крови. Безумные хрусталики Вероники ошарашенно глазели то на ножницы, то на своё содеянное секундами ранее. Рот искривлен, озноб по всему телу бил табуном. Единственное, что Лукас мог сделать в тот момент-невнятно прохрипеть. Парень лежал бездвижно, набирался сил, ждал когда раны затянутся. -Сколько же дерьма я прошла чтобы забыть тебя… Сдавленно, измученно, слоги покидали горло с болезненным усилием. Поникла, голова заболталась точно как у марионетки. Было непонятно, отчего она лила горячие слезы: может от страха? Далеко нет, скорее, от ненависти. Трудно даже вообразить, какова же наполненная этой ненавистью чаша? Сколько сил и нервов она пожертвовала для этого? Слиться с серой массой, вернуться к былой рутине, каждую ночь борясь с приступами страха и бесконечными кошмарами, обгладавшими сознание. Вся её неприступная стена, мирно строившаяся кирпичик за кирпичиком-рухнула в тот же час . На месте её покоились лишь руины да развалины. Они оба знать не знали, сколько минут прошло после того, как ножницы покинули ладонь Вероники. Точнее, как ножницы улетели в сторону, брошенные в порыве истерики. Вышеупомянутая сидела на диване, зарыв окровавленные ладони в волосы и уставившись на трещинки ламината под ногами. Тикавшие на стене стрелочки часов дошли аж до десяти, продвигаясь всё дальше по кругу. Отреставрировавший свой прежний облик, Лукас демонстративно захрустел шеей, то и дело поглядывая на Уинтерс с презрением. Тишина резала уши как нож масло, душила своим присутствием образовав комок в горле. Шаг, еще один, и еще. Тень спадавшая от люстры на девушку остановилась, та наконец подняла отяжелевшую макушку. Голубоглаз смотрел без толики энтузиазма, сверху вниз и как то устало что ли?.. -Психованная сучка.-просто, буднично сказанул тот, -И ты так показываешь мне своё гостеприимство? -Я не звала тебя в гости. Отрезав, серебряные глаза пронизывающе впились в океаны. Парень всего то выдохнул, оглянулся, задержал взгляд на вдалеке сопящем ребенке. -Та мелкая личинка от меня, что ли? В ответ ничего не последовало, уши уловили только звуки бурлившей жизни ночного города, слышимые позади окон. Поджал губы, наклонился, резким движением перехватил подбородок. Руки её вцепились моментально, глаза вспыхнули, ноздри раздулись. -Не смей меня трогать, мутант обоссанный.-процедив сквозь зубы, точно выплюнув. -Что-что? Это только развеселило Бейкера, уголки губ приподнялись сразу же. Подбородок смялся и забелел под стальным давлением шершавых пальцев, становилось действительно больно. -Не смей, меня, трогать, пидор. -Ха-ха, похоже твоя пустая башка забыла мои «ласки»… Как жаль. Наигранно изобразив видимую грусть, тот по детски потер щеку тыльной стороной ладони. -Я уже не та «Вероника», которую ты видел. Её больше нет. На попытку сбросить его руку, Лукас только сильнее сжал гладкую кость и другой рукой ухватился за тонкую шею. Послышался сиплый стон. -Неужели? А мне так не кажется! Просто ты… строишь из себя хуй пойми что.-звериной ухмылкой начал он, -Но я же знаю тебя, ты такая же как я.-тихо захихикал. Правая рука неспеша отпустила подбородок, спускаясь ниже, проходя плечи и ключицы. Застыла над шелковой сорочкой, под которой ритмично то вздымалась, то опускалась грудь. Палец аккуратно дотронулся до одного из спрятанных сосочков, что резко отозвавшись на касание, затвердел. Его примеру последовал и второй. Дёрнувшись, брюнетка намертво прикусила губу, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица. -Ты же скучала по мне, да? Словно издевался, мучил, он облизнул влажным языком раковинку уха, загнав тело в гущу мурашек. Пальцы уже добрались до внутренней стороны бедер, поглаживали, нежно царапали гусиную кожу. Она захлопнула веки, зажмурилась, всё так же дергая его предплечье кольцом давившее шею. Вдруг, серые глаза распахнулись и испуганный всхлип покатился по комнате, всего на одну долю секунды-но этого ему было достаточно. Пальцы скользнувшие во влажную промежность были сжаты мышцами, но несмотря на это уверенно толкнулись поглубже. Девушка ошарашено уставилась на него, в молчании мотая головой якобы говоря «нет». Еще один толчок: рот раскрылся в немом стоне, ногти впились в кожу руки. Лукас, быстро облизнув пересохшие губы присосался к груди, которую оголила спавшая с плеча лямочка. Тихий стон всё же сорвался с её губ, это было лишь вопросом времени. Тот победно ухмыльнулся. Второй палец тоже запросто присоединился к делу, неустанно трахая промокшую дырочку, усиливая темп, вдалбливаясь всё дальше и дальше. Дыхание участилось, перед глазами помутнело, стоны осмелели. Бейкер, с трудом сдерживая свой красноречивый бугор в штанах, торопливо потерся о бедро Уинтерс не останавливаясь хлюпая пальцами. Мысль о том, что он сейчас ублажал её и она так извивалась перед ним, сладко постанывая в самое ухо-заставляла мозги кипеть. Вероника зависела от него, сейчас она была его «игрушкой», прихныкивающе шепчущей его имя. Умелые пальцы затрахали киску всё быстрее, член стоящий колом терелся сквозь ткань джинс, тем самым вгоняя её в еще безумное возбуждение. Стоны настолько набрали обороты, что пришлось прикусить ладонь, лишь бы не разбудить Джерома о котором она вспомнила только сейчас. Глазами затуманенными от похоти, та встретилась с его глазами, с такими же, полными дикого желания. До неё дошли тихие, сдавленные стоны парня, что сделав бедрами прерывистые толчки-кончил. Низ живота приятно заболел, колени задрожали, зубы сжали кожу кисти до крови. Зарывшись в его отросшие волосы пальцами, Вероника нетерпеливо заерзала на мужской руке и содрогаемая всем телом, натянулась словно струна. На потолке поплыли черные мошки, уши заложило, челюсть свело при последнем вздохе. Волна, прошедшая по всем клеткам тела сладко отозвалась очередной дрожью, неимоверное спокойствие и легкость охватило его. Она и сама не заметила, как потянулась к его губам. К удивлению, они ответили тем же, сплетая их языки воедино. За столь долгое время она почувствовала себя… счастливой.