Still waters run deep.

Небесная гладь укутанная в черный, была украшена сотнями тысяч бесконечных звезд, что время от времени подмигивали Земле. Жители её, коротали свои мелкие отрезки данной им жизни по своему: кто-то напивался до упаду и дрыгался в местном клубе, кто-то работал не покладая рук, отсчитывая каждый цент в ладони, а кто-то… нежился в теплой кроватке, вырисовывая никому неизвестные узоры на груди своего мужчины, что и делала сейчас Вероника Уинтерс. Вороньи локоны взлохматились, распластавшись на помятой подушке, серые хрусталики задумчиво уставились на лежавшего в углу динозаврика. Ноготок тонкого пальца остановился у солнечного сплетения, тем самым вызвав вопросительный взор океанов сверху. Умеренное, спокойное дыхание русого вызывало противоречивые и непривычные ассоциации, будто он не был способен к такому состоянию, будучи чрезмерно эмоциональным. Но в данный момент Лукас лежал точно мертвяк, даже биение его черствого сердца под слоем ребер было подозрительно тихим. Под очередной тик стрелочек часов, девушка подняла на него глаза и столкнулась-бездушные зрачки выражали лишь пустоту. Совсем ничего. -Где ты был всё это время? Эти слова вертелись на кончике языка последние несколько часов, в чаянных попытках наконец вылупиться. И вылупились, обидой прополов засохшее горло. Нахмуренная гримаса парня только и смотрела, прищуром изучая ряд ресниц напротив. -Жил. А что мне еще делать? Повернулся вбок, потянулся рукой к прикроватной тумбе, на которой одиноко лежали два напарника-сигареты с зажигалкой. Вынул из коробка ту самую злодейку с фильтром, копотливо чиркнул пламенем, клубок дыма покатился по воздуху вертикалью. Желваки её поехали назад, лицезрев столь наплевательскую сцену. Мысленно свернув ему шею, та четким движением руки цапнула бедную сигаретку, покрывшись полным замешательства взглядом. -Не приходило в голову отыскать меня? -перевернулась, локтями уткнувшись в матрас, -Тогда ты как сраный герой кинулся меня спасать, я даже подумала, что ты чувствовал ко мне что-то. Прикурила, глубоко вдыхая никотин по самые легкие, покрывавшиеся смолой да углем. Иронично прыснув в ответ, голубоглаз прошелся по корням своих волос, вернул теперь уже глумливый взгляд. -За кого ты себя принимаешь? -приблизился, -Ты всего лишь моя ста-арая игрушка, -выдернул из пальцев заветный косяк, клыки сверкнули на свету, -Так что завались и не еби мне мозги, понятно? Тлевший оранжевый конец приложился к нежной коже запястья, обжигая кипятком, оставляя уродливую круглую метку. Ошпаренная, вскрикнув на полувздохе, брюнетка в сию же минуту одернула руку, грубо оттолкнувшись прочь. Серебро зло загорелось, покрытые венами кулаки бросились вперед, добавив в ход ногти. На это Бейкер лишь сдавленно рассмеялся, одной рукой отбиваясь, другой затягиваясь. -Зачем ты вообще пришел? Катись к хренам собачьим.-прошипела, точно змея. Потерпев очередную неудачу при атаке, стратегически отставила руки, таким образом закончив серию ударов. -Я пришел не к тебе. У меня есть свои причины, в которых тебе нет места. Та замолкала. Ослепленно вперившись в губы, произнесшие эти гадкие слова. Едкий запах горечи почувствовал нос, она знала сущность Лукаса, но глубоко, в кромках истерзанной души хранила надежду. Надежду, что может быть, он и вправду пришел за ней? Вероника почувствовала себя глупой девочкой, обманутой и такой наивной, что хотелось тут же зарезаться, лишь бы не чувствовать тот жалкий, хоть и неведомый никому позор. -Я уже поняла что не нужна тебе, но Джером… он тоже не нужен? Парень осекся, нервно забегал глазами по изящному лицу. Отвернув глаза на потолок, только бесцветно протолкал: -Я с тобой семью заводить не собирался. Могла же убить, пока был в пузе. Пауза, долгая, муторная пауза. Шумно выдохнула, устало потерла напряженные веки, отвернулась, усевшись на краю кровати. -Выйди. -Что-что? Ты че-то сказала? -нарочито приложив ладонь к ушам. -Я не хочу спать в одной кровати с психом. В гостиной есть диван, там тебе и место. Сухо, будто скрежет вилкой по тарелке, ни одной веселой нотки. Бейкер тупо вытаращился на гладкую спину, на черную родинку ниже поясницы. Окаменел, всё так же пытливо ища встречи с серебром, не встретил. Серебро смотрело в другую сторону, чуждую его. Стремительно взмахнул с себя одеяло, энергично спрыгнул на пол, ни в чем не бывало повеселел. -Ну, если ты так просишь…-пожал плечами, -Мне все равно где спать, тебя я уже трахнул. На тишину вместо ответа шаги отдалились, послышался характерный щелчок ручки. Черноволосая медленно повернулась, прожгла взором опустевшее место подле себя, метнула к двери, которая была наглухо закрыта. Тяжело вздохнула, накрывая себя теплой тканью дотронулась до светильника. Тот погас, дав волю темноте, что моментально окутала своей паутиной всю комнату. Слипшиеся веки воспротивились острому солнцу, жмурясь в попытке спрятаться от испепеляющих лучей. Уши всё еще были забиты, тело болезненно ныло, кончики пальцев притупились, перед глазами наркотически плыло. Неимоверными усилиями, через охи да вздохи вставший на ноги Лукас шатаясь огляделся по сторонам. Неподалеку от него пылал отчий дом, смрадом своим привлекая всю округу, черным дымом наполняя весь воздух. Парень мало чего соображал и мыслил в тот момент, отчего и в ту же секунду кинулся прочь, подальше от треклятого пепелища. В черепной коробке брезжили разные вариации случившегося, запутанные нити которого с трудом можно было соединить, только и завязать ими узлы что не распутать. На ходу вспоминая тропинки к заветной точке назначения, он то и дело спотыкался об творения монстра по имени Эвелина, обругивался что есть словарь. К концу, он всё же дошел до богом забытого сарая-скрипевшего дощечками и трещавшего по швам. Давным-давно он служил в качестве хранилища для отцовских инструментов, а сейчас пустел и пылился, покрываясь всё большей грязью. Только вот сейчас он был единственным обрубком былой жизни, оставшимся у последнего Бейкера. Закоулки маленького, душного городка казались столь чуждыми и неизведанными, что можно было с легкостью затеряться даже при простом повороте вправо. Благо, парень ориентировался на черном каре, как ни странно выделявшемся из всякой толпы. И в этот раз, то самое каре направлялось в очередную неизвестность. С пакетами продуктов по левую руку и коляской по правую, внутри которой объект всех его опасений. Увидев его впервые, он не придал тому должного значения: мол, залетела от кого-то левого. Но с каждым разом прокручивая пластинку воспоминаний, большой пазл заполнялся маленькими кусочками, выстраивая из себя всё более ясную картину. Он всё понял. С большим трудом и отрицанием, но всё же понял. Лукас следил за черным каре и в следующий день, и последующий, и через несколько дней тоже. Он не знал тому объяснения, но вопреки всему продолжал прятаться за углами и подглядывать из своего капюшона, просто наблюдать, как она живет своей жизнью. Как она смеется, злится или просто разговаривает по телефону, как она с любовью обнимает тот маленький комочек счастья и сияет, так тепло и ярко. Лукас просто хочет наблюдать, как она живет своей жизнью без него.

***

Черные берцы бесшумно остановились у открытого окна, владелец которых воровато озирался по сторонам, приложив пальцы к микрофону в ухе. По ту сторону линии послышался хриплый голос, внимательно прислушался к нему и инстинктивно кивнул, вновь дотронулся к микрофону-выключил. Перчатки потянулись к поясу, вынули из закрепа круглую гранату алого цвета, повертели в ладони. Замахнувшись, тот не колеблясь кинул «яблочко» в проем, дожидаясь, пока белесый дым не повылазиет наружу. Нацепив на мрачное лицо противогаз, легонько толкает стекло рукой, опрокидывает ногу и нагибаясь, заходит внутрь. Большой полумесяц на небе только молча наблюдает, освещая его путь белоснежным светом.