Петькина исповедь

Обычно он ебал меня 2 раза в день: утром и вечером. Но на каникулах на него накатывало, и он мог вставить мне раз 5 – 6. Те осенние каникулы были для него «медовым месяцем». Все 12 дней с 28 октября до 8 ноября он трахал меня практически круглосуточно. Иногда он спускал в меня по две палки подряд без перерыва, а через час он снова начинал меня мацать и был готов ещё раз рвать мою дырку.       Он использовал мою жопу когда я был в разных позах: и стоя на ногах, прижатый к стене, и стоя на четвереньках, и стоя на ногах, но нагнутый к поверхности стола.       Он трахал меня, когда я лежал на животе, и когда лежал на спине.       По его желанию я должен был сам насаживаться ему на член, когда он лежал в кровати или сидел в кресле. Причём я должен был это делать то лицом к нему, то спиной.       Иногда он «работал» сам – впихивая в меня свою елду; а иногда использовал меня, как тряпичную куклу, натягивая на свой кол.       Я был для него только спермоприёмником, куском мяса для его сексуальных утех.       Ненавижу каникулы!       30 декабря он первый раз выебал меня в рот.       Вначале он как всегда начал меня лапать. Я был уже голый.       Вообще все эти дни новогодних каникул я ни разу так и не одел даже трусы. Даже на ферму, не смотря на мороз, по его желанию я отправлялся голышом.       Так вот.       Помяв моё тельце, он швырнул меня на кровать, улёгся рядом, и начал водить своим полувставшим хером по моему животу и писюну.       Я закрыл глаза и уже приготовился к очередному траху. Но он внезапно остановился и вскоре я почувствовал как он водит залупой мне по губам.       А потом он начал бить меня своим хуем по щекам, пока тот не принял «рабочее состояние».       Он приказал мне открыть рот. Но я отрицательно замотал головой и только посильнее сомкнул губы.Тогда он резко ударил меня под-дых.       От боли я вскрикнул, открыв рот. Он отреагировал мгновенно, вставив мне в рот кусок деревяшки, что бы я не смог сомкнуть зубы.       Видно хорошо всё продумал. И когда только успел подготовиться?        А потом, держа меня одной рукой за челюсть, а другой за волосы, вставил мне в рот.       Что бы я не пытался вырваться, он предупредил, что если я буду отпихиваться, он меня выпорет, а трахаться с выпоротой жопой намного больнее. В этом он, кстати, прав – я уже не раз испытывал на себе такое «удовольствие».       Но, честно говоря, я уже и не сопротивлялся бы. Этим изнасилованием он разрушил мой последний островок гордости: мало того, что я был пидаром, теперь я стал ещё и вафлёром. Моё стремление к сопротивлению было сломано. Мне оставалось только терпеть.       А в тот момент я думал только о том, что бы получить хоть немного воздуха.       От обиды и унижения у меня очередной раз началась истерика. Нос был моментально забит соплями. А рот был наполнен его хуем.       Я задыхался. Но отец не смотрел на меня. Он увлечённо трахал мой рот, стараясь протолкнуть свой хуй как можно дальше в глотку.       У меня начались рвотные позывы, но, похоже, судороги моего горла ему только нравились. Я лихорадочно хватал воздух, когда он отклонялся назад.       От нехватки кислорода у меня мутнело сознание, и я пытался оттолкнуть его бёдра от себя.       Но я настолько ослаб, что фактически только держался руками за его ягодицы. Наверное, он воспринял это как проявление моего удовольствия и начал трахать меня с удвоенной силой.       Я уже молил Бога, что бы он забрал мою жизнь, но прекратил эту пытку, когда, наконец, на отца накатил оргазм. Хорошо, правда, что в тот первый раз он кончил мне на лицо, а не в рот. Я настолько плохо соображал от удушья, что просто захлебнулся бы.       ...Ужасная смерть – утонуть в кончине!...       Он имел меня в разных местах: на кровати и на столе, в подвале и на чердаке, в сарае и в свинарнике. Чего только он не вытворял.       Например, новогодний стол он устроил на мне: положил меня на стол, накладывал на меня ложку салата и собирал этот салат ртом. При этом он трахал меня пальцами, а я одной рукой должен был дрочить ему, а другой – дрочить себе.       Иногда ему приспичивало, когда я уходил в туалет. Он не брезговал трахать меня и там: я сижу на толчке и сру, а он в это время за уши натягивает мой рот себе на член.       После первого раза я уже не позволял панике овладеть мной. Поэтому мог дышать носом. Так что спокойно переживал, когда он спускал мне в рот. Но он так же любил спускать мне на лицо, запрещая после этого умываться. По началу я был плохим минетчиком: я не сосал и не лизал его член, а только по его приказу открывал рот и он трахал меня сам или натягивал мой рот за уши.       Но вскоре он занялся моим обучением, предложив простой выбор: либо я доставляю ему удовольствие своим ртом; либо он меня порет, а потом трахает по свеже отпоротой попке.       На этих «уроках» он говорил, что мне надо делать, а если я этого не выполнял, то он хлестал меня прямо по спине. Вскоре я научился бодренько лизать ему ствол, играть язычком на его залупе, заправлять хуй за щеку, сосать его член и яйца.       Мне было мерзко и противно. Особенно противно было, когда он, после того как выебет меня в жопу, заставлял «очищать от грязи» свой хуй, т.е. слизывать собственное говно.       Первый раз я даже не вытерпел и блеванул. Это взбесило отца, а точнее дало ему повод применить ко мне новый вид издевательств. Он схватил ремень и под ударами заставил меня слизать всю блевотину с пола. В конце экзекуции я не выдержал и блеванул ещё раз. И снова мне пришлось слизывать с пола собственную рвоту. Так повторялось раза три…       Он имел меня в любое время суток.       Много раз от вставлял мне в жопу перед тем как уйти на утреннюю смену. Я в это время, собираясь в школу, завтракал на ходу.       Вот бы кто увидел эту картинку: стоит за столом 12-летний пацан со спущенными штанами и трусами – завтракает перед школой, а в это время его трахает его собственный отец.       А когда отец кончит, пацан вставит в жопу марлевую прокладку, что бы вытекающая сперма не оставляла мокрого следа на штанах, нацепит на лицо радостную улыбку и вприпрыжку бежит в школу.       Улыбка зачем? Да что бы все думали, что у мальчика дома всё хорошо, и что бы никто ни догадался, что для родителя он только дырка для ебли.       Почему в припрыжку? Да потому что из-за постоянной боли в разорванной дырке ходить я мог только раскорячкой. Но тогда бы стали появляться ненужные мне вопросы. А в припрыжку моя раскоряка не заметна. Да и со стороны кажется, что я бегу радостно.       Почему?! Почему я терпел?!       Я боялся жаловаться, боясь оказаться шлюхой в детском доме. Я рассуждал так: «Лучше быть пидором и хуесосом у одного, чем у многих».       В конце первой ночи у меня возникли мысли о самоубийстве. Но, уже засыпая, отец сказал: – Сынок, хорошо, что ты есть. Ты так похож на свою маму. Она бы была очень рада, что ты такой мудрый. Ведь он так хотела, что бы ты вырос счастливым!        Я тогда не подозревал, какой смысл скрывали его первые фразы. Но в тот момент на меня нахлынула волна нежности и даже любви к своему насильнику.       Я подумал, что отца сделали таким временные обстоятельства.       Я убедил сам себя, что стоит немного потерпеть, пока он не найдёт себе нормальную жену, и тогда многое в наших отношениях изменится к лучшему.       Я пообещал сам себе, что вытерплю всё, но в память о маме я, на зло всем обстоятельствам, вырасту и стану счастливым!       Мне оставалось только терпеть свою жизнь, которая всё больше походила на фильм ужасов.