Сквозь объектив

В универе к концу второй смены почти никого не остаётся и коридоры гулко отзываются эхом шагов под лестницу, куда уходит дверь в гримёрку с массивной звездой, прибитой однажды Тэхёном. Обустраивали вместе с ребятами театрального кружка и Хосоком, хоть немного владеющим инструментами и элементарными навыками, коими по схеме нужно собрать шкаф желательно без лишних деталей. Впихнули и красный пузатый диван, который явно не в тему, а место занимает, как сцена Трафальгарского сражения, но Тэхёну пофиг. Тэхёну нравится. Именно на красном толстяке Хосок застаёт вальяжно растянувшегося Тэхёна, уткнувшегося в тоненький сценарий со множеством закладок и пометок на стикерах, которых на вид больше самих листов небольшой пьесы к Чусоку. Он вызывает умиление, весь такой сосредоточенный и серьёзный, будто готовится к очередной топовой антиутопии с зомбиапокалипсисом и крутыми подростками, спасающими планету от смертельного вируса. В наушниках играет саундтрек финальных титров голосом Эрика Бенета, которому Хосок подпевает, выдёргивая капельку из уха. — Обязательно было меня звать? Ты даже внимания не обратил, когда я вошёл. Где ваша гостеприимность, мисье? — фырчит недовольно Хосок, но вопреки всему улыбается, как только Тэхён своей особенной жестикуляцией возражает, что это не так и он его заметил. Как он может не заметить Хосока? — Поможешь мне? Хосок демонстративно задумывается, расчёсывая воображаемую бородку и щурится мнимо подозрительно Тэхёну. — Что мне за это будет? — лукаво подмигивает Хосок и ловит лицом старый свитер, распустившийся на рукаве. — Ладно, ладно, понял, — пухляш надувает свои красные щёчки, когда Хосок садится рядом с Тэхёном, перекидывая ногу за ногу. — Новая роль? Мне нужно побыть влюблённой девицей? Да, конкретно это Тэхёну нужно непосредственно в реальности, а он берёт и краснеет, шлёпнув по плечу и пробубнив мягкое: — Дурак. Вообще-то пришли новые костюмы, их нужно распаковать и отобрать для следующей постановки. Хочу, чтобы ты помог выбрать. И едва одёргивает себя, чуть не ляпнув "мне". Мне помочь выбрать костюм. Тот, что тебе понравится, я надену. Тэхён действительно притаскивает четыре потрёпанные почтой коробки, из которых одежда сыплется словно из рога изобилия. Её слишком много, а посему примерка затянется, а если Тэхёну, брезгливому до аккуратности и порядка, припрёт все разгладить — заночевать вместе в тесной каморке вполне приличная идея. А так как диван один и уже сто лет как не раскладывается, греться им впритык друг к другу, неосознанно цепляясь предплечий, чтобы не выпасть из крохкой мечты. Идея безупречная в идеале, неисполнимая на трезвое восприятие. Едва не хныча от досадной несправедливости, Тэхён берёт первый попавшийся костюм и уходит за шторку, а Хосок подбадривает его, что любая вещь к лицу, когда он улыбается. И Тэхён прикладывается головой о зеркало, по-идиотски растягивая губы смутившемуся отражению. — Напомни-ка кто ты? Хосок прыснул в ладонь, разглядывая Тэхёна в сомнительного вида узких штанах в черно-красную полоску и кричащий вырез на черной рубашке, на плечо прикрытой расшитым камзолом. — Меркуцио, — отвечает и ловит второй слёзный приступ смеха Хосока. Без слов понятно, что костюм не по жанру, не по эпохе, не по погоде, чёрт возьми, но это не повод ржать. — Почему ты должен умирать? — Я это делаю красиво, — парирует Тэхён и колени его резко подгибаются, вскоре он валится на пол, изображая приступ и последний хрипящий вдох, если бы его лёгкое было взаправду пробито мечом Тибальта. — Чума возьми семейства ваши оба! Я из-за вас стал кормом для червей.* — Издав мучительный прощальный выдох, Тэхён замирает, высунув язык. Рубашка чуть задирается, оголив полоску живота вдоль линии выглядывающего из штанов белья, а Хосоку что-то воротник на поло жать начал. Встаёт Тэхён так же неожиданно как начал представление. — Чем не мертвяшка? — Милашка, — хмыкает Хосок. — Что? — Ничего, — обрывает от ненужных вопросов за выдвинутым фактом. — Давай следующий, в этом ты похож на... — Казанову? — Игриво предлагает Тэхён, вздёрнув бровями и обрисовав языком губу. — Или сутенёра. Тэхён разыгрывает обиду. Задрав голову кверху, удаляется переодеваться, прихватив что-то совсем уж мрачное. Хосоку снова не нравится, потому что "так ты похож на Урсулу, тебя полнит и вообще причём тут Меркуцио?". А Тэхён поясняет, что партия костюмов не ограничена одной постановкой и бежит облачаться во что-то отдалённо похожее на бедуинский ковёр. А потом вспоминает, что собственно ковёр для "Аладдина" это и есть он, и хихикает вместе с Хосоком, вошедшим во вкус и помогающим с примеркой. Они долго смеются платью в чёрный по красному горошек и капроновым крыльям, в комплекте с которыми идёт палочка, заканчивающаяся звездой на кончике. Смех прекращается, когда крылья за спиной Тэхёна по-своему неловко колышутся от движения, а во взгляде Хосока что-то меняется. Определённо, Тэхён замечает некую перемену и немного тушуется, прикрывая голые ноги пышной юбкой в дурацкий горох. Она едва достаёт до забинтованной коленки, которую разбил вчера, убегая с Хосоком от разгневанного Юнги, потому что две неблагодарные обезьяны не имеют права обсуждать его ноги. — Почему ты так делаешь, хён? — Делаю что? — Хосок переключается с торчащих на пружинке усиков ободка на лицо, отчего-то погрустневшее в один миг. — Смеюсь? Ты забавный, Тэхёни, и тебе идёт абсолютно всё, даже платье это бестолковое. — Нет, — взгляд в пол, в зеркало, к потолку — куда угодно. Пухляш дуется следом за Тэхёном недовольно взвизгивая от трения по стёртому дерматину. Хосок ждёт ответ, а Тэхён тупит, с разбегу врезаясь в невидимую стену, но всё же оседает на краешек дивана рядом с парнем. — Почему, когда переодевался Юнги ты смотрел на него так... влюблённо что ли? Не знаю. Тебе будто нравится на него смотреть, ты не смеялся, не считал его забавным. Чем я хуже? — Тэ... Приглушённо слышится звонок, оповещающий о конце рабочего дня или это внутри Тэхёна кто-то нажал кнопку экстренной тревоги, вынуждая следовать плану эвакуации. Он не убегает по аварийной лестнице, решает сгореть заживо, а Хосок пусть спасает, если захочет. — Почему каждый раз ты приходишь ко мне с аптечкой лечить только видимые ранки? — Просящий взгляд из-под чёлки и надутые щёки красят Тэхёна детской обидой, ох, ему к лицу любая эмоция, также как и наряд. — Мне не там больно. Тэхён больше не выглядит нелепо в костюме феи. На самом деле, обалденно он выглядит, да. Хосок вот, до этого только догадывался, как изгибаются его ключицы под одеждой, не видел родинки чуть ниже ямки и не было даже мыслей окольцевать её краснотой ненавязчивого укуса, потому что выглядит аппетитно на загорелой коже. Обхватив себя руками, Тэхён, покачиваясь, натянуто улыбается. — Я тебе нравлюсь вообще? И на клетки расщепляется, стоит Хосоку мгновенно улыбнуться, затмевая солнце, которое сейчас плачет за тучкой и роняет липкую морось на асфальт. Неужели он совсем тупой, раз задаёт такие вопросы прямо? Хосок опять считает его забавным? Такая, обезьянка-переросток, сбежавшая из цирка, она же клоун вкупе с конферансье, вразнобой объявляющий номера выхода чувств. Его жутко кроет, когда Хосок, посмеиваясь, прижимает голову Тэхёна к плечу, вороша волосы и целуя в макушку, а потом уверенно, Тэхёну не послышалось, говорит: — Конечно нравишься, балбес, — и подмигивает, поздно вспоминая, что Тэхён его лица не видит, — думаю, чуть больше Юнги нравишься, но-о чуть меньше Чимина. — Хён! — не поднимая головы, ударяет по ляжке, после надолго затихая. Хосоку приятно чувствовать в руках Тэхёна, ему в принципе обмениваться теплом таким образом нравится, однако с Тэ чувствуется волнительное особенное. Долго вынашивая симпатию, Хосок не заметил, как живёт с мыслями о том, удачно ли Тэхён провёл день, хорошо ли он покушал и зажила ли его стёртая о шершавый пол ладонь. Чудной паренёк излучал тепло, едва появляясь на горизонте, а Хосок в ответ дарил свет и вместе словно безумное солнце вдохновляли собой заунылый день. — Хосок-а, — сначала просто кажется, что откуда-то донёсся голос, пронизанный волнительной дрожью, а затем повторно имя звучит еще тише, — а если я скажу, что, может быть, люблю тебя? — Тэхён сжимается до изюминки в руках Хосока, боясь шевельнуться. Вопреки ожиданиям Хосок обнимает сильнее, до хруста и звёздочек перед глазами. А ещё берёт и хихикает в макушку, нагло так, аж волосы шевелятся. У Тэхёна тахикардия вот-вот перерастёт в хроническую, и сердце по-мультяшному буквально выпрыгнет. Наверняка Хосока заденет и кровью брызнет на смеющуюся рожу. Это вообще-то обидно, когда открываешь парадный вход в душу, а вместо учтивого поклона ступают в грязной обуви. Нет, тут он явно загнул. Хосок с нехарактерной ему серьёзностью перекладывает ладони с лопаток на щёки и от жеста такого вместо того, чтобы покраснеть, Тэхён бледнеет. — Увы, любовь, хотя она слепа, без глаз найдёт, какими ей путями дойти до нас и властвовать над нами. *— На одном дыхании выразительно произносит Хосок и сминает губы Тэхёна своими, пока тот не опомнился. Коротко и мягко снимает прозрачный тинт поцелуя; отстранившись, подтверждает действие словами: — Я скажу, что это взаимно.