Сквозь объектив

Шопинг, по мнению Юнги, самое бесполезное занятие и никчёмная трата драгоценного времени, которое в крайнем случае можно было бы потратить на сон. Юнги любит сон, многое за него отдал бы, но вместо этого с понурым лицом сидит на жёстком розовом пуфике в магазине женской одежды. Он ещё до конца не осознал, зачем просил Тэхёна о помощи и как вообще их занесло на обратном пути в отдел парфюмерии, откуда они выбрались спустя полтора часа с несколькими пробниками и дофига счастливым Кимом. Не пробежали мимо уличной закусочной, у которой Юнги начал заметно психовать, но Тэхён упорно делал непроницаемый вид, нарочно не замечая, как ходят нервно желваки и скрипят зубы. В универ вернулись ближе к шести, прошмыгнув под лестницу. Из цокольного этажа уже доносились обрывки музыки и писклявое «раз-два-три» в расстроенный микрофон, на что Юнги показательно закатывал глаза и говорил Тэхёну, что тупее тематических вечеров ещё ничего не придумали. А Тэхёну, в принципе, такие мероприятия приносили хоть мало-мальское, но удовольствие, однако Юнги такое заявить было почему-то стрёмно. Ведь хён весь из себя свэг и игры у него позади остались, как только вылез из ползунков. Но потом Тэ вспоминает, ради чего они собрались, и начинает дико угорать, когда лицо Юнги принимает на себя невидимую пощёчину и минус несколько очков к карме и мужскому достоинству, стоит Тэхёну открыть чехол с платьем. — Я не буду это надевать, — ставит перед фактом Мин, отмечая, что Тэхёна это заявление ничуть не тронуло. — Будешь, сестра, — лыбится широко и от этого придурковатого оскала Юнги потряхивает, и вообще сдерживается не врезать по сияющей мордахе только потому, что Хосок явно превосходит в весовой категории, а за малого бьёт без разбора. — На твоей попке будет обалденно смотреться, вот увидишь. — Ты охуел? Повтори-ка? Юнги встаёт с красного пухляша, порываясь надрать Тэхёну уши, но его быстро сталкивают обратно на диван и в целом Юнги слишком утомлён, чтобы предпринять вторую попытку атаки. — Леди не подобает сквернословить, Мин Юнджи, — ласково произносит Тэхён, едва сдерживая порыв погладить подкипающего Юнги. Он кидает платье рядом, а сам пристраивается у полок, где хранят объёмный накладной грим: носы, заострённые уши и прочие фальшивые части тела. — Переодевайся, чего расселся? — Я мужик вообще-то, эй, — бухтит недовольно, — у меня член есть! — В этом и проблема, — цыкает Тэхён, — я не знаю, как его прикрыть — платье слишком узкое… Можешь втянуть? Или мне отрезать лишнее? На мгновение Юнги застревает в платье, так и замерев с поднятыми руками. Оборачивается на звук, так как обзору мешает чёрная ткань, отчего ржать Тэхён порывается с удвоенной силой. — Что, блять, отрезать? Юнги резко дёргает за подол, который ни в какую не хочет опускаться, оставаясь завёрнутым на груди. — Шнурки, хён, шнурки на корсете обрезать, чтобы ты свободно мог втянуть живот и пролезть. Нужно было мерить сразу, кто же знал, что ты страстная жрица ночи. — Сейчас я только вылезу, сучёныш, отдеру мало не покажется, — пыхтит Юнги, размахивая руками, которые попросту не могут опустится из-за складок ткани под мышками. — Твою мать, сними это с меня! — Такой беспомощный. Тэхён одним рывком опускает платье, тут же сковывающее Юнги в идеальный чёрный силуэт. На голове Мина буйство Кракена и раскрасневшееся лицо с разъярёнными глазами, готовыми стрелять молниями на испепеление Тэхёна. Стоит напомнить, ради чего вся затея, как Юнги немного оттаивает, подпуская Кима поближе, однако не сдерживает себя на сочную затрещину. А Тэ не обижается, хохочет, накладывая пудру пушистым спонжиком на бесцветное лицо. Немного розового румянца ложится на скулы и тонкая линия под нижними ресницами изгибается вверх, делая глаза совсем уж лисьими. Помаду Тэхён решает не использовать, капает немного тинта на середину губ и размазывает пальцем, тихонько бормоча о том, какие у Юнги они мягкие. А Юнги не упускает возможности подстебать, и говорит, что Чимин уже оценил эту мягкость и, кажется, был в восторге. Тэхён краской заливается, хлопая Юнги по оголённому плечу, и в тему затянувшейся паузы вспоминает о забытом парике. На сей раз длинные вьющиеся локоны, спадающие за лопатки и обрамляющие лицо так, что маленький хён становится по-кукольному хорошеньким, словно сошедший с экрана диснеевской сказки. — Если бы не Хосок, я бы запал на тебя, — довольный творением оповещает Тэхён, прогоняя слипшиеся пряди между пальцев. — Даже Хосок не остановит меня сейчас втащить тебе, если не заткнёшься. — Красивый, а такой грубый, — вздыхает Тэ и возвращается за чем-то к полкам, а потом просит Юнги, несмотря ни на что не распускать руки и: — хён, ты ведь совсем плоский, тебе нужна грудь! И Юнги проклинает тот день, когда связался со всей их волшебной на голову компашкой, скрипя зубами, пока Тэхён заталкивает под декольте накладную грудь. Силикон противно липнет и отчего-то хочется чесаться, но потом приходит вполне уместный вопрос: — Откуда у тебя фальшивые сиськи? Тэхён смеётся, не вынимая руки, и проталкивает эластичный наполнитель глубже, чтобы держалось. — Ну, знаешь, — как-то неловко начинает Тэхён и кажется Юнги начинает понимать, к чему тот клонит, — в театральном не много девушек, приходится выкручиваться. — Фу-у-у, это ещё хуже, чем донашивать за кем-то бельё. — Когда ты забыл плавки в бассейн, особо-то не выделывался, надевая чонгуковы. — На них была дырка прям спереди, — возражает Юнги и самого на смех прибирает, — это на кого так стоять должен, чтобы прочустрить. Тэхён давит в себе смешинки, сопоставляя образ Юнджи с характером Юнги. Забавно так наблюдать в одном человеке две личности: одну чёрствую и грубую, другую — полную противоположность и, чёрт возьми, Тэхён бы наверняка запал на карамельную красоту хёна. Напоследок Тэхён мажет запястья Юнги парфюмерным маслом, пробник которого выпросил своим милым эгьё у девушки консультанта. Юнги старательно делает вид, что ему это жутко не нравится и от запаха воротит, на деле же забирает флакончик себе, когда Тэхён отворачивается, потому что Чимину нравится жасмин. Всем своим видом Юнги походит на дорогую куклу, недоступную красотку, безоговорочно ставшую бы королевой университета с толпами фанатов вкупе односторонней любви, его не касающейся. Он надеется на то, что Чимин его простит, хотя, по-хорошему наоборот всё должно сложиться, как-никак заслуга Юнги в том, что он очистил душонку перед словоблудием на чиминов светлый образ в чужой жизни соцсети. — Вот ещё, — Тэхён протягивает небольшую сумочку, расшитую бисером, — может пригодится. — Это ещё зачем? — Загляни внутрь, — настоятельно рекомендует Тэхён, но Юнги не спешит, поэтому открывает сам, доставая из неё упаковку влажных салфеток, пудру и… — Это, что, ствол? — Юнги таращится на предмет в руках Тэ и переводит взгляд, недогоняя суть происходящего. Тэхён в своей привычной манере ржёт и наставляет дуло на лоб Мина, тот сглатывает, но видит, что отверстие перед ним слишком узкое для пули. — Внутри газовый баллончик, — поясняет Тэхён и в сторону отводит руку, спуская курок, за ним едкий перичный газ забивается в нос и оба кашляют. — Круто правда? Юнги трёт глаза, на что Тэхён очень сильно ругается и поправляет макияж, причитая, что Юнджи слишком мальчик для изящной девичьей утончённости, да и в принципе расстраиваться нечего — хён классный. Хён ради Чимина, вон, готов и в платье, и с грудью накладной, и ствол пронести на студенческую вечеринку, покончив со сталкером. Тэхён в тайне тоже так хочет, чтобы Хосок, словно сказочный принц спас его из лап дракона, долго и счастливо тоже хочет, однако сегодня на нём роль феи-крёстной. Отправляя Юнги навстречу судьбе, он театрально смахивает застывшую в уголке глаза слезу. — Принеси мне чего-нибудь вкусненького, сестра.