Сквозь объектив

Решили переждать развернувшийся ливень внутри кафе, разбивая купюры до мелочи, и заедая второй час ожидания шоколадными батончиками. По новой заказанный чай, всё те же Тэхён с Хосоком дурные и влюблённые напротив, и украдкой переплетённые руки под столом. В аквариуме вот только рыбок новых запустили, которых Чимин разглядывает с превеликим удовольствием, стуча по запотевшему от его с Юнги дыхания стеклу. А Мин подперев голову о руку Чимина дремлет, миленько посапывая, как ёжик, но об этом сравнении Юнги лучше не говорить. Он вообще против сладких словечек и лишнего сюськанья, а вот Хосока это ничуть не напрягает, более того — Тэхёну нравится быть и обезьянкой, и котиком, и папенькиной деткой. Чимин тоже хочет иметь папочку, но каждый раз, когда у них дело плавно и горячо движется руками Юнги к сексу, Пак позорно сдаёт назад. — Ты их пугаешь, — басит задолбавшийся слушать противный стук Чонгук. Хоть в этот раз обошёлся без колкого пояснения настоящей сущности, —мелкий еблан. — Показалось. Юнги ухмыляется довольно во сне, а Чонгук потирает ударенную кем-то под столом лодыжку, да так мастерски в ямочку пришёлся, что к ноге липнут колючие мурашки. — Может, хотя бы в города сыграем? — предлагает Тэхён, безвкусно жуя бутерброд с ветчиной. Никто не выказывает согласия, однако никто и не отказывается, лишь раздражённо поглядывая в сторону постоянно оптимистичного Тэхёна. — Окей, я начну. Лондо-о-о-о, — в обрывке слова повышаются звуки, и в аккомпанемент по столешнице бьют слабо сжатые кулаки, — гляньте, кто пришёл. Даже Юнги лениво поднимает голову, выглядывая из-за плеча Чимина, на лице которого ехидная усмешка, что вообще не в его арсенале. И каждый хочет сыграть в сталкера, следя за тем, как девушка делает покупку, после усаживаясь на свободное место, выходящее обзором как раз на столик за аквариумом. Тут-то глаза встречаются сквозь стекло, воду и пучеглазую рыбку, проплывающую перед лицом Юнги. Причём где рыбка, где девушка Юнги особо не разбирается. Для него мозгов у этих двоих поровну на одной ступени эволюции, да и глаза ничуть не уступают, высказывая удивление и, может быть, намёк на страх? — Это Минджи? — шепчет Хосок Чимину, перекинувшись через столик. — Фу-у, ты меня лизнул! Зачем так близко? — Чимин трёт ухо о плечо, недовольно бубня. — Она. — Почему она на нас так пялится? — Она пялится на нас с Юнги, так что не обольщайся. Занимательная игра в гляделки собирает напряжение, был бы радар его определяющий, Чонгук и его назвал бы ебланом за то, что невыносимо часто пищит. Немое представление затягивается, сужая пространство до бетонной коробки, по которой барабанит дождь, а вместе с ним на нет стекает терпение. — Пиздец, меня это бесит! — срывает Юнги и слова его достигают адресата, который оживился хоть какому-то действию. — Чимин? Я тебя сейчас как засосу! Хосок ржёт, своим мощным криком вынуждая посетителей оборачиваться в их сторону, а Тэхён с Чонгуком хуеют не меньше Чимина, который пикнуть не успел, как оказался прижат к стеклу аквариума и бесцеремонно заткнут требовательным поцелуем. Непривычно видеть Юнги, поддавшегося порыву страсти, как минимум — это неловко влазить в интимное этих двоих, однако свалить, бросив их, будет слишком по-крысиному, потому что знают для кого спектакль. И, видимо, Чимину сейчас очень хорошо, раз он развязано мычит в поцелуй и запускает руку под рубашку на Юнги. — Сейчас блевану. На секунду Юнги убирает руку с ноги Чимина, демонстративно протягивая Чонгуку руку с торчащим среднем пальцем. Больше замечаний нет, есть Хосок, закрывающий глаза Тэхёну, когда Юнги пересаживается на колени Чимина, притягивая того невозможно близко. — Да вы ещё потрахайтесь здесь, — незнакомым голосом летит со стороны. Юнги не против. Юнги готов и ждёт ответа от Чимина. Несколько недель ждёт, между прочим, полируя мозоли на руках пока парень, его парень, гладит какого-то кота во дворе, вместо его члена. — Тэхёна, — произносит в губы, не отстраняясь и не поворачиваясь к Киму, который из-за Хосока полагается лишь на слух, — дай ключи от гримёрки. — Испачкаете диван — заставлю слизывать то, что пролили мимо, — в ответ только мастерский игнор и снесённые пустые стаканчики коротконогих обезьян, коими успевает обозвать Чонгук. — Как думаете: кто из них сверху? Сверху оказывается сначала Юнги, потом на него перебирается Чимин, стаскивающий с себя футболку и, кажется, остатки совести и целомудрия. Юнги не торопится опрокидывать его снова, оглаживает подтянутые бока и кубики пресса, напрягающиеся под кожей. В гримёрке прохладно — ощущают оба и спешат согреться, втираясь друг в друга тёплой водой, заполняют трещины и расстояние между собой. Чимин елозит, имитирует толчки и стонет похотливо, жарко, мокро отвечая настойчивому языку во рту. Приятная тяжесть давит на стоящий член, что трётся о ширинку, и, хоть вой, хочется поскорее ощутить не грубую ткань, а мягкие стеночки внутри Чимина. — Хочу тебя стоя, — шепчет Юнги, властно сдирает Чимина с себя и толкает к шкафу. — Возьми, — Чимин заигрывает, что чертовски возбуждает и срывает Юнги окончательно. Мин не церемонится, закидывает ногу Чимина себе на поясницу, и буквально прилипает к шее. Выцеловывает, мягко проводя губами, посасывает тонкую кожу, которая мигом краснеет от настойчивых ласк. Краснеет и спина Юнги под красными полосами вдоль позвоночника, на лопатках — Чимин не оставляет в долгу и помечает своё до содранных катышек под ногтями. В руках Юнги приятно плавиться, чувствовать его широкие ладони на себе, поддаваться им и получать эстетический оргазм, глядя как под кожей набухают вены. Он действует бережно, смерив страстный пыл на уютную любовь, в которой комфортно забываться вдвоём и обмениваться флюидами, намешанными липким на губах и коже. Чимину лестно отмечать, как аккуратно Юнги стягивает с него штаны, прихватывает с ними бельё, и улыбается по-дурацки, когда его член неожиданно бьёт Мина по губам. Ему самому смешно, но дыхание спирает далеко в крошечных альвеолах, глядя сверху вниз на Юнги, стоящего перед ним на коленях. — А вы оба умеете делать намёки, — успокаивающим шёпотом замечает Юнги, его, может, ситуация забавляет, а вот Чимин никогда ни перед кем не стоял со спущенными штанами. Вдобавок, никто не дразнил, водя ноготком по сочащейся от смазки головке. Тактильная пытка — именно так следует назвать то, чем грешит Юнги: гладит легонько, щекочет и слабо дует, остужая горячее естество. — Хё-о-он, — молитвой звучит высоким голоском. — Пожалуйста. Отличный расклад сценария, роли распределены и примадонна выходит в центр сцены — Юнги-таки удалось взять контроль над Чимином, отдав вторую главную роль его стояку. Безупречная манипуляция, почти шантаж мягким мазком по пульсирующей головке. — Бля-я-ять, — хрипло, возбуждающе, сладко. Чимин откидывает голову, чуть сползает по приоткрывшейся дверце шкафа. Ему не видно горящего взгляда Юнги, к сожалению, однако это его меньше расстроит, так как взгляд не на него, а вывалившуюся из шкафа школьную форму. — Надевай. — Да, — в бреду соглашается Чимин. Уже всё равно, какие вопросы, какие просьбы или обнажившиеся фетиши — он хочет говорить Юнги только "да". — Надевай. — Что? — перед поплывшим взглядом фокус на больно знакомую юбчонку и белую блузку, которая явно на Чимина мала, а вот Юнги она была как раз. — Блять, нет. — Блять, да, — приподнимает бровь Юнги и щёлкает пальцем сначала по носу Чимина, затем по его стоящему члену. — Я надевал, и ты не умрёшь. — Очевидно же, что она не сойдётся на мне. — А мне не нужно, чтобы ты её застёгивал, — Юнги трясёт перед лицом одеждой. — Так что? — Ну, хён... — Если наденешь, я сделаю тебе минет. Такому отказать только законченный гомофоб сможет, и Чимин не смеет отказать, мысленно примеряя губы Юнги на своём члене, ох, это слишком! — А ты умеешь уговаривать. За шторку не прячется, всё делает перед оценивающим взглядом. В другой ситуации было бы смешно, потому что Юнги стоит со скрещенными на груди руками абсолютно голый, и смешно отнюдь не из-за картинно возвышающегося члена. Ладно, именно из-за него. Чимину стыдно становится до краснеющих ушей и таких по цветовой гамме пятен на шее и плечах — однако, как очевиден он в смущении. Помимо блузки юбка не сходится тоже, зато впритык опоясывает талию, бросая немного ткани на сочные бёдра. Юнги присвистывает, за что карма разворачивается к нему теми самыми бёдрами и улепётывает на диван. — Давай, смейся! Перед глазами последние секунды существования и непонятно откуда брошенная обидка летит Юнги прямо под ноги. А что собственно он хотел? Ради него Юнги не только юбку носил, но и грудь накладную и ресницы из-за которых и без того узкие глаза слипались. — Эй, я не буду смеяться, потому что ты этого ни разу не делал, когда мне приходилось переодеваться. И я смотрю на тебя с таким же желанием, каким ты раздевал меня каждый раз, как ноги обтягивало кружево. Тебя это возбуждало? — Юнги убирает с лица Чимина ладони, в которых тот, как ребёнок прячется. — Я спрошу ещё раз: тебя возбуждала эта одежда на мне? — уверенность в кивке Чимина можно раздавать каждому недооценённому зеркалом лицу. — А ты возбуждаешь меня. Я хочу тебя, Чимини. Чимин ведётся на вкрадчивый шёпот, будто управляемый заклинателем змей. Слушается, когда колен касаются руки, и послушно раздвигает ноги, всё ещё борясь со смущением, прикрывается короткой юбчонкой. В Юнги нежности избытком, ей бы подставляться и пользоваться приятными ласками, негой наливающей по венам сердце. Постепенно с жаркими поцелуями Чимин раскрывается, позволяет гладить себя так, о чём говорить стыдно, и собирает вибрациями ток на кончиках пальцев. Он поддаётся, доверяет Юнги вести, помогая тому справиться с подготовкой. Чимин не строит недоступную цацу, ему нравится подмахивать Юнги бёдрами, и намертво вдираться ногтями в красный дерматин скрипучего дивана. Негласное разрешение продолжать дальше Чимин высказывает громким стоном, звонким и бессовестно похотливым. Безумец в Юнги просыпается как только Чимин вымаливает своим сорванным голоском взять его, и он не вправе отступать, когда слух щекочет провокационное: — Юнги-я, пожалуйста, ха-а, — он крупно вздрагивает, ощущая пустоту внутри, — ах-ха-а пожалуйста, сейчас. Сейчас. Юнги познает дзен прямо сейчас, потому что Чимин, его маленький невинный Чимини срывает шаблоны и перекручивает всякие фантазии навыворот. Он задирает юбку, дав Чимину закусить её подол. Успокаивает, целуя уголок губ, и мягко обводит напряжённый живот. — Будет больно — не бойся говорить. — Ты не пройдёшь!! — доносится рядом с дверью, а затем громогласный, раздирающий на ошмётки нервы Юнги, ржач Тэхёна. Кажется, у Юнги глаз дёргается — Чимин это явно видит, а самому хочется сквозь землю провалиться. — Эй, вы, крольчата, презервативы и смазка под зеркалом в среднем ящике. — За такую заботу Юнги уже придумал план мести за себя и за побледневшего под ним Чимина, жующего край юбки. — Только не берите светящийся, они нам с Хосоком в кинотеатр на завтра. — Б-л-я-ть, — коротко сквозь зубы, — я убью его.