Киты умирают в лужах бензина

       Миллисекунды бегут, как лошади на скачках. Секунды торопятся, как люди на работу. Минуты прогуливаются не спеша, как ленивый домашний кот. Часы упорно и нарочито ползут как столетняя черепаха. А дни, кажется, и вовсе не движутся. Время шло своим катастрофически медленным ходом, а я продолжал эту игру.       Задание 17       Его очередное задание не требовало от меня моей крови или же разрушения мозга нелепыми и зачастую бессмысленными фильмами и звуками. Сейчас от меня требуется пройти по краю пропасти. Взобраться на многоэтажное здание, подразнить смерть своими действиями, это как выпить яд и выплюнуть. Можно назвать это «попыткой суицида не до конца», наполовину.        Стоять на краю крыши, чувствовать все это… так страшно. Мое сердце замирало от малейшего дуновения ветра. Я как безвольная кукла качался на ветру, меня держали только неведомые мне нити манипулятора. Казалось что я вот-вот упаду, наверно именно этого я и боюсь… упасть вниз, как и он тогда. И к моему счастью, пока падение от меня не требуется, достаточно сделать снимок. Но все это навевает воспоминаниями, не хватает только дождя…        Мой новый лучший друг, верный канцелярский нож. Моя стальная кисть которой я творю шедевры на живом полотне. Потихоньку мой разум начал переступать ту черту, которую не следует переступать. Я начал наслаждаться болью. Я мирился с ней, как только мог, учился с ней жить, малейшее движение заставляло тело изнывать от боли снова и снова и снова до ∞. Я пытался привыкнуть, или даже полюбить ее, я старательно искал в нем источник извращенного удовольствия. Поскольку эти ощущения могут оказаться для меня последними в жизни из ряда «хороших».        Каждый мой день одинаковый, унылый и совершенно не интересный. Боюсь, что если я начну вдаваться в подробности, вы просто уснете. Сегодняшний день не исключение, такой же скучный, я по необходимости (что случалось крайне редко) решил выйти и дома и посетить магазин, но по своей неуклюжести я никак не мог справиться с ключом. Из-за дрожи в руках, которую я не мог унять, ключ отказывался попадать в замочную скважину. Это начинало надоедать.        На звук шагов, источник которого был где-то сверху, я отвлекся. Они становились все ближе, я замер в ожидании. Хотелось бы верить что это не моя соседка сверху, эта тетка сорока лет была в хороших отношениях с моими родителями, и все бы ничего, если бы она не была такой болтливой. Ну ничего в ней не удержится, ее сразу разрывает как пакет в микроволновке. Я наверно даже молился чтобы это была не она.        Наконец это человек начал показывать себя, сначала показались потертые кеды, уже глядя на них можно с уверенностью сказать это точно не она, я почти расслабился, но дурное предчувствие меня не покидало. Затем моему взору явились непосредственно сами ноги облаченные в джинсы. После туловище, все женские прелести которого скрывались за широкой кофтой и толстовкой. В общем наглухо. И осталась самая главная часть, и она неприятно меня удивила. Владелицей этого лица была Эмми. Ключ, что был всего секунду назад у меня в руках, с неприятным звуком ударился о поверхность пола. Практически моментально я поднял его и резко развернулся лицом к двери. Может она меня не заметит, не узнает и пройдет мимо. Черт лучше б это была та тетка. Как же я жалею, что мои молитвы были услышаны, теперь я уже подумываю бросить квартиру так как есть и смыться. Но она окликнула меня.       — Итан! Тебе помочь?       — Э-э… Да…- я неуверенно передал ей ключ.        Она так ловко закрыла замок, с которым я возился минут пять, что мне в свою очередь стало неловко перед собой.       — Как ты себя чувствуешь? — она отдала мне ключ, когда ее рука слегка коснулась моей она немного засмущалась, но особого вида не подавала.       — Хорошо…- я не стал ждать ее, и начал спускаться, почти убегал.       — Точно? — она не отставала, — просто ты такой бледный и…       — Я же сказал что все хорошо! Что ты мне тут допрос устраиваешь? Я тебе брат? Парень? Друг? Чтобы ты так пеклась обо мне! — я резко развернулся посередине лестницы, переполненный чувством нетерпимости и раздражения, чем заставил ее остановиться.       Я сам не успел осознать как в ответ на ее «доброту», «помощь», просто накричал на нее. Я видел, что ей было трудно сдерживать слезы, но пока она справлялась с этим. Немного сбавив обороты, успокоившись, спустя несколько секунд я устало добавил:       — Сделай одолжение, просто забудь обо мне, — не дожидаясь ее ответа, я вышел на улицу, и яркий свет, раздражая глаза, ослепил меня, словно пытаясь остановить.       — Так почему бы нам не стать друзьями?! — она была в несколько шагов от меня, Эмми сжимала кулаки, она явно заставляет себя, я уж точно не стою таких усилий, которые она делает над собой продолжая этот разговор с мной.       Она все не отстает… Удивительно, и что ей только от меня надо.       — Интересно зачем? Что тебе с этого? — боясь ее расспросов о моем самочувствии, я спрятал руки в карманы, чтобы не повторить свою прошлую ошибку.       Все время до этого момента Эмми смело смотрела мне в глаза, но сейчас ее взгляд был устремлен вниз. Он ответила немного тихо и неуверенно, но смог услышать ее слова.       — Ничего… Просто я хочу помочь, — глядя на ее поведение создается впечатление… какое-то странное. Я никак не могу понять цели, что заставляет ее так действовать.       — Но это ведь… нечто большее, чем доброта? — я сказал это тихо, даже для себя, просто сказал мысли вслух.       — Что?       Она хотела подойти ближе, но я резко оборвал ее попытку.       — Ничего, просто отстань от меня.       И я ушел. Может я слишком груб с ней, но это ее безумное стремление помогать мне не нравиться. Ей будто очень важно со мной сблизиться. Почему она это делает? Может она ненормальная? Или просто плохая актриса? Может ее подослал кто-то из моих одноклассников ради потехи? Я не могу ей доверять. Я не хочу получить удар в спину, как Лукас.       Этому миру не хватает одной простой вещи, это доброты. Так всегда говорил Лукас. Нам как людям известен факт, что теперь ее нет, и тут встает вопрос, а существовала ли она когда-нибудь? Может это просто наша выдумка… Чтобы люди не говорили, как бы рьяно это не отрицали, но любое проявление доброты к другому человеку есть проявление своего эгоизма. Каждый, наверняка, стремиться выглядеть лучше в глазах других, основываясь на общепринятой морали. Разве это не эгоизм?

* * *

      На следующий день я не выходил на улицу, Эмми ждала меня сидя на ступеньках. «Теперь ты значит сталкер?» — мысленно спросил я.       Она меня просто караулит, это уже какое-то издевательство. Почему она такая упертая? Я б даже сказал непробиваемая, как танк. Мне в целом Эмми не мешает, я по прежнему выполняю задания куратора и медленно передвигаюсь по своему пути до конечной. И все-таки она жутко раздражает, я ведь даже в магазин выйти не могу, лапша быстрого приготовления уже заканчивается… Скоро я буду вынужден выйти из окопа, и начнется ее психологическая атака. Я не хочу этого… «Я не хочу этого. Не хочу» — упорно говорил я себе. Но какой я оказался непостоянный. Спустя еще пару дней я стал заглядывать в глазок с надеждой увидеть ее. Теперь я уже начинал восхищаться ею. Кем становиться для меня Эмми?       В один день я сам вышел (вовсе не потому, что у меня кончились припасы), и предложил ей прогуляться. С ней я чувствую себя таким, каким я был раньше, и я хочу им быть. Но вместе с тем я сейчас почти закончил игру, еще немного и финал. Но теперь после всех этих истязаний и после встречи с ней я начал сомневаться. Та решимость с которой я начал игру иссякла. И теперь в голове все чаще всплывает этот вопрос «А должен ли я это делать? Может стоит остановиться?»…       Эмми охотно согласилась, мы решили прогуляться по парку, который был через дорогу, людей там почти не было, и сам он выглядел практически заброшенным, к нашему счастью. Какое-то время мы просто молчали, никто из нас не мог решиться начать разговор. А я думал только об одном «стоит ли ей рассказывать об игре в которой я участую? Стоит ли ей довериться?»… Я никак не мог определиться.       Ее первые слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Она и сама не ожидала, что эти слова сказала в слух.       — Расскажи о себе, — Эмми смотрела не на меня, она смотрела куда-то вдаль, но эта просьба была явно адресована мне.       — О себе? — достаточно неожиданно, если подумать, то последнее время я только и делал что резал себя, и об таких мелочах вообще не задумывался. Последние дни я себя даже, как человека не рассматривал.       — Ну да. Чем ты интересуешься? — Эмми, наконец, перевела взгляд на меня, в ее глазах читался неподдельный интерес.       Давно я не слышал подобный вопрос в свой адрес…       — Я раньше рисовал…       — Раньше? А сейчас.       Я молчал. Она негромко вздохнула, почти не слышно, будто не хотела тревожить спящего ребенка. После чего продолжила:       — А как насчет того что бы снова начать?       — Я подумаю над этим…- мне ничего не оставалось кроме как сказать это, иначе мой отказ повлек бы за собой большую кучу проблем, и очень длинный монолог, к которому я не был готов.       Намного позже после нашей прогулки, я достал давно забытый мольберт, его поверхность покрывал толстый слой пыли. Ее вопрос все еще звучит у меня в голове.       А чем я интересуюсь… Сейчас ничем. Вообще ничем. Даже в собственной жизни не заинтересован. А раньше чем интересовался… раньше мне нравилось рисовать, я любил писать картины, и людям вокруг они нравились. Как давно это было… будто сотня лет прошла. Как же давно мои пальцы не держали кисть. А краска… я все еще помню резкий запах акрила, он все еще держится в памяти, но так смутно… он так далек. А мягкое и в тоже время грубое полотно, такой незабываемый шорох когда кисть соприкасается с его поверхностью… Когда я перестал получать от этого удовольствие? Когда я успел бросить свое любимое занятие? Не понимаю… какой же я дурак.

* * *

      Эмми. Эмми. Эмми… она не выходит у меня из головы. Все время думаю о ней. Она заставляет меня думать о том, о чем я уже давно забыл. Вчера я снова взял в руки кисть, и я был действительно рад… Я хочу еще поговорить с ней, хочу снова смотреть в ее ясные глаза, которые искрились на свету, как почти янтарное битое стекло. Ее волосы под стать глазам, танцевали от каждого ее движения. Ее характер, душа, эмоции играли словно солнечный луч в церковных витражах. Всю ночь вспоминал о ней, и рука сама тянулась к кистям. В тот вечер я создал первые мазки, своей новой картины. Ранним солнечным утром, я снова позвал Эмми в тот же парк.       — А ты сама чем интересуешься? — она недоуменно посмотрела на меня, будто этот вопрос мог задать кто угодно только не я.       — Я? Ну…- она задумалась, скорчив такую забавную гримасу, что я невольно улыбнулся, — ничем наверно.       — Вообще ничем? Как такое может быть?       — Не совсем ничем, — прозвучало достаточно забавно, — Я много всего умею, но как говорится тяп ляп. Просто мне все быстро надоедает.       — Вот оно как, — как-то наигранно протянул я, — У меня друг такой же был, ничем конкретным не занимался почти каждый день что-то новое было, но толком ничего не умел…       Она молчала, на ее месте любой нормальный человек спросил бы «Был? А сейчас?». Но зная ее, она, скорее всего, поняла что это больная тема и решила просто не ворошить. Я бы даже сказал больше, глядя на ее погрустневшее лицо, можно подумать, будто она меня полностью понимает, или даже не так… будто она читает меня как открытую книгу, словно она уже все обо мне знает. Хотя сейчас меня не это не особо беспокоит.       Спустя немного времени, я все-таки решил задать давно волнующий меня вопрос.       — Эмми, зачем тебе все это? Зачем тебе я? Расскажи, просто я не понимаю почему.       Она смущенно опустила голову.       — Похоже, если я продолжу так действовать и молчать, то ты сочтешь меня сумасшедшей. Итан, ты был прав что я делаю это не просто так. Вернее моя причина по которой я все это делаю куда более эгоистична чем ты думал. Просто ты мне нравишься, и я хочу быть ближе к тебе, -после почти каждого предложения, Эмми делала передышку, будто ее мысль вот-вот оборвется и последнее что она скажет, будет «забудь», но она преодолела свою нерешимость.       Эмми передала мне эстафету, и теперь уже я чувствовал себя неловко, из-за чего ее слова туго до меня доходили.       — Нравлюсь? В каком смысле? Как человек или как парень?       — Ну зачем это спрашивать? Хочешь чтобы я прямо сказала? Ну ладно…- она глубоко вдохнула, словно вместе с воздухом вбирала в себя смелость, — Я люблю тебя. Понял?       Она отвернулась, ее лицо покраснело от смущения, мое признаться честно тоже…       — Но разве можно полюбить человека, которого ты недавно встретил? Мы ведь почти не знакомы.       Хоть я и задал такой вопрос, сам-то я уж точно не равнодушен к ней. Возможно что я не понимая своих действий, обратил этот вопрос и к себе самому.       — Можно, — ответ Эмми был весьма коротким.       Она молчала.       Мы долго гуляли, и набрели на место, где через парк протекала небольшая речка. Мы ступили на старенький давно позабытый деревянный мост, от времени дерево потемнело, а его края оплела трава и стало казаться, будто его и не люди вовсе делали, а природа сама постаралась. Сочная листва деревьев источала зеленое свечение под воздействием нежных солнечных лучей. Это место будто было взято из какого-нибудь фэнтезийного рассказа.       — Но теперь ты мне расскажешь, что с тобой происходит? — внезапно спросила она, — я просто боюсь, что в один миг ты просто исчезнешь.       От ее слов мне стало только больнее.       -Эмми… я не знаю, как тебе это объяснить…- я решил ничего не говорить, а просто показать, поэтому я снял с себя толстовку и остался в одной футболке.       За последние дни порезов на моих руках прибавилось, и не только порезов, в одном из заданий я должен был иглой выколоть надпись «f57». Но все раны были спрятаны под слой бинта, поэтому сейчас в ее глазах я выгляжу как обычный несколько раз несостоявшийся суицидник.       — Но зачем?       — Просто я не мог так дальше жить. Я так устал от всего этого…       — Но разве этого достаточно чтобы убить себя?       — Этого? Нет, — я посмотрел на нее, сейчас самое время открыться ей, — Пожалуй расскажу тебе настоящую причину. Меня обвинили в смерти друга. Он покончил с собой, спрыгнув с крыши, а я хотел его остановить. Но в этом не было моей вины, меня подставили мои же одноклассники. И даже не спрашивай зачем они это сделали. Я не знаю зачем, может скучно стало, может они меня ненавидят, или просто посмеяться решили. Я не знаю…       — Но Итан, ты все равно не должен этого делать. Убить себя это просто, жить труднее. Но трудности это часть нашей жизни. Иначе как бы ты провел грань что для тебя хорошо, а что плохо. Мы все познаем в сравнении, но все плохое что с нами случается мы ненавидим. А разве познав плохое мы не начинаем ценить хорошее еще больше?       — Думаю, ты права… При следующей встрече она пыталась вести себя, как обычно говорила о чем-то веселом и интересном… но я никак не мог сосредоточиться на ней. Я думал только о том, что меня ждет, и что ждет ее после моей смерти. Она ведь будет совсем как я, когда не смог спасти Лукаса. А вдруг своей смертью я доведу ее до суицида… Я не хочу этого… Но выбора у меня все равно нет, может стоит оттолкнуть ее пока еще не поздно.       Мне так жаль Эмми, что я втянул тебя во все это. Что я связал тебя с собой. Я не должен был этого делать, а теперь причиню тебе боль, боль от утраты любимого человека. Но передумать уже поздно, мне осталось последнее задание, и вчера я пытался отказаться, но не смог. Он мне угрожал смертью моих родных. К сожалению, для меня все кончено…       — Слушай, что бы я ни говорил раньше, я рад, что ты была рядом со мной все это время. Мне даже стало легче… Эмми ты очень мне дорога, и я не хочу чтобы ты страдала, но рядом со мной ничего другого ты не найдешь, только горе. Поэтому я прошу тебя, забудь меня и…       — Я не…       — И пожалуйста, если со мной что-нибудь случиться не вини себя в этом. Это как с неизлечимым больным, рано или поздно придет конец. Мне жаль, что я не встретил тебя раньше, — я не смог отказать себе в первом и последнем поцелуе, хоть и прекрасно понимаю, что совершаю ошибку, теперь расстаться еще тяжелее. Еще сложнее отпустить теплую руку, за которую я так отчаянно держался. Но я рад что совершил ее, и совершил бы еще сотню тысяч раз, чего, к сожалению, я сделать не смогу. Я ушел, оставив ее совсем одну, и буду ненавидеть себя за это до своей последней минуты.       — А ведь все могло быть по-другому, будь я чуточку сильнее…- сказал я себе.