Киллер для тебя.

Дом Чонов был большим и уютным. Трёхэтажный, с большими окнами и видом на океан. Темные оттенки придавали дому элегантности. Большая гостиная с угловым диваном и сенсорной плазмой, коридор был не меньше. Коричневые шторы, фиолетовые стены. Высокие потолки. Кухня-студия. Ванная комната. А на втором этаже - изящный балкончик, на нем два больших деревянных кресла-качалки, окруженные высокими цветами, где Тэ попивал по утрам горячий кофе и наслаждался звуками природы, плеском волн и криками чаек. А за высоким забором росли красивые бордовые розы. Кабинет Гука, с потайным шкафом в оружейную. Спальня Чонов была просторная и вместительная. Все в темных оттенках. Длинные синие шторы хорошо подходили под нежно-голубые обои и тёмно-коричневый ворсистый ковер. Паркет был светло-коричневым, под дуб. Гардероб также находился на первом. Третий этаж был с двумя детскими. Почему двумя? На третьем месяце беременности после УЗИ, Тэхён и Гук узнали, что омега беременный двойней. Чон Тэхён долго не сознавался и не хотел рассказывать Гуку. Парень был явно не готов к такому быстрому повороту. Чон сам узнал счастливую новость, увидев тест на беременность в мусорке. Три месяца назад. Злости не хватает, чтобы описать все чувства, которые распирали Гука. Как Тэхён мог не рассказать и скрыть это от него, неужели он так плох? — Какого хрена? — Чон подбегает к своему супругу и машет ему перед глазами тестом. — Ты рылся в мусорке? — Тэ изгибает бровь в удивлении. — Я менял пакет и вот что увидел… — злился Чон. — И? — Вишня не обращал на своего любимого никакого внимания. Он готовил. — Что, и? Блять, Тэхён, что все это значит? — Ты дурашка или да? — блондин смеется и поднимает пижамную кофту: — Я беременный. — Тэ оголяет свой округлившийся животик. ЧонГука распирает. Он не дурак, он выкурил суть ситуации, но почему Тэ не рассказал раньше. — Ты же знал? — Да, я догадывался. По утрам меня часто тошнило, но я хорошо скрывал. — Но почему ты не рассказал? — брюнет не понимал своего мужа. Тэхён закрыл глаза и вздохнул. Было больно признавать, что он боится. Ему было страшно. Омега присел на корточки и заскулил. — Мне было страшно, папа умер во время родов… и я не готов к таким переменам… Живот становится больше, а ноги уже не костлявые. Мои щеки стали пухлыми, а сердце бьется все быстрее. Мне страшно. Гуки-и, мне, правда, очень-очень страшно. — Тэ привстал и ринулся на второй этаж. Ребята перекантовывались в старом двухэтажном доме. Это второе, что купил Гук на свои первые грязные деньги. Чон жил и скрывался именно здесь… Второй же не терял времени и ринулся следом. Из глаз омеги лились слезы, он и сам не знал, что на него нашло. Было грустно и больно тянуло где-то в области грудной клетки. — Тэхён-а! Детка, остановись, прости меня… — Чон мигом поднялся по деревянной лестнице и перехватил Тэ за запястье. — Отпусти, я хочу уйти! — навзрыд крикнул омега и грубо толкнул альфу. Тот пошатнулся, но не упал, устояв на крепких ногах. — Отпу… Гук хватает омегу за опухшие щеки и тянет к своим губам, страстно целуя своё. — Ох… — Тэ простонал в поцелуй. — Прекращай так вести себя, — рыкнул Гук, кусая второго за шею. — Я так счастлив, не делай больше глупостей… Дети от тебя — это снисхождение с небес. Чон аккуратно поднял омегу за ягодицы и подкинул, усаживая поудобнее на своих бедрах. — Этот дом, не то, что нужно для них. — сказал Гук, тыкая в животик омежки.— Скоро ремонт закончится и мы переедем в свой… — Для них? — удивился Тэ. — Я ведь не был на УЗИ еще, и мы не можем точно знать… — Я имел ввиду…для всех нас, для нашей семьи, Тэ. — Чон стал подниматься по лестнице. Все будет хорошо, они справятся. Наши дни. …Как чертовски здорово наблюдать за огромным огненным шаром, как он тает в волнах и еле видимый свет, словно от свечи, горит где-то в глубине… И только на западном побережье можно увидеть закат солнца. Солнце, постепенно увеличиваясь, касается горизонта, и уже можно спокойно смотреть на него невооруженным глазом. Говорят, что когда солнце полностью опустится в море, то через несколько секунд, если повезет, можно увидеть, прощальный отблеск голубого цвета, как будто через толщу морской воды. Хотя, говорят и другое, что если при закате на море, можно смотреть на солнце невооруженным глазом, то вероятность появления голубого луча невысока. В старину, это явление окружали легенды, от «если увидел, то будет тебе счастье» и до «никто не знает, будет ли все в порядке». Море в любое время суток красиво. Но особенно вечером, когда солнце уходит за горизонт. Вот тогда уж настоящая красота. Вода переливается красным, розовым, голубым цветами. Кажется, что солнце подожгло воду своими горячими лучами. Песок на побережье в это время влажный и холодный, поэтому босиком не пройти. А как приятно было бы снять обувь и порезвиться на теплом, мягком песочке. Но ведь уже вечер, песок остыл и солнце зашло за горизонт… Вот и море перестало играть. Вечерние сумерки входят в силу. Вечер с балкона дома Чонов — прекрасный. Обычный вечер, но не для Чонов. Визг и крики, очередная ссора уже в разгаре. Посуда летит на новый кафель, разлетаясь на мелкие кусочки и царапая его. Тэхён засмеялся, и очередная чашка полетела в сторону Гука. — Истеричка… — Чон нежно улыбается в ответ и закрывает за собой входную дверь. Достало. — Вернись! — кричит выбежавший омега, придерживая большой животик. — Нет, не возвращайся, я больше не люблю тебя! Индюк, ненавижу тебя! — рыдает Тэ и падает на коленки, а после, и вовсе ложится на цементные ступеньки, и начинает топать ногами. Машина Юнги останавливается возле железного забора. Чим выходит из джипа и бежит звонить в калитку. Но она открывается и выбегает злющий Гук. — Что случилось?! — Юн вовремя останавливает своего друга, не позволяя сделать и шага. Чон рычит и толкает старшего. — Я так больше не могу. Еще немного и мое терпение лопнет! — вскрикнул Гук и побежал к все еще валяющемуся омеге. Он поднял его за запястье и рыкнул: — Ты не толстый и я покупаю сладкое не из-за того, что хочу испортить тебе фигуру и уйти вовсе! — крикнул Чон, и подняв омегу на руки, больно стукнул по попе. — Заходите в дом! — более спокойным тоном крикнул альфа, поманив гостей ладонью свободной руки. — Я таким не буду… — сразу ответил Чим на немой вопрос поставленный его альфой. Юнги хмыкнул и пошел за Гуком в дом. По всему первому этажу валялись осколки, кусочки чашек и тарелок. Юнги зацепился за кастрюлю и споткнулся. — Блять… — старший от увиденного впал в шок. Гук поставил омегу на деревянные ступеньки, что вели наверх, и, шлёпнув по ягодицам рыкнул: — Быстро наверх, и чтобы душ принял. Не поранься, я скоро приду… — Гук кинул взгляд на босые ноги омеги в мелких царапинах. — На какой хер вообще я покупал тебе носки с теми кроликами? — Чим, пойди с ним… — Юнги кинул взгляд на своего супруга и на беременного омежку. — Тэхён-а-а, подожди меня! — крикнул Минни и побежал за своим двоюродным братом. Ребята не сняли обувь, и прошли на кухню. Повисла тишина. Гук достал из навесного шкафа пятизвездочный коньяк и виски. Юнги поняв намек, достал там же бокалы. — Что это было? — Беременный Чон Тэхён. — ухмыльнулся младший, приложив к голове бутылку с виски. Тэхён уже на пятом месяце беременности и это жесть как трудно для будущего отца. Вечные ссоры и примирения… Секс был горяч, но Тэхён — это нечто. — Ты знаешь, что он ест? — И что же? — удивился Юнги. — Я в час ночи ездил в город, искал круглосуточный магазин, ради желеек с зайчиками. — Зайчиками? — удивился второй. — Да, со вкусом «Как у тех креветок, что мы ели в ресторане три месяца назад.» — пересказал слова Тэхёна альфа. Юнги заржал во весь голос и стал бить кулаком по столешнице. — А, и заказал привести красивый блокнот. И чтобы листы были радужные…блять. Юнги порылся в своей кожаной куртке и достал снимок с УЗИ. Улыбка озарила его лицо. — Чим на третьем месяце. Гук, представляешь? — Мин хихикнул. — Похоже, мы оба влипли… — Чон улыбнулся и осушил бокал дорого коньяка, что наполнил секундой раньше. — Хён, еще четыре чертовых месяца и я стану отцом. Понимаешь? Юнги кивнул и глянул на ребят, спускающихся по лестнице, Чим поддерживал живот Тэхёна. Аккуратно подбежав к Гуку в своих теплых носках, Тэ засмеялся и сказал: — Гуки, я хочу поплыть в то место, где я прятался от...Хосока. Фантазии омеги не было предела. Юнги прыснул со смеху и глянул на измученного Гука. — Давай там сыграем настоящею свадьбу! Хочу как у Чима. Я тоже хочу по-настоящему! — И где мы, по-твоему накроем стол и как… Тэ, ты совсем…? Как туда гости доплывут, а расписывать нас кто будет? Закат? Юнги уже хохотал в спину Чима. Из глаз Тэ полились слезы. Он топнул ногой и охнул от боли. Ноги все еще побаливали. — Это из-за того, что я толстый? Ты нашел кого-то еще? — Тэ ринулся на кухню, и, схватив со стола стакан, кинул его на пол. Раздался звон битого стекла и плач омеги. Чон быстро наладил ситуацию со своей истеричкой, он подошел к омеге и схватив за подбородок поцеловал. Притянул его к себе и обнял. Свадьба посреди океана, ну, наверное, возможно все… «Осталось всего четыре месяца, Гук-и, держись!» — шепнуло подсознание Гука.