Киллер для тебя.

Месяца шли долго и нудно. Нудно? Хм, но не для будущего отца.

***

В эту среду супруги ездили в больницу на УЗИ. Тэ был в предвкушении, а вот Гук был подавлен обидой и ревностью. Его беременный омега, слишком беспокоился за Юнги и часто звонил ему говоря: «- Юнги-я, Чимин там тебя не обижает?» Все это было слишком, слишком раздражающе. Но Тэ все продолжал названивать хёну без единой на то причины. — Зачем? — спросил Гук, дергая второго за рукав длиной толстовки, что так сексуально облегала большое пузико, седьмой месяц давил в поясницу и душил расстоянием… — Что? — Тэ удивился и хмыкнул. — Ты изменяешь мне с Юнги-хёном? — интересуется альфа и изгибает бровь. Тэхён хихикает, облокачиваясь поудобнее на кресле в больничном коридоре, и шикает: — Тише ты, а если кто-то узнает? Ты же никому не расскажешь? — омега хихикнул и стукнул мужа в грудь. Бешенству альфы не было границ. — Что это значит? — альфа вскочил и подняв омегу за запястье прижал к себе со спины, так удобнее, Тэ слишком вырос спереди, животик уже и не обойдешь. — Если ты шутишь, то я отымею тебя вечером в твою сладкую дырочку и не дам кончить. Свяжу руки и ноги, а рот закрою кляпом. Ты будешь реветь, но тебе никто не поможет. Ты не протянешь и двух дней, а после того как я наиграюсь, я выстрелю тебе прямиком в сердце из калибра. — нашептал Чон на ушко раскрасневшемуся Ви. — Ты…ты не посмеешь… так нельзя… — вскрикнул Тэ, откидывая шею назад, отзываясь на страстные поцелуи. В коридоре было пусто, последняя пара зашла где-то пять минут назад в кабинет с деревянной дверью. — Я не изменял, я помогал хёну, это он попросил меня, честно… Чимин слишком бешеным стал в последнее время, вот он и пытается ревностью вызвать усмирение младшего. — тихо говорит Тэ, и, закинув голову на плечо, целует альфу, шире открывая свой маленький ротик и пропуская в себя мокрый язычок. — Я уписаюсь сейчас, не лапай мой живот… — мычит в поцелуй Тэ и шарахается, когда дверь в кабинет открывается. Счастливая пара выходит и смеется, а Гук кусается и хрипит: — Ты знаешь на сколько сильно я тебе хочу? — Покажешь дома? — отзывается омега и мягко целует второго в щеку.

Все ли хорошо?

Врач много рассказывает и смеется, завлекая омежку. Говорит, что тот молодец и с плодом все в порядке. — Поздравляю, у Вас двойня, — говорит молодой альфа и улыбается. Чону становится резко плохо и хорошо одновременно. «Главное, чтобы альфы.» — думает про себя Гук. — Могу предположить, что это альфы, так как лежат они головкой вниз. — добавляет доктор. — Фух. — выдыхает Чон и смеется. — Еще двух омежек я не выдержу, особенно таких как ты, милый… — ласково договаривает старший и целует омегу в нос. Тэхён молча радуется, но запоминает… Чувства его никогда еще не подводили. Уже в машине блондин надувает свои губки. Гук не сильно обращает внимание, но через два дня младший пропадает. Чон возвращается домой в семь, новая работа сильно выматывает. Ви не появляется даже в половину девятого. Телефон отключен. Чон пугается и звонит Юнги, после немного обещающих гудков, трубку снимают: — Ах, кто это? — мямлит голос Тэхёна и Чон впадает в панику. Юнги никогда не подписывает номера, лишь помечает цифрами (важные). Где-то сзади слышится урчание воды и шаги. — Тэхён-а, это кто? — спрашивает сам хозяин телефона. — Не знаю, — говорит младший и слышаться причмокивания. — Солнце, иди… я сам все принесу. У Гука летит крыша. Он взрослый мужик, но… ведётся. За пять минут долетев до дома Минов, он открывает калитку и набирает код на двери. Влетает в гостиную и сбрасывает хрустальную вазу, которая летит к чертям. Немного дальше слышатся стоны и крики. Чон звереет… На его же удивление старший и младший смотрят фильм, но не обычный — ужастик. — О, Гуки. — удивляется Тэ, хлопает в ладоши, и бежит к парню. Гук отодвигает омегу и направляется в сторону Юнги. — Какого хрена… Ты… ты хочешь украсть у меня Тэ? — Гук хватает второго за шиворот и рывком поднимает с дивана. Через мгновение в комнату заходит Чимин с попкорном. — Гуки? — удивляется второй. — Гуки, пусти его! — кричит младший и хватается за живот. Чимин приседает и ойкает, Чону тут же влетает от Юнги и тот летит к мужу. — Минни, что такое?! Где болит? — пугается старший. — Милый, ничего, это все малыш… он толкает своего папочку в животик. — мурчит Чим и целует мужа в мягкие губы. Тэхён отводит Гука в сторону, хватая того за ухо и рычит: — Это что было? Ты сдурел? — не понимает шатен. — Какого хрена ты у них, почему ты не дома… — мычит старший от боли. Ухо тянут вниз. — Придурок, что ты вытворяешь, Чиму и так плохо постоянно! — кричит Тэ и выходит на улицу. Как после выясняется: Тэ едет на такси к Минам, чтобы помочь Юнги с Чимином. Под предлогом, что Чон приходит обычно не раньше десяти вечера. Они смотрят фильм, но кто-то звонит, а так как Юнги помогает Чиму на кухне, то Тэ и берет телефон. Никто не отвечает и Ви бежит на кухню, где Чим моет себе морковку, пока Юнги говорит с Тэхёном… Альфа нежно целует своего мужа и скидывает вызов. А «солнцем» альфа называл свою омегу. И это факт. — рассказывает Юнги и фыркает. Гук бурно извиняется и бежит за Тэхёном. Побережье. Песок. Море. Тэ сидит на холодном мокром песочке и скулит, обнимая свой животик. Гук знает, что он идиот… — Я такой дурак… Я так люблю тебя. Знаешь, если бы не ты, я бы до сих пор убивал… Ты подарил мне новую жизнь, а после — себя. Теперь еще на подходе и детки. У меня сносит крышу от одной мысли, что моя детка может достаться кому-то еще… Меня колотит и я готов убивать…Тэхён-а, я так сильно люблю тебя… — говорит Чон, остановившись по колено в соленой воде. — Индюк… — ревет Тэхён и кидается к любимому в объятия. Большой животик мешает обнять мужа и Тэ поворачивается спиной. — Обнимай меня, пока я не перестану плакать! Гуки, быстрее!!! — всхлипывает Тэ. Крепко. Чон ныряет в ключицы любимого, вдыхая любимый запах. Он обнимает и целует шею, ласкает языком и оставляет засосы. — Тэхёна, помнишь, врач запретил…секс… Может, займемся любовью? — хихикает Чон и целует за ушком. — Гук-и, я не дотерплю до дома. Давай… — В машину, быстро, - говорит Гук и шлепает стройные (?) ягодицы. Секса не было уже месяца три, лишь минеты, да всякие ласки. Им хватало, они любили. В машине тесно и неудобно. Гук подъезжает ближе к лесной чаще и отодвигает передние кресла, двигая их вперед. Нежные поцелуи, хриплые стоны. Гук раздевает Тэхёна и входит пальчиком, но не до упора. Лишь на две фаланги. — Я…войди, Гуки скорее. Чон еще этой ночью ласкал шатена, проблем не должно было быть. Член сам выпрыгивает из штанов, и второй улыбается. — Твой член всегда меня хочет… — Не ври, мы оба тебя хотим. — смеется альфа и входит на половину. Дальше нельзя, но Тэ так не может. Садится целиком и резко, отчего альфа бурно кончает. Он слишком долго мечтал и ждал. Горячо и мокро. Как тут устоять… — Это. — Это всё из-за меня. — догадывается Тэхён. — Да. Тэхёну мало и он начинает насаживается на длинный член Гука. Верх и вниз, как на каруселях. В полусидячей позе не слишком удобно, и Тэ частенько бьется головой об крышу тачки. Стоны заглушают стекла... Ноги Тэ быстро устают, и Чон атакует, поднимая упругие формы и сжимая их покрепче, он начинает насаживать Тэ на себя. Долго это длиться не может, и Тэ срывается, сжимая второго в себе, царапая его спину. Тэхён кончает первым, теряясь и падая всем своим весом на кончающего Гука. Чон шипит, ведь Тэ уже не худышка. Попка стала больше и пружинистей. И ножки красивые и оформленные. Щечки слегка опухли, не говоря о животике беременного… — Я хочу от тебя омежек. Я буду целовать их по утрам... Я думаю, что они вырастут красивее тебя, хотя вряд-ли. Тэхён смеется и говорит: — Я знаю. И мне кажется, что все мои истерики и капризы не только из-за моего характера и беременности. Нет. Могу предположить, что в моем животике развиваются два сладких лунных кролика, они по-любому омежки. Гуки, так что, когда свадьба? Видимо, Тэ не забыл. Тэ все и всегда помнит. Ведь он на сто процентов дурак, а на двести сладкий кролик — Чон Тэхён.