Киллер для тебя.

Июнь. На дворе жара. На дорогах все плывет и парится. После изматывающей полуденной жары, солнце, наконец, клонится к горизонту, смягчая свой яркий свет и удлиняя тени. Лёгкий ветер шевелит зеленые листья, со всех сторон перекликаются птицы. Летний вечер теплый и уютный. В чистом небе ни облачка. Звуки становятся громче, голоса слышны дальше. Ярче ощущаются запахи. Затихает ветер и смолкают птицы, готовясь ко сну. Лишь неумолимые сверчки хором продолжают свой концерт. Они будут петь до глубокой ночи, которая незаметно сменяет прекрасный летний вечер…. Море еле-еле колышет морскую песню. Навивает воспоминания. Тэхён сидит на одной из скамеек возле дома. Он наблюдает за своей семьей. Не так далеко, возле моря, бегают по песочку его муж и двое подросших зайчиков. Прошло уже пять лет, с тех пор как Тэ родил мелких. Гуку в этом году будет двадцать семь, а в следующем малыши пойдут в первый класс. Тэ смотрит, как Гук хватает Мэя и подкидывает его в воздух. Второй громко хихикает и что-то кричит. Хани же надул свои пухлые щечки и бежит к папе. Маленькие ножи быстро передвигались по, еще теплому песочку. — П-папочка, отец меня не любит… Он всегда таскает братика, про меня и не думает. — всплакивает темноволосый. Тэ теряется, но шустро поднимается с места, беря Хани на руки. Не такой легкий и у Тэ слегка покалывает низ живота. — Маленький, ты, что такое говоришь. Отец любит вас одинаково! Неожиданно к ним подходит Гук и тихо шепчет. — Хани, ты же пойдешь, завтра с отцом на охоту? — тот улыбается и таскает свою копию за щеки. — Мэй останется с Тэ и после приготовят ужин. У омеги загораются глаза, и он кивает, а после валит отца на песок. У Тэ кружится голова и постепенно поступает тошнота, но он держится и улыбается. — Папа иди в дом, я не расскажу наш секрет, не бойся! — тихонько мямлит Мэй и бежит к отцу. Чон слышит, и напрягается, последнее время Тэхён сильно спокойный. Это началось где-то месяца два назад, он стал более уравновешенным и тихим. Перестал кричать и ругаться с альфой. Вечер проходит в спокойной обстановке. Ближе к восьми они едут в супермаркет и закупаются всякой всячиной. — Гуки-и, я отойду… — тихо шепчет Тэ и бежит в аптеку. До дня рождения Гука осталось три месяца, и Тэ хочет все рассказать именно в тот день. Подарок. А сейчас покупает таблетки и спрей, чтобы заглушить проявляющийся запах беременности. Слегка приторный, но и с долькой горького шоколада. Дома они смотрят фильм, а малыши засыпают внизу, под телевизором скрутившись калачиком возле камина. — Тэ… — мычит Гук и обнимает своего супруга. — Мм? — Я так люблю тебя, зачем ты пользуешься этими таблетками? — Гук достает из лежащей на пуфике косметички те самые таблетки. «Заглушители запаха для беременных». Тэ скалится. Он обижается. — Зачем ты там рылся? — злиться Тэхён. — Я должен был знать! — Ты влезаешь в мое пространство! — истеричит омега. — Достал… — Я твой муж! Тэхён вскакивает с дивана и бредет на кухню. — Весь холодильник забит квашеной капустой, кимчи и маринованными огурцами… Ты чересчур тихий и секретничаешь с Чимом. Покупаешь таблетки и тебе часто плохо. Что я должен думать? — Чон хватает второго за кисть и тянет на себя. Глаза слезятся, и Тэ дует губы. — Это должен был быть подарок, я хотел сказать на день рождение. — Какой срок? — Скоро третий месяц… Гук отпускает кисть и выходит из кухни. Тэ не понимает и бежит за первым. Гук выходит на улицу и смеется. — Боже, как ты мог столько таить… Почему я узнаю последний? Юнги даже знает, это он спалил тебя… Гук идет к машине и достает из бардачка сигареты. Крепкие. — Это был сюрприз, — злиться Тэхён и идет в дом. Гук закуривает и втягивает никотин. Через пару минут из дома вылетает Тэ. Он надел резиновые сапоги и захватил с собой около пяти тарелок. — Опять? Неужели наша истеричка Тэ-Тэ снова в деле. Но тот не бьет посуду, он подходит к Чону и протягивает одну из тарелок. — Я не хочу, чтобы ты злился. Гук хихикает и тушит сигарету, придавив тапочкам. — Разбей ее для меня. Где та моя истерика, в которую я так сильно влип? — Гук лукавит. Тэхён отходит от машины и смеется. Он кричит и кидает в альфу тарелкой, чего второй явно не ожидает. — Ащ, ты подлый индюк! Значит, не любишь уже?! — кричит блондин и кидает вторую. Он беситься и когда тарелки заканчиваются, он подбегает ко второму и начинает его пихать. — Ненавижу! — Насколько сильно?! — ликует Чон. Тэ затихает и впивается в губы второго. Он держит Гуки за волосы и вылизывает его рот. — Ты неисправим… — пыхтит Гук и ловит руками ягодицы второго. — Дети… — Плевал я на ограничения… Они спят уже. — хмыкает альфа и идет в дом. Он скидывает с Тэ одежду и рвет свою. Спальня. Тихие всхлипы. Гук начинает разминать тугие стенки ануса. Вроде бы нормального секса не было уже со вчерашнего дня… — Эй, хватит… — стонет Тэ-Тэ и переворачивается на живот. — Войди уже в меня. В коридоре слышны шаги, это детки пробираются на крики. — Мэй, а вдруг это грабители? — О, давай, как нас отец учил? Где тот пистолет с крюком? — спрашивает Хани. — Скорее всего, что он у отца в кабинете, побежали быстрее, родителей нужно спасать…

***

В доме Минов. — Пс, пап, а давай отцу еще какашку на лбу дорисуем, — гигикает четырехлетний альфа. Омега кивает и открывает коричневый фломастер. Юнги много работает и приходит под утро, а после и вовсе спит до обеда. Чиму это все надоедает, и он решает пошутить. Все же будет хорошо? Юнги злиться, ему выходить через десять минут, а пули из сейфа пропали. На лице картина «Любимых», а на телефоне разъяренный Гук. — Че ты нервный такой. — пыхтит Юн. — Да мелкие вчера, сорвали всю картину. Я уже разработал Тэ, и хотел было войти, как они вбегают и кричат: "— Сдавайтесь, спецназ Чонов снова в деле." Они притащили мой арбалет, прикинь? — не унимался Чон. По ту сторону послышался дикий несдержанный смех. — Блять. — Блядство. Не правда ли? — пыхтит Гук. — А мне мои, вчера говно на лбу нарисовали, с улыбкой. Ну не дети ли? — улыбается Шуга. — А на щеках у меня полоски как у спецназовцев. Я до сих пор не могу их оттереть. Подводка Чима, водостойкая. — злиться Юн. Гук хмыкнул и сказал, что и без него справится. — Хён, мне всего-то премьер-министра заказали. — Всего-то… Слышатся шаги. Скрип двери и в комнату заходит Чимин. Он подходит к альфе и поворачивает его к себе. — Давай смою, это специально для этой подводки… — шепчет Минни. Юнги облокачивается на письменный стол и тянет омегу на себя. — Я остаюсь дома, чем займемся? Чим нежно и аккуратно стирает грим с лица альфы. — О, это прекрасно. Ну, я хотел сходить в магазин за продуктами, а после съездить и посмотреть на салюты… — А… А если бы я работал, поехали бы сами? — удивляется альфа. — Я последний месяц постоянно хожу везде с Хёнки… Юнги смотрит, как Пак дует губы и улыбается. — Детка, прости меня. Давай я завезу малого к родителям, Джин и Намджун-хён будут только рады, а мы пойдем на свидание! — говорит альфа и обнимает омегу, он целует пухлые губы, а после смотрит в темные глаза… Бездна. — Хочу, хочу, хочу. Значит, решено, свидание по супермаркету и валяния дома! — вскрикивает Чим и убегает звонить папе. — А секс? — забегает обратно Чим и закусывает губу. — Секс, пекс, детка, сегодня будет все… — прыскает Юн и шлепает голую попу второго. — Беги одеваться. Любовь, она штука сложная. Если бы все было так легко, разве было бы интересно?

***

Два месяца спустя. — Юнги-я, мне кажется, что я забеременел… — хнычет Чим, смотря на любимого сверху вниз. Он сидит сверху на сонном альфе и пытается все рассказать. — И кто он, этот везунчик? — хмыкает сонный Шуга. Омега хихикает и тыкает в него пальцем. — Ты что дурашка? Милый это ты, а кто же еще? — омега смеется с того как быстро меняется выражение лица альфы. Тот накрывает себя подушкой и хнычет. — Я хочу спать! — кричит Юнги. — Милый, а я хочу дыньку! «Я люблю свою булочку» — думает альфа и заваливает его. — Тш, еще только полдень, спи давай… — смеется альфа и целует не послушные волосы Чима. Они все те же. Они ведь любят также. Проблем по-больше. Но стоны слаще. Они все те же. Со вкусом правды, Соленой соли. И сладкой ваты.