Черное болото

      С порога легла чья-то тень. Натаниэль обернулся и увидел командора. Разгоряченная работой, Элисса посвежела, на щеках появился яркий румянец. Но как же она изменилась! И у него болезненно сжалось сердце при воспоминании о детстве: много лет назад он и Фергюс, бегали по большому саду замка Кусландов, а Элисса плача, пыталась угнаться за ними.       — Вам, командор, не следовало заниматься всем этим. — произнес Натаниэль, язвительно и более грубо, чем намеревался.       — Серьезно? А кто, скажи на милость, будет этим заниматься? Вы? — парировала девушка, убирая светлый локон, прилипший к лицу. — Подозреваю, что Огрен утопит наши вещи, а Андерс вообще забудет о них. Что касается меня, то я не хочу носить грязную одежду, как бездомный бродяга.       С этими словами Элисса попыталась пройти мимо Хоу, но он загородил ей дорогу.       — Это неприемлемая работа для Вас, командор. Вы еще очень слабы после ранения.       Она медленно отвела его руку и прошла в угол лачуги, где были развешаны над костром их выстиранные плащи.       — Я давно привыкла к тяжелой работе. Благодаря твоему отцу. Ведь я теперь не эрлесса, а обычный воин, не так ли?       Она говорила с такой яростью, что сразу разрушила все иллюзии Натаниэля относительно их примирения, дав понять, насколько его ненавидит. Следующие полчаса они провели в гробовом молчании. Но вскоре соблазнительный запах жаренной перепелки заполнил прогнившее от старости бедное жилище, и, сплоченные на какой-то момент чувством голода, они уселись обедать. Натаниэль тихо усмехнулся. Когда-то во время охоты, их семьи так же сидели в летнем домике, используя за обедом серебряные приборы, поддерживая непринужденную беседу; а сейчас, та самая Элисса, которая была аристократкой до кончиков пальцев, ела мясо руками: ведь так вкуснее, и быстрее. Перепелка была запита горькой настойкой, которую Веланна любезно приготовила в поход командору. А напоследок Элисса сунула руку в карман своего жилета и вытащила мешочек, потертый от времени, в котором были несколько печенек.       — Печенье? Где Вы его взяли?       — Во время Мора один близкий человек всегда давал мне их, когда была ранена. С тех пор, в память, я всегда беру пару штук с собой.       Тысячи раз в жизни Натаниэлю приходилось делать женщинам роскошные и баснословно дорогие подарки, но ни одна миледи не смотрела на них так, как сейчас Элисса смотрит на маленькие мучные изделия. Можно было подумать, что она получила алмаз или другой драгоценный камень от возлюбленного, а не простое лакомство.       Элисса аккуратно разломала одну печеньку, и брови ее изогнулись от напряжения. Наблюдая за ней, Натаниэль чувствовал, как доселе запретное чувство снова зарождается в его душе. Сердце захлестнуло теплой волной. Молча они жевали каждый свою долю, в какой-то момент встретились взглядами и улыбнулись друг другу. Временное перемирие снова было заключено.       — Где ты будешь спать? — спросила Элисса, когда стемнело.       Натаниэль сидел в стороне от костра, смачивая стрелы в мутно зеленом сосуде. Он поднял взгляд и посмотрел на нее.       — Там же, где спал прошлой ночью, и позапрошлой, пока ты была в без сознание.       — И где же это?       — Позади тебя.       — Но… но где я… — голос девушки предательски дрогнул. — Ты не… не хочешь ли сказать…       — Точно. Ночи в это время года холодные и, чтоб не замерзнуть, придется.       С огромным удовлетворением Натаниэль наблюдал за сменой выражений на ее лице: недовольство, смятение, попытка понять и, в конце концов, гнев, так часто присущий ей. Как она восхитительно прекрасна.       — Эли…       — Нет! — вскрикнула девушка. — На этот раз ты зашел слишком далеко, Хоу. Ты! Особенно ты! Не имеешь права спать со мной.       — В самом деле? — Натаниэль с трудом спрятал улыбку, наблюдая как его командор от гнева снова начинает краснеть, поджимая губы.       — Из-за тебя я попалась в ту ловушку! Наше с тобой милое примирение — чудовищный фарс. И ты прекрасно это понимаешь!       — Как бы то ни было, ты сама приняла меня в Серые Стражи, воспользовавшись «Правом призыва»!       Кусланд метнула кровожадный взгляд в сторону своих кинжалов, которые Натаниэль оставил у костра. Заметив это, он расхохотался.       — Если ты собираешься убить меня, то прошу отложить это дело до утра. Перед смертью приговоренному дают хорошенько выспаться.       Губы Элиссы дрогнули, а брови нахмурились. Натаниэль едва сдержался, чтобы снова не улыбнуться. Хоу отложил лук в сторону, медленно поднимаясь.       — Эли…       — Не зови меня так.       — Как?       Глаза девушки расширились, дыхание участилось. Она явно была зла, возможно, даже напугана. Прикусив свои розовые губы, слегка обветренные из-за постоянного ветра, она быстро встала со спального мешка, но не успела сделать пару шагов, как Натаниэль быстро обогнул костер и схватил ее за руку. Сквозь нежную кожу он уловил частое биение пульса. Притянув Элиссу, он поднес ее тонкое запястье к губам и поцеловал в синюю жилку.       — Хоу, я приказываю останов…       Ее широко раскрытые глаза были такие же темно-зеленые, как озеро у его дома. Все такие же, как тогда в детстве, когда он впервые увидел в ней женщину. От этого взгляда любой мужчина мог потерять голову. Не удивительно, что сам король упал к ее ногам.       — О, Эли, — произнес Натаниэль мягко. — Пора уже закончить ходить вокруг да около. Эти постоянные взгляды, неуместные прикосновения.       — Ты забываешься, Хоу. Я отношусь к тебе так же, как и к другим сопартийцам.       Девушка попыталась вырваться, но они стояли так близко друг к другу, что всякое сопротивление было невозможно. Элисса судорожно глотнула воздуха.       — Мор тебя подери! Отпусти!       При виде ее панического страха Натаниэля охватило чувство раскаяния. «Не надо бояться, Эли», — страстно хотелось ему сказать. Обещаю, что в этот раз все будет не так, как когда-то в кладовке. Но вместо слов, которые ему казались бесполезными, он нежно обнял ее лицо ладонями и повернул к себе. Глаза девушки были полны слез, но Натаниэль не обращал на них внимания, зная, что не он является их причиной. Виноват их любимый король. Нат пристально вглядывался в ее губы, пухлые, мягкие, те что он когда–то полюбил, а после возненавидел, что так возбуждали его по ночам и сводили с ума днями с тех пор, как он впервые узнал их вкус. Наклонив голову, последний из Хоу поцеловал ее, втайне надеясь получить отклик на свой призыв; надеясь на то, что она наконец забудет предавшего ее короля. Но отклика не было. Рука его скользнула вниз к тонкой талии девушки, другая погладила ее заплетенные в косу светлые волосы.       — Нет, пожалуйста… — с мольбой шептала победительница Мора прямо в его губы.       В ответ он лишь теснее сжал объятия. Он был выше, мускулистее. Несмотря на все тренировки и бои, противиться ему у Кусланд не было никакой возможности. Внутренности Элиссы сжались, будто даже тело приготовилось к унижению и предательству, что вскоре обязательно последует.       — Поцелуй меня Эли, как тогда, помнишь? — прошептал он.       Просьба была полна безграничной покорности. Никто не смог завладеть частью души, отданной ей еще в ранней юности. Одиночество лишь крепло, подпитывая острую обиду. А Элисса впервые за последний год ощутила, что нужна. Не в силах бороться больше со своими эмоциями, со страстным натиском губ и сильных рук Натаниэля, она обвила его шею и, приподнявшись, подставила губы для поцелуев. Темноволосый мужчина застонал, почувствовав, как она прижалась к нему, как открылась для любви, что теперь ее маленькое гибкое тело снова принадлежит ему. Нащупав рукой грудь Элиссы, он сжал ее. Поцелуи становились все настойчивее, губы прикасались к ее грудям, обжигая кожу, словно раскаленные угли. Наконец-то она снова ощущала сладостную и уже забытую слабость в коленях.       Холодный воздух коснулся ее оголенных плеч, когда Натаниэль стянул рубаху. Шершавой рукой поглаживая бедра девушки. Бережно обхватив губами затвердевший сосок, он принялся ласкать его языком. Она чувствовала, как кровь пульсирует у нее в том месте, на которое так дерзко посягнул Хоу. Скверна тоже давала о себе знать, затуманивая сознание, играя в причудливые игры с ее чувствами и наполняя ее всю сладким зовом. Разгоряченная, увлажненная, ее плоть трепетала от поцелуев. Когда же он на какое-то мгновение приподнялся, Элисса запустила пальцы в его густые, черные как смоль волосы, с силой притягивая обратно. Последняя преграда — предмет одежды — пошуршав, полетела в сторону. Когда же разделся и он, девушкой овладела смесь смущения и острого желания одновременно. Теперь голос Натаниэля был до бесконечности нежен:       — В тот раз тебе было больно, а сейчас я подарю тебе наслаждение.