Дар. До судьбы

Дежа вю. Не раз прежде мне приходилось испытывать это чувство, но никогда раньше оно не было настолько ясным. Мне казалось, будто все повороты улицы я знаю с детства, и я точно могла угадать, какого цвета ворота дома за углом или сколько елей растет на соседнем участке. Но так же точно я могла сказать и то, что была здесь впервые. Откуда мне известны такие мелкие подробности? Вот уже сорок минут дороги я думаю над этим вопросом. Последний год буквально свел меня с ума. После череды неприятностей меня стали тревожить всевозможные предчувствия. Иногда я наперед знала о каком-либо событии, иногда, как сейчас, узнавала места, где никогда не была. Часто я вдруг попадала в полусон-полуреальность, где меня мучили странные, непонятные образы. Мне не с кем было поделиться – кроме младшей сестры Синтии и родителей, которым не было до меня никакого дела, у меня никого не было. Синтия была всего на год младше меня, но, не думаю, что она (да и вообще кто-либо) смог бы меня понять. Я резко остановилась, мимо меня пронесся блестящий черный «Франклин», чуть не сбив с ног. Я поняла, что это опять одно из видений, только из-за другой одежды, надетой на мне. Вместо открытой головы и платья с изящной вышивкой, на мне была черная шляпка-горшок с жесткими полями и темно-зеленый костюм с юбкой до колена. Именно это я и собиралась надеть завтра, чтобы продолжить поиски. А искала я своих родственников. Однажды мне приснилась очень милая семья - высокий статный мужчина, женщина чуть пониже ростом с длинными светлыми волосами. Она казалась намного красивее меня, может быть, ей удалось бы соперничать с Синтией. Мы с сестрой не были похожи, ведь мистер и миссис Брендон всего лишь мои опекуны. Родной мой отец погиб, когда мне было одиннадцать лет, во время Филиппино-Американской войны, а мать умерла при родах. После окончания войны мой родной дядюшка Перри (брат отца) стал моим опекуном вместе со своей женой Дарси. Тогда мне не очень нравилось жить с ними, не в восторге я была от этого и теперь. Миссис Брендон любила называть меня «Алисой», мне же больше нравилось имя, данной отцом – Элис. Синтия была намного красивее меня. Ей было всего восемнадцать, но в душе она, возможно, была старше меня. Ее длинные светлые волосы, завитые в аккуратные локоны, прекрасно гармонировали с синими глазами очень редкого яркого оттенка. Мои же волосы не доставали и до плеча, были русыми от рождения и не поддавались укладке. Да еще и ростом я не вышла – не больше метра сорока. Поиски были для меня очень важны. Когда я впервые рассказала дяде Перри о своем предчувствии (это было за несколько дней до аварии, в которой сильно пострадал его лучший друг), он предложил мне выспаться. После аварии он и слышать ничего не хотел о моем предчувствии. Семья же из моего сна казалась такой дружелюбной, такой понятливой. Я даже не знала, кем мне приходятся эти люди.