Mint chocolate

      Проспав всего лишь 4 часа, Нура просыпается. Она помнит всё, что случилось сегодняшней ночью. Она чувствует стыд. Стыд перед неизвестными ей людьми: оторвала от вечеринки, заставила ухаживать за собой, случайно заснула не у себя в постели, принудив тем самым, спать Вильяма на неудобном диване. Ей хотелось сбежать от сюда куда подальше. Не возвращаться больше в комнату, общежитие, школу.       Однако без простейшей благодарности она не могла никуда уйти. Не увидев Вильяма в комнате, Нура взяла со стола маленький листок, оторванный от каких-то конспектов, и написала «Спасибо! Мне срочно нужно идти». Почти выбежав из комнаты, она быстрыми шагами направилась к своей комнате. Казалось, что она не успеет дойти, так как комнаты Вильяма и Нуры находились почти в разных концах коридора, и ей придётся смотреть на своего спасителя, бегающими от волнения глазами.       Дверь умывальника открывается в один момент с дверью в комнату Нуры. Теперь не нужно будет неуклюже отмазываться.       В своей комнате Вильям снова ощутил запах ненужности и покинутости. Единственная жизнь осталась на помятых простынях и подушке. Но и она испарялась с каждой минутой, превращаясь в аромат выдавленных на палитру масляных красок. Ему не удалось оставить рядом с собой прекрасную беловолосую девушку, которая светилась в этой серой потускневшей комнате. Подойдя к столу, он увидел тот самый листок со словами, написанными рукой Нуры. - Куда же тебе нужно было срочно идти в 6 утра в выходной день?- обращаясь к записке, спросил Вильям.       Позавтракав лишь закуренной сигаретой и горьким кофе, парень решил продолжить картину с зимним пейзажем, что стояла на мольберте рядом с окном. Его это всегда успокаивало и отвлекало. Отвлекало от мыслей об одиночестве, от того, что ему придется поступать туда, куда он не хочет просто, потому что его отец так сказал, «этот бизнес - наше семейное дело», от нескончаемых упрёков, что он не может бросить эту работу, что эта «мазня на картонке» не принесёт ему ни денег, ни славы, ни хорошей жизни. Деньги для Вильяма не были проблемой – его картины продавались, тем самым, принося ему славу. Его хорошая жизнь должна была сложиться в творческую сторону, а не в сторону наискучнейшей работы. Вильям никак не мог поддаться своему отцу. Это признак слабости и трусости, поэтому борьба всё ещё будет продолжаться.       Вот только белый снег, голубизна неба, изящные ветви деревьев, деревянный домик с затопленной печью на холсте не приносил сегодня умиротворения Вильяму – всё это служило напоминанием о прелестной Нуре.       Картина опять не увидела своего конца.       Проходила неделя. Нуру было сложно где-либо подловить. Вильям знал, что она тут. Свет в комнате сдавал её. Он мог не выключаться долгое время и парень, хмурясь, проходил рядом. Стучать и дожидаться ответа было бессмысленно, сколько бы Вильям не стоял рядом с комнатой. Нура как будто видела через какую-то щелочку, что рядом стоит тот самый парень, который помог ей. Чего же ей стоило выйти и поговорить с ним? Ничего. Но Нура упорно продолжала прятаться, будто за ней пришла смерть с блестевшей даже во тьме косой. Однако долго эти прятки не могли продолжаться.       2 часа утра. Нура снова не спит из-за нахлынувшей работы по новой статье. Выпитые чашки кофе и усталость заставляют её выйти из своего уютного уголка. Недовольство по отношению к себе начинает в ней накапливаться огромным комом. Она бы вылила всю свою злость на первого попавшегося ей на пути человека, а потом дико корила бы себя за это. Нура понимает, что нельзя обращаться с людьми плохо, тем более, если они не виновны в твоих неудачах. В своих поражениях виноват лишь сам человек и карать должен себя, а не выливать всё на других. У всех людей свои проблемы, и если каждый начнёт винить невиновного, не останется никого, кто бы ни был заключен за решётку.       Только сейчас Нура забыла об этом правиле.       - Нура, подожди, хватит бегать от меня,- пытаясь говорить тихо, сказал Вильям, вышедший из комнаты.       - У меня нет времени,- не оборачиваясь, сказала Нура.       - Да постой ты,- хватая немного грубо за руку, произнес парень.       - Отпусти меня!- почти переходя на крик, сказала блондинка.       - Ты не можешь вот так поступать.       - Как?       - Нура, давай мы зайдем в мою комнату, выпьем какао, поговорим? М?- с надеждой в глазах, попросил Вильям.       Но девушка была холодна и тверда в своих словах.       - Хватит преследовать меня. Если ты помог человеку – это не значит, что он обязан пить с тобой какао и говорить. Да, спасибо. Я уже благодарила тебя. Но перестань доставать меня. Чего ты хочешь этим добиться? Что я прыгну голой к тебе в постель? Нет. Хватит строить из себя крутого парня и думать, что из-за твоей милой мордашки с тобой переспит любая, стоит только щелкнуть тебе пальцем. Ты очередной самовлюбленный манипулятор, который в конце своей никчёмной жизни останется ни с чем. Ни капли любви, заботы и уважения ты не получишь. Хватит быть таким самонадеянным.       Рука Вильяма, державшая хрупкую мраморную руку, ослабевала свою хватку с каждым словом. Мир в голове парня разрушен, будто стекло, о которую ударили железной кувалдой. Ни единого звука он не издал в ответ, лишь помахав головой, он ушел в, поглощающую всё больше с каждым шагом, темноту. Сомнительное «прости» осталось висеть в воздухе едким запахом.       Теперь уже не было сомнений, что Вильям возьмет на себя роль прячущейся Нуры. Она никак не могла заставить говорить его. Когда он был один, Нура подходила к нему. Но в одиночестве Вильяму было легче делать вид, что её нет. Девушка всегда в ответ получала равнодушный уход.       - Вильям, к тебе обращается та симпатичная девушка,- сказал как-то Крис, когда заметил Нуру, говорящую в пустоту.       - Не обращай внимания. Она думает, что нравится мне. Вот и привязалась. Скоро ей надоест.       - Тогда, раз она тебе не нужна, может я…- Крис не смог договорить свою мысль. Вильям, догадавшийся о неприятных мыслях Криса, остановил его одним лишь злым взглядом.       Хоть он и не мог поговорить с Нурой, но и дать кому-то в обиду её не позволяла давящая симпатия по отношению к девушке. Крис хотел узнать, что же такого она натворила, что Вильям не может уделить ей чуточку своего внимания, строя из себя эгоцентричного мудака.       - Не забивай себе голову всякой чепухой, Крис, - пытаясь перекричать музыку на одной из вечеринок, сказал Вильям.       Как-то на обеде Нура решила вернуться в общежитие. Ей совсем не хотелось находиться в обществе своих подруг, которые говорили о вечеринках старшекурсников. Это приводило её в уныние, потому что один из этих старшекурсников не хочет говорить с ней, открыто игнорируя и возможно даже немного унижая её этим. Всё внутри Нуры никак не могло обрести гармонию, пока она не извинится за своё неподобающее поведение. Каждый день она карала себя за то, что так несправедливо поступила с Вильямом. Никто не заслуживает злости по отношению к себе, особенно со стороны неизвестных людей. Никто не имеет права оскорблять людей за глаза. Никто не должен страдать за чужие ошибки. Никто не может давать себе такую волю, как это сделала Нура.       Смывая уличную пыль с лица, Нура думала, как бы подловить Вильяма так, что он не сможет уйти от разговора. Удачно оставленный ключ в замке двери парня, дал шанс девушке. Нура постучалась, и Вильяму было уже некуда деться, потому что дверь он открыл.       - Чего тебе? – грубо бросил он ей.       - Ты забыл ключи в дверях.       - Да, спасибо. Пока.       - Нет, стой.       - Что ещё?       - Может стоит уже прекратить это?       - У меня нет времени на всякие глупости. Это всё, что ты хотела сказать?       - Можно я войду?       - Нет.       - Ладно. Тогда весь коридор услышит наш разговор. Так вот…- Вильям не дал ей договорить, потянув за руку внутрь комнаты.       - Говори и проваливай.       - Мне не стоило грубить тебе тогда. Я очень сожалею. Ты не достоин такого отношения к себе. Я не думаю о том, что ты ничего не добьешься в жизни. Ты умный парень, и это очень по-детски вести себя вот так. Пожалуйста, прости меня. Нет, я не требую того, чтобы мы дружили или что-то ещё. Просто дай мне спокойствие, сказав, что не держишь зла на меня. Да, такие слова очень ранят. Я осознаю свой ужасный поступок, и как я была не права. Я не думаю о тебе так, больше не думаю. Это были мои мысли, оставшиеся от первого впечатления о тебе. Но тот день, когда вы помогли мне, изменил всё моё отношение. Когда я нагрубила тебе, я была не в духе: статья никак не получалась. Да, ты не виноват в этом, поэтому я бегаю за тобой в надежде получить прощение, - не отрывая взгляда от глаз Вильяма и подойдя максимально близко, сказала Нура.       Её рука, будто бы поднялась на последних словах, чтобы прикоснуться к лицу юноши, но в страхе опустилась обратно. Такого она не могла себе позволить. Да и не была уверена ни в своих чувствах, ни в том, что о ней сейчас думал Вильям. Однако непослушные пальцы в мимолетном кротком движении задели грубые пальцы Вильяма. Очевидный ответ встал перед ними.       Расстояние между ними было слишком мало, чтобы говорить о том, что они не испытывали чувств симпатии к друг другу. Уже не нужен был ответ от Вильяма. Всё сделало нежное прикосновение бледно-розовых губ в чувственном поцелуе. Горьковатый вкус недавно выкуренной сигареты остался тлеть на светло-коралловых губах Нуры.       - Я не могу расстраивать тебя,- гладя тыльной стороной руки немного порозовевшие щёки Нуры, сказал Вильям.       Вильям приготовил им какао и предложил свежие норвежские вафли, купленные в пекарне, расположенную недалеко от общежития. Взяв кружку с какао со стола, Нура направилась к окну.       - Ты рисуешь?       - Ну, бывает.       - Мне нравится. Выглядит очень живописно. Прям ощущается щипающий за щёки мороз и уютное креслице с пледом в теплом домике бабушки. И запах вкуснейших блинов с не менее ароматнейшим травяным чаем. Эх, прям поскорее захотелось зимних каникул, - мечтательно улыбаясь, сказала Нура.       - Таких комментариев по поводу моих работ ещё никто не говорил, - обнимая девушки сзади, сказал Вильям, - только она ещё незакончена. Начал уже недели три назад, всё никак не могу собраться с мыслями, чтобы завершить начатое.       - Когда снова приступишь, обязательно позови меня. Это будут отличные фото для моей новой статьи.       - Статьи? Ты пишешь о художниках? – недоумевая, спросил юноша.       - Мне сейчас пришла идея написать о тебе, - поворачиваясь лицом к Вильяму, сказала Нура. А глаза так и горели желанием побыстрее начать. В её голове был уже построен целый план для статьи. – Я хочу, чтобы о тебе узнало как можно больше людей. У тебя ведь ещё есть другие работы здесь?       - Ну, парочка есть. Но не думаю, что это хорошая идея.       - Ты серьезно? Почему?       - Потому что мой отец не хочет, чтобы я становился художником. Ему не нравится всё вот такое. Он хочет, чтобы я продолжил этот его чертов бизнес, - нарастающее расстройство было видно на лице Вильяма.       - Не слушай никого. Следуй к своей мечте и к своим целям. Зачем тебе жизнь, если ты не будешь радоваться каждому наступившему дню, отправляясь в какой-нибудь серый офис? Я бы просто покончила жизнь самоубийством. Хочешь так же? Нет, я вижу огонь в твоих глазах. Ты станешь великим художником.       - Ты изумительна, - Вильям не смог снова сдержаться от поцелуя.       - Значит, пишем статью, - радостно произнесла Нура.       Допив какао, Вильям вышел, чтобы помыть стаканы. В это время Нура снова подошла к окну. Убрав штору, она заметила розово-лиловый цветок орхидеи. Она была немного удивлена, ведь больше цветов в комнате не было. Цветок стоял на какой-то черно- красной коробке. Ей стало вдруг интересно, что за такие метафоры вокруг этих предметов. Подвинув немного орхидею, светловолосая девушка увидела, что на коробке золотыми буквами написано «Вильям». В этот же момент вернулся и сам Вильям.       - Эм, Вильям, можно тебе кое о чём спросить?       - Ну.       - Что это за коробка под цветком? – поворачиваясь лицом к Вильяму, спросила Нура.       - Эм, думаю, тебе лучше не стоит знать об этом,- ставя кружки на стол, сказал Вильям.       - Почему? – подняв бровь, поинтересовалась девушка.       - Ты потом перестанешь общаться со мной.       - Нет, обещаю. Я думаю, у тебя найдется объяснение тому, что там внутри.       - Ладно. Можешь открыть, - садясь на угольно-черный диван, сказал шатен. Аккуратно убрав охранника с коробки, Нура задумчиво смотрела на предмет её интереса. Решив, что лучше открыть рядом с Вильямом, она села на диван. По Вильяму не было заметно, что его волнует происходящее, потому что сейчас он надеялся на благоразумность своей девушки, поэтому он сидел вытянув вперед ноги и растянув свою руку на спинке дивана. Взора с коробки никто не отрывал. Тишина начинала давить. Нужно действовать.       Откинув резким движением рубиново-красную крышку с коробки на пол, Нура оцепенела. В чёрном шёлке лежал такой же чёрный блестящий пистолет.       - Нура, посмотри на меня,- наклонившись к лицу девушки, попросил Вильям,- а теперь вдох, выдох. Не беспокойся. Это подарок отца, на случай, как он сказал, угрозы моей или близких мне людей жизни. Но я в никого не стрелял, пользовался им только, когда отец хотел меня научить и уж тем более никого не убивал. Ты же веришь мне?       - Почему ты хранишь его тут?       - А где же ещё? Вдруг и вправду пригодиться.       - Ты же не станешь убивать человека?       - Если он попытается убить меня, то мне не останется выбора.       - Тебя же могут посадить,- глаза цвета василька, бегали в волнении по комнате.       - Это будет самозащитой. Нура, тебе не стоит волноваться. Никто не будет нападать на меня, - обнимая девушки за плечи, сказал Вильям.       Черная матовая коробка всё ещё лежала на коленках девушки, а Вильям, гладя белые локоны девушки, говорил, что никогда не будет трогать его ради Нуры. Эта ужасная кровавая коробка всегда будет находиться под невинными цветами.