Страх. Похоть. Грязь.

      — Что дальше? — сдержанно повторяю я, не получив ответа на предыдущий вопрос.       Его уголки губ тянутся вверх, но это далеко не улыбка, излучающая радость. Скорее болезненная попытка. Способ отгородиться, натянуть маску. Несколько минут назад я бы прыгнула на него, начала крыть матом, бить по щекам — лишь бы он убрал со своего лица это выражение. Несколько минут назад… Не сейчас. Не после его грёбанных слов. Сейчас я просто буду стоять и смотреть на него, не испытывая совершенно никаких чувств. И плевать, что внутри всё сжимается. Плевать же, да? Ему ведь тоже плевать.       Поднялся со стула. И всё дрогнуло. Я дрогнула. Делает мельчайший шажок ко мне и наши тела касаются друг друга. Плева-ать. Мне абсолютно. На-пле-вать.       Поднимает руку, обхватывает ею мою шею. Толкает к стене. Сжимает горло. Я не боюсь, нет, наоборот, извиваюсь в его руке, будто… Нежась? Нет, мне ведь плевать.       Его рука поднимается к моему подбородку, слегка поглаживая. Затем к щеке, а дальше — к волосам. Дёргает вниз и я выгибаюсь. Наклоняется за мной, обжигает своим дыханием. Мне плевать-плевать-плевать!       Его губы накрыли мои. Я моментально отвечаю на поцелуй. Кастиэль кусает мою нижнюю губу — грубо, властно. Проглатываю собственный стон. Твою мать, мне далеко не плевать.       Отрывается от меня, смотрит в глаза. Мой взгляд мечется по комнате, лишь бы не встречаться с его глазами. Такими холодными… Такими серыми…       Вновь тащит за волосы, в этот раз заставляя посмотреть на него. И я смотрю. И ничего не вижу в его взгляде. Там пусто, прямо как у меня было несколько минут назад. Когда из-за твоих чёртовых слов, поменялась моя хреновая жизнь. Почему там так пусто?       Почему?       — Я не прошла проверку? — вопросительно поднимаю бровь, говоря чистым голосом, чему сама была удивлена.       Я думала буду задыхаться после того, как он меня поцеловал.       Он меня поцеловал. Надо ли мне объяснять, что это был мой первый настоящий поцелуй?       После моего вопроса он улыбнулся. И на секунду мне показалось, что это было искренне, по-настоящему. Но взгляд его говорил об обратном. Там были всё те же стальные, серые глаза, которые не излучали абсолютно ничего.       Его рука вновь на моей шее, сжимает почти больно. Судорожно глотаю воздух губами, даже мысли нет о сопротивлении. Он закрывает глаза. Ослабляет хватку и вовсе поглаживает пальцами ключицы.       Разворачивается. Уходит.       Разочарованно выдыхаю. Получается слишком громко. Парень бросается ко мне, я лишь смотрю в его глаза. Он прижимается ко мне так сильно, что вталкивает в стенку. Резким движением руки закрывает мой рот, невольно я ударяюсь головой о стенку. Не обращаю на это внимания, что делает и он. Его рука плавно перешла к волосам, заправляя светлую, выбившуюся прядь за ухо. Он прильнул к моим губам. Почти яростно. Как будто это ему необходимо. Уже собираюсь ответить на поцелуй, открываю рот, но он отстраняется от меня.       — Нет. Ты не прошла проверку, Грета.       Раздался оглушительный треск. Что-то хрустнуло, сломалось. Окончательно спустилось на дно. На дно, где не кислорода не хватит, что найти выход. Потому что его нет. Выхода нет. Это тупик, конец, всё, расходимся. Мы так и не дожили эту хренову жизнь. Сколько раз мне приходилось унижаться? И именно сейчас, именно в этот ёбанный момент, именно с ним, именно из-за его чёртовых слов. Сплошное противоречие: то он называется меня шлюхой, из-за чего я и начала вести себя так; то целует так, что ради повторения я готова сейчас пойти и спрыгнуть с крыши. Серьёзно. Я спрыгну с крыши.       — Скажи мне спрыгнуть с крыши, — срывается сумасшедшее с моих губ.       — Что? — его глаза округляются, Кастиэль вновь подходит ко мне.       — Скажи. Мне. Спрыгнуть. С крыши.       — Ты свихнулась что-ли?       — Просто скажи мне это. СКАЖИ! — мой крик раздался по комнате эхом.       Он хватает меня за волосы и грубым движением тянет к себе. Моя голова расположилась на его груди, она так часто вздымалась, я наслаждалась этим. Парень гладил меня по волосам, которые секунду назад чуть не вырвал, притягивая к себе. Я дрожащими руками обняла его. Не сопротивляется. Сильнее прижалась.       — Я отвезу тебя завтра в бордель.       Лучше бы ты молчал.       Глаза предательски защипало и я оттолкнула парня.       — Да. Хорошо. Окей. Без проблем. Конечно! — истерично бормотала я.       Он снова подходил ко мне. Что ты делаешь? Сам себе противоречишь. Отойди, Боже. Сколько можно надо мной издеваться?       — Нет! — и он остановился. — Мне нужно побыть одной.       Кастиэль ещё немного постоял, будто взвешивая все «за» и «против», но всё же ушёл.       Я села на пол. Пристрелите меня, убейте. Просто не дайте мне чувствовать всё это дерьмо. Я не хочу. Нет, нет, нет.       Не понимаю, что делаю — просто бегу. Мысли путаются, в голове кавардак. Единственное правильное решение — вот оно. Я стою на крыше особняка. Четыре этажа — это насмерть? Сразу? Без боли? Пусть будет так, прошу. Я не могу переносить как этот отвратительный воздух удушает меня.       — Ну мать твою! Знал же! — яростно послышалось сзади.       Боже, нет. Уйди-уйди-уйди-уйди.       Я ступаю ближе к краю. Сейчас. Это не больно.       — Ты не сделаешь этого, — опять этот мерзко-холодный тон.       — И почему же?       — Потому что я так сказал.       — Прости, не всё зависит от твоего решения, — оборачиваюсь к нему, но не двигаюсь с места.       Всё так же близко к краю. Одно движение — и всё действительно закончится. Я больше не увижу его. Никогда.       — Подойди ко мне, — руками манит к себе.       Слёзы обжигают щёки, ну нет. Что за хреново чувство? Уйди, убирайся из моей головы!       — Ну же, — а он всё ждет.       Это то самое, что люди называют «любовью»? Влюбиться в человека, который довёл тебя до суицида? Нет, это просто какое-то отклонение в моём мозгу.       Выдыхает. Ловлю каждое его движение.       — Ну зачем ты это делаешь?       — Так будет легче, — пожав плечами, выдавила из себя я.       — И ты действительно спрыгнешь? — медленно киваю. — Ради меня?       Снова кивок. Его уголки губ ползут вверх. Почти безумно.       А в глазах та самая пугающая пустота, невозможно понять о чём он действительно думает.       Смотрю в его глаза, он молчит. Принимаю это как… Разрешение? А если бы он не «разрешил» я бы спрыгнула?       Делаю шаг назад и падаю — всё так и смотря на него, в эти чёртовы глаза.       — Юс, сейчас! — парень кричит в трубку, как ненормальный.       Вокруг всё плывёт и такая давящая тишина в ушах. Будто облегчение. А перед глазами все ещё он. Безумно улыбается, тем самым топча последние минуты жизни. Я закрыла глаза: наверное, так будет проще, правда?       Спиной ощущаю мягкость. Чёрт, просто скажите мне, что я провалилась. Щупаю руками — матрас. Хренов матрас, который не дал мне подохнуть!       Открываю глаза — а там стоит он, на крыше, смотрит на меня и улыбается. Как-то даже по-доброму, как-то облегченно. Нет, мне определенно показалось, я просто ещё не отошла. Невольно протягиваю руку вверх. К нему. А тот только лишь усмехается.