Пылкая страсть

      Прошло около восьми дней после того, как Кино и Стелла поговорили. С того дня время во дворце будто остановилось, ведь все действия, что происходили в течение этих четырех дней, были одинаковыми. Кино все время сидел в кабинете, Стелла сидела в своей комнате, Кризалис и Майкл у себя в покоях, а слуги… А что слуги? Слуги, как и всегда, выполняли свою работу. Но было что-то повторяющееся в каждом дне, что угнетало и давило на всех. Интересно, что же это было?

***

      Двери в комнату Стеллы открылись. Сама девушка сидела на диванчике возле окна, читая книгу. Переведя взгляд на вошедшего, Кристелл встала с дивана и постаралась улыбнуться. К ней никто не заходил уже около недели, потому что она попросила не тревожить её. К ней только иногда заходила Анна, принося ей еду.       Милане, обведя взглядом комнату, посмотрела на Стеллу. Взгляд женщины был каким-то серьезным и в то же время печальным.       — Здравствуйте, — тихо произнесла Кристелл, пытаясь вновь улыбнуться.       — Здравствуй-здравствуй, — покачала головой рыжеволосая, хмурясь, подходя к светловолосой. — Милая, как ты? — обеспокоенно спросила Милане, присаживаясь вместе с девушкой на диван. — Я слышала о том, что случилось… Ты в порядке?       — А… Я… — начала мямлить Стелла, не находя нужных слов. — Да, вполне… — не нашла ничего лучше она, отводя взгляд. — А откуда вы знаете?       — Это не так важно, — печально улыбнулась женщина, кладя свою ладонь светловолосой на плечо, перед этим убирая упавший на него золотистый локон. — Стелла, мне… Рассказали мои слуги, что ты приходила дня четыре назад к Кино. Ты действительно хочешь вернуться в мир людей?       — Госпожа… — Стелла нахмурилась, опуская взгляд в пол. — Мне… Очень сложно находиться здесь. Другого выхода у меня нет.       — Милая, из каждой ситуации есть как минимум два выхода, одного быть не может, — Милане опечалено глянула на светловолосую. — Поступок моего племянника действительно ужасен, но…       — Госпожа…       — Милая, называй меня по имени…       — Хорошо. Милане, Вы меня не совсем понимаете… Кино можно понять, но…       — Я про это и говорю, — рыжеволосая тяжело вздохнула. — Поступок нашего принца можно понять, ведь вы поссорились до того, как вы… — женщина театрально прокашлялась. — Ты ведь винишь не только его, верно? Скажи мне, что ты чувствуешь?       — Милане, вы уже третья, кто спрашивает меня об этом, — Стелла вздохнула, отводя взгляд. — Я за эти дни много чего перечувствовала… Боль, отвращение, ненависть, любовь, печаль, грусть, сожаление, даже чувство вины… Но все эти чувства затмевает страх. Я не могу его побороть.       — Кино оставил на твоем сердце большую рану, — произнесла Милане, вкладывая ладони девушки в свои. — Милая, ты сделала слишком поспешный выбор. Тебе стоит еще раз подумать. Нет, я не пытаюсь как-то в твоих глазах выгородить своего племянника, я пытаюсь сделать так, чтобы ты поняла саму себя и сделала тот выбор, о котором потом не будешь жалеть. Тебе ведь он нравится, да?       Стелла перевела взгляд на Милане, вздрагивая. Да… Все уже догадались о том, что он ей нравится. Но никто не может понять, как больно ей находиться в его компании. Будь её воля, она бы пошла к нему и прокричала, что любит. Она бы рано или поздно это и так сделала, если бы не события двухнедельной давности…       — Мне… — Кристелл опустила взгляд в пол. — Да, это действительно так.       — И ты все же хочешь уехать? — Милане глянула на девушку.       — Я… Да… И… Нет. Я не знаю, — честно призналась Стелла. Прошло уже около двух недель после того случая, но она все еще не могла решить, что ей делать. — Простите… — Кристелл сжала в руках книгу, что читала. — Я действительно не знаю, что мне делать…       — Но за что ты извиняешься? — Милане улыбнулась. — Знаешь, ты… Такая милая, добрая… Ты напоминаешь мне Анабель в молодости, только ты… Сильнее. Анна после того, как над ней надругался Карл, очень долго плакала и страдала, а ты уже пытаешься улыбаться.       — Не поймите меня неправильно. Я просто не хочу расстраивать и огорчать других своими проблемами, — произнесла Стелла.       — Ты действительно милая, — улыбнулась Милане. — Я бы хотела видеть рядом со своим племянником именно такую девушку, как ты, — призналась рыжеволосая. — Но решать тебе… Ладно, я пойду, — кареглазая встала с дивана, переводя взгляд на задумавшуюся Кристелл. — Подумай, милая, подумай… Твое решение было принято слишком быстро. И не упусти шанса… Ведь за долгие размышления можно поплатиться, — произнесла она, направляясь к двери. — И никогда не забывай, что любовь поможет преодолеть любые трудности, даже те, которые так сложно забыть, — кинула она ей напоследок, закрывая дверь.       Стелла тяжело вздохнула. Осталось около четырех или пяти дней до того, как в мир демонов прибудет Карлхайнц. И она вернется с ним в мир людей. Заживет своей жизнью. Вернется в школу. На последний год обучения. Окончит её. Получит образование. Найдет достойного парня. Будет жить и радоваться жизни. Но…       Хочет ли она именно этого?       Она начинала сомневаться в своем выборе. Начала задумываться над тем, правильно ли поступила, когда пришла к Кино и заявила, что хочет уехать и что больше не хочет его видеть? Она сомневалась в своих словах. Сомневалась.       Девушка отложила детектив, который читала, и подобрала ноги, прижимая их к груди. Так много всего навалилось. Она уже не знала, что ей делать.       Кристелл опустилась на лежащую на диванчике подушку и прикрыла глаза, прижимая её к себе, чувствуя очередную сонливость. Она не может нормально спать уже шестой день. Ей день через день сняться странные сны. И в каждом из них она видит себя и Кино…       Стелла открыла глаза. Перед её взором предстал темный потолок. Ничего не поняв, девушка поднялась, осматриваясь. Она лежала на холодном полу в какой-то комнате. Эта комната ей напоминала детскую, ведь у стены стояла детская колыбелька.       Кристелл встала с пола, подходя к детской кроватке, присаживаясь. В колыбельке лежал маленький малыш месяца три от роду. Он мирно спал, явно не собираясь просыпаться из-за рассматривающей его девушки.       — Кино, милый, пора просыпаться, — послышался чей-то звонкий голос. Мимо Стеллы прошла Анабель и вынула из колыбельки маленького Кино.       В глаза Кристелл ударил яркий свет, заставивший её зажмуриться. У неё создалось впечатление, будто она тонет, ведь дыхание резко перехватило. Распахнув глаза, она заметила, что вновь лежит на холодном полу, но на самом деле она лежала на каменной дорожке у клумб с цветами.       Черно-лиловые тюльпаны. Нежные розовые розы. Кроваво-алые розы.       Приподнявшись, Стелла вздохнула с облегчением, осознавая, что она находиться в том самом саду Анабель. Встав на ноги, Кристелл осмотрелась. На её же удивление, она не заметила Анабель, которую искала взглядом.       — Вот мы вновь встретились, — послышался её голос, и Стелла резко развернулась, видя идущую по направлению к ней темноволосую королеву. — Рада тебя видеть, Стелла, — улыбнулась женщина.       — И я Вас, — улыбнулась в ответ Кристелл.       — Стелла, я вновь ворвалась в твое сознание не просто так… — внезапно произнесла королева, опуская взгляд в пол, прикрывая глаза.       — Вы знаете о том, что случилось… Да? — догадалась Стелла, подмечая, что уже все обо всем знают.       — Признаюсь, я очень огорчена. Я не думала, что мой сын сделает такое с тобой. Мне абсолютно все равно на предыдущих его девушек, которые были лишь игрушками, поэтому я хочу поговорить с тобой, — Анабель улыбнулась. — Стелла, ты ведь сомневаешься сама в себе, верно? Ты уже начала жалеть о том, что сказала моему сыну, что хочешь уехать и больше никогда его не видеть, так?       Стелла отвела взгляд в сторону. Сначала Милане, теперь Анабель… На самом деле Стелла не была против, что ей помогают разобраться в себе, но разобраться она, как назло, все никак не могла.       — Стелла, дорогая… Тебе нельзя возвращаться в мир людей, — произнесла Анна, касаясь пальцами ладони девушки. — Ты должна остаться в мире демонов. Ты должна сделать правильный выбор, чтобы потом Карл не использовал тебя и твоих близких в своих целях.       — Целях? — повторила Стелла, не понимая. — Я не понимаю, о чем Вы…       — Ты поймешь… Ты ведь уже поняла, что значили мои прошлые слова…       — Да, — задумалась Кристелл, вспоминая слова Анабель. — Вы говорили о выборе и о скором падении… Так это вы говорили о том, что случилось между мною и Кино.       — Я предчувствовала, что между вами что-то случиться, но я не думала, что произойдет именно такое, — вздохнула женщина, прикрывая глаза. — Выслушай меня сейчас очень внимательно… Я знаю, что тебе очень тяжело находиться рядом с моим сыном после того, что он сотворил, но он единственный, кто сможет сделать тебя действительно счастливой. Я вижу всю твою судьбу. Если в ней не будет моего сына, то, к сожалению, твоя жизнь будет не такой, какой хочешь ты. Карл не позволит тебе и твоей семье жить нормально. Тебе тяжело, но ты должна сделать правильный выбор. Я хочу, чтобы ты была счастлива. И ты будешь счастлива. Не ошибись, Стелла… На этом я закончу. Мы еще встретимся, а пока… Проснись, — в глазах девушки потемнело, а земля ушла из-под ног.

***

      — Мама? — Кино увидел вдали знакомый силуэт матери. Она решила поговорить и с ним, все же она имеет право обсудить дела своего ребенка с ним.       Анабель шла по направлению к нему размеренной походкой, пока не подошла практически на расстояние вытянутой руки. Она подняла голову вверх, все же сын был выше неё, и посмотрела на него осуждающим взглядом, тяжело вздыхая.       — Кино… — произнесла она, прикрывая глаза. — Сынок, что же ты делаешь? Почему ты так поступил с Кристелл? — женщина положила свою руку сыну на плечо, глядя ему в глаза.       Сакамаки отвел взгляд в сторону, чувствуя, что этот разговор будет долгим.       — Не думаю, что ты поймешь, — спокойной произнес он, не меняясь в лице.       — Думаешь, мать не сможет понять своего ребенка?       — Если бы я был тебе дочерью, то, может, и поняла бы, а так…       — Кино, — Анабель нахмурилась. — Посмотри на меня, — принц, не став перечить, перевел взгляд на мать. — Милый, так нельзя поступать. Когда-то ты сказал мне, что никогда не будешь похожим на своего отца, но… Мне больно от осознания того, что ты поступаешь так же, как он, — выражение лица темноволосого стало удивленным. — Я не успела рассказать тебе, — Анна отвела взгляд в сторону. — Я узнала о своей беременности через две недели после того, как Карл изнасиловал меня. Я не рассказывала, потому что не думала, что мой сын поступит так же. Да, я знаю, что ты поступал так с некоторыми другими смертными, но эта девочка… Она не такая, как другие, — Анна коснулась пальцами упавших на лицо волос принца, убирая их. — И ты… Ты тоже не такой, как все…       — Достаточно, — спокойно произнес Кино. — Не нужно мне вычитывать морали. Она уже сделала свой выбор. В конце концов, она имеет право жить в своем мире. Мне остается только отпустить её.       — Но ты ведь этого не хочешь, — Анна нахмурилась, ловя на себе удивленный взгляд алых глаз. — Матери не важно, кто у неё — сын или дочь. Она всегда поймет своего ребенка. И я понимаю тебя. Кино, — женщина сделала шаг вперед, беря сына за руку. — То, что ты чувствуешь к этой девочке, — это и есть любовь. Прими её. Может, ты еще не до конца понял это чувство, все же ты наполовину вампир, а вампиры, в отличие от демонов, подавляют практически все чувства в себе. Но ты поймешь. Только не отпускай её, иначе поймешь, что для бессмертного потерять того, кого полюбил, очень больно... — произнесла Анна, прикрывая глаза.       — Она не хочет меня видеть. Она сама это сказала… Поэтому я…       — Кино, — тон Анабель стал тверже. — Не надо обращать внимания на эти слова, ведь она сама уже в них сомневается. Она любит тебя. Это увидит даже ребенок. А почему ты этого не видишь?       — Я вижу… Прекрасно вижу. Но что я могу, если она желает уйти отсюда и больше не знать меня? Она просто хочет забыть… — Кино нахмурился.       — Она не сможет забыть тебя. Не сможет забыть того, что между вами произошло. Она всегда будет вспоминать об этом. Так помоги же ей… Она сама придет к тебе. Поэтому скажи ей все, как есть… Ты привык скрывать свои чувства, как, собственно, делают вампиры, но ей расскажи. Расскажи, что чувствуешь. Она поймет тебя и твои чувства. Она примет тебя таким, каким ты являешься. Только не оттолкни её, — произнесла Анабель, после чего печально улыбнулась, видя в глазах сына недовольство.       — Я тут вспомнил тот случай, когда случайно разбил вазу дяди. Ты меня тогда весь вечер отчитывала, — произнес он, усмехаясь.       — Но здесь ведь не ваза является причиной этого разговора, — посмеялась Анабель.       — Знаю, мам, знаю… — произнес Кино, вздыхая. — Спасибо… Действительно. Если честно, то после твоей смерти я стал каким-то другим. Я долго не мог смириться с тем, что тебя нет. Но ты даже после своей смерти не оставила меня. Спасибо, — еще раз произнес вампир, печально улыбаясь.       — Я всегда буду рядом. Об этом можешь не волноваться… Карл или кто-то другой… Трудности, проблемы… Ты справишься со всем. Я это знаю. А я всегда буду рядом, — Анна улыбнулась. — А теперь… Пора просыпаться. Я не могу задерживаться в твоем сознании, так как моё время ограничено. Думаю, ты все-таки что-то вынес из нашего разговора, поэтому надеюсь, что ты больше никогда так не поступишь с ней. Удачи тебе, — улыбнулась ему Анабель, после чего, превратившись в туман, рассеялась.       Кино открыл алые глаза, осматриваясь. Приняв сидячее положение, он убрал упавшую на лицо челку, тяжело вздыхая. Встав с кровати, принц направился к Кристелл.       Зайдя в комнату девушки, он осмотрелся. Стелла лежала на диване и, судя по спокойному выражению лица и плотно сомкнутым векам, спала. Подойдя к дивану, он присел рядом с ним на одно колено, вглядываясь в лицо спящей девушки. Его ладонь потянулась к её лицу, после чего холодные пальцы коснулись нежной кожи.       Проведя пальцами по щеке, он спустился чуть ниже, касаясь алых губ, после чего переходя на шею, убирая упавшие на лицо золотистые локоны.       Её выражение лица было таким умиротворенным. Неужели все смертные во время сна так мило смотрятся? Вампир тяжело вздохнул. Он вспомнил, какое выражение лица у неё было в ту ночь, когда она умоляла его остановится. Любовь? Чувства? В ту ночь он не задумывался о таком. Ему просто хотелось сбить пыл слишком наглой смертной, что посмела высказывать ему что-то, что ей самой даже было не дано понять.       Кино выровнялся, разворачиваясь к девушке спиной и обводя взглядом комнату. Его внимание привлекла лежащая на кровати тумбочке у дивана, на котором спала Стелла, книжка. Подойдя к тумбочке, парень взял её в руки, рассматривая.       Книга была в розовой обложке, так еще и с рисунком милого розового котенка с большим красным бантом. Большими буквами была выведена надпись «Личный дневник». Усмехнувшись, вампир открыл первую страницу дневника, вчитываясь в написанное.       06.04.2016       Что же… Вот и начался мой одиннадцатый новый учебный год*. Как обычно, линейка была пафосной. И чего стоило ожидать от нашей школы? Я чуть не поджарилась на этом апрельском солнце. Какой ужас… Надеюсь, в этом году я подтяну отметки, а то у меня в том году вышло целых пять «четверок», а должно быть в разы меньше. Я ведь стараюсь вытянуть на «отличника»… Мы Дином и Розетт решили, что все же стоит взяться за ум.       Сакамаки посмотрел на дату, замечая 2016 год. А ведь это только первая запись. Осознав, что впереди еще много записей, вампир направился к выходу из комнаты. Вернувшись в свои покои, вампир сел в кресло, вновь открывая дневник. Да, это было нагло по отношению к девушке, но интерес брал верх.       Пролистав пару листочков, принц открыл практически предпоследнюю запись. 12.07.2017       «Эта первая моя запись за все эти четыре месяца. Четыре месяца я не делала никаких записей… И вот я вернулась. За эти четыре месяца произошло много чего. Я встретила одного человека, который оказался вампиром, а точнее их принцем (смешно) ХD       Он показался мне таким… Необычным. Он такой красивый, умный, но очень упрямый, хоть это и не понижало его в моих глазах. Его характер мне очень нравился, несмотря на то, что он был слишком прямолинейным и гордым по отношению к слугам. Я даже начала подозревать о своих чувствах к нему.       Но все переломилось именно сегодня. Я не думала, что Кино смог бы такое сделать. Но он сделал. Я не думала, что когда-нибудь со мной такое произойдет. Он просто взял и изнасиловал меня. В библиотеке. На чертовом столе. Наверное, это смешно, что записываю все это в дневник, но по-другому я не могу справиться с печалью.       Я не знаю, как буду смотреть ему в глаза. Не знаю… Не знаю, что мне делать… Он был в моих глазах другим, а в этот раз я увидела в его глазах что-то другое… Похоть? Страсть? Я не знаю, что это было… Но это было больно. Не так болело тело, как болит сейчас душа…»       Сакамаки нахмурился. Эта запись… Видимо, она её сделала в ту же ночь, когда все это случилось. Перелистнув страницу, вампир заметил сделанную сегодня запись. 14.07.2017       Я окончательно запуталась. Теперь я поняла, что значит сожалеть. Я не знаю, как мне поступить. Я чувствую, будто нахожусь в каком-то безвыходном поле…       Кино… Кино… Как же я хочу с ним помириться, хочу простить, хочу понять, но боюсь. Боюсь, что если сделаю это, то все может повториться. Второго «раза» я уж точно не вытерплю. Я неделю назад сказала ему, что не хочу его видеть, что хочу вернутся домой. После этого я позвонила маме с телефона Дина и сказала, что скоро вернусь домой.       …Но я не знаю, хочу ли возвращаться. Я не понимаю, это любовь или просто ветер в моей голове? Могу ли я в семнадцать лет понять, что такое любовь? Я не знаю… Не знаю… Но мне страшно. Очень.»       Страшно. Ей рядом с ним страшно. Теперь все понятно… Она просто боится его…       Вздохнув, Сакамаки отложил дневник девушки на столик, стоявший у кресла. Откинувшись на спинку того самого кресла, Кино прикрыл глаза. Это смешно. Он влюбился в человека? Ему самому от этого смешно. Он не знает, хочет ли быть с ней или нет, но все указывает ему на первое. Любовь? А существует ли вообще эта «любовь»? Или это простые сказки? Смертные жестокие. Это все знают. Может, она разобьет ему сердце точно так же, как и какому-нибудь ухажеру, который ухлестывает за ней с девятого или десятого класса.       Двери в комнату вампира распахнулись. Кино перевел взгляд на вошедшего в комнату Майкла, вскидывая брови.       — Стучатся не учили? — недовольно спросил принц.       — Кто бы говорил, — нахмурился Картер. — Слушай, я, конечно, знаю, что ты самая настоящая сволочь и тварь, но тебе не жалко её? — сразу же повысил голос зеленоглазый, смотря на принца сверху вниз.       — Прости, вампирам не ведома жалость, — усмехнулся Кино, делая вид, что ему плевать на Кристелл. Выслушивать что-то от влюбленного идиота он явно не собирался.       — Ты издеваешься? Совесть-то не мучает? — рыкнул на него Майкл.       — Слушай, а какого черта ты вообще сюда приперся? Доказывать мне, что я неправильно поступил? — Сакамаки встал с кресла, становясь напротив Картера, оскаливаясь. — Ты просто бесишься из-за того, что она выбрала не тебя. Или, может, потому что я стал её первым? Дай угадаю, ты сам хотел овладеть ею, да? Я могу рассказать, как она кричала и изгибалась в моих руках в ту ночь, — мило улыбнулся Кино, специально выводя из себя Майкла.       — Ты не достоин её…       — А кто достоин? Ты? Тогда почему она полюбила меня, а не тебя?       — Ты всего лишь самовлюбленный эгоист.       — Ты вообще ничтожество, но она ведь терпела твои приколы и твое существование… Будь я девушкой, я бы уже давно попросил старшего брата или отца проехаться тебе по физиономии…       — Ты меня бесишь!       — Взаимно.       Вампиры оскалились друг на друга. Майкл желал впиться в глотку принца и вырвать её, но понимал, что темноволосый вырвет ему сердце раньше, чем тот вообще сможет к нему прикоснуться.       — Ты не понимаешь. Ты причинил этой девушке боль, а она все еще сомневается в самой себе, хотя она должна ненавидеть тебя и не сомневаться в своем решении!       — А кто сказал, что она меня не ненавидит? — изогнул бровь Кино. — Слушай, неужели она действительно так тебе нравится?       — Тебе не понять, — холодно произнес Майкл, смотря Сакамаки в глаза. — Да, я расстроен, но мою печаль облегчает тот факт, что она тебе принадлежать не будет, — нахмурился он, видя, как на лице принца появляется ухмылка.       — Ты действительно идиот, — усмехнулся темноволосый, делая шаг навстречу Картеру. — Ты можешь фантазировать и мечтать сколько тебе влезет, но никогда не произойдет того, чего ты так желаешь. Ты её своей никогда не назовешь, она тебе никогда принадлежать не захочет, и под тебя она уж точно не ляжет. Поэтому отступись.       — Ты столь высокомерен, что думаешь, якобы тебе никто не соперник? — сжал зубы Майкл.       — А ты можешь назвать себя моим соперником? — изогнул бровь Кино. — Она знает тебя уже четыре года, но все твои действия она распознавала как обычные домогательства или намеки на несерьезные показушные отношения. Так почему же она, проведя четыре месяца со мной, полюбила именно меня?       — Ты гордишься тем, что она тебя полюбила, но сам вскоре поймешь, как всем бессмертным тяжело терять любимого. Не знаю я, любишь ты её или нет, но тебе придется отпустить её. Тогда и ты поймешь, что такое опустошение и тоска, — Майкл развернулся к хмурившемуся Сакамаки спиной, выходя из его комнаты.       Кино проводил Картера холодным убивающим взглядом. Сакамаки закусил нижнюю губу, прокусывая её, пуская собственную кровь. Тяжело вздохнув, принц сел в свое кресло, зарывая ладонью в темных волосах. Все так резко навалилось. Это напряжение хоть когда-нибудь спадет или нет?

***

      Стелла лежала в своей комнате на диване, еще не просыпаясь. После того, как она поговорила с Анабель, ей начал сниться совершенно иной сон, который заставлял её жмуриться и стискивать во сне зубы, сжимая в руках подушку.       — Нет! Пожалуйста! Нет! — Сакамаки вновь прижимал её к тому самому столу в библиотеке, заставляя её впадать в панику. — Прошу тебя! Не надо! — срывала она голос во сне, дергая всеми конечностями.       — Тебе страшно… — спокойно произнес Кино, отпуская Кристелл. Та округлила от удивления глаза, привставая на локтях, боязно глядя на принца. — Почему тебе страшно? — он подошел к ней ближе, кладя свои ладони светловолосой на плечи.       — Я… Я не знаю… — глаза Кристелл наполнились слезами. — Я уже ничего не знаю и ничего не хочу, — вздрогнула она, чувствуя, как её прижимают к подкаченному телу. — Пожалуйста, Кино, помоги… Помоги мне, — прошептала девушка, осознавая, что слез уже сдерживать не может. Тихий плач и редкие всхлипы разнеслись по всему туманному пространству, заставляя Кристелл плакать как во сне, так и наяву.