Пылкая страсть

      Стела стояла напротив большого зеркала и внимательно вглядываясь в своё отображение. Прошло три дня, она немного успокоилась, вид стал куда лучше. Кино помог ей успокоится, за это Кристелл была действительно благодарна. Наверное, если бы не он, она так бы и сидела сейчас на своей кровати и смотрела куда-то в стену, раздумывая о том, почему она такая… Наивная?       Во дворце сейчас пусто. Воскресенье.       Кино уехал с Юрием по делам. Фуари сейчас рядом с Милане. Её раны были довольно-таки серьезными, она еще толком-то и не восстановилась. Джеймс… Тут и говорить нечего, Стелла не могла спокойно реагировать даже на его имя не могла. Признать то, что она убила одного из самых верных собственных слуг, который стал другом, — сложно.       Дворец пуст. Все слуги спят. Только стражники караулят на первом этаже.       Стелла вышла из своей комнаты и просто пошла вперёд. Вперёд по коридору. Потом завернула. И опять прямо по коридору.       Темно. Час ночи.       Девушка шла и просто думала. Вновь думала. Ей это уже порядком надоело. Просто надоело думать об одном и том же. Надоело думать о собственных ошибках. Ибо это болезненно.       Стелла поднялась на третий этаж, вновь направляясь прямо по представшему перед ней коридору.       Наивность…       Почему-то именно этот вопрос задел больше всего. Почему она стала такой легкой добычей? Потому что наивна. Но она ведь больше не человек. Вампир не может быть наивным, ибо он — жестокое, хитрое и коварное существо. Но Стелла… Она понимала, что не такая. Она не была такой, не стала такой и не будет такой. Потому что просто не могла, не может и не сможет стать такой.       Ну, а что сейчас? Она последние два месяца была такой жестокой. Она так высокомерно ко всем относилась, так грубо всем отвечала и так надменно себя вела. Так опять же тот самый вопрос — что сейчас? Сейчас она просто опустошенная мёртвая кукла, которая не знает, что теперь ей делать и где теперь её место.       Милая, а вспомни того человека, который до сих пор в тебе жив…       Стелла резко остановилась. На виски что-то резко начало давить, а слух прорезал ультразвук. Девушка зажмурилась, нажимая пальцами на виски, начиная натирать их, пытаясь унять боль.       Наивность… Твоя наивность никуда не исчезла…       Кристелл вздрогнула. В глазах зарябило.       — В темнице… — прошипела девушка, чувствуя тяжесть и дискомфорт в груди, которые мешали ей говорить.       — В темнице? — не понял ее Кино. — А, ты насчет того… Да, Юрий тебя неплохо приложил, но я его уже «отчитал», — усмехнулся тот, заставляя Стеллу поднять на него пустой взгляд.       — Нет, — прошептала Кристелл, хмурясь. — Тот человек… Ты… Его убил… — хрипела она, приподнимаясь. — Зачем? — девушка хотела принять сидячее положение, но в итоге потеряла равновесие и начала падать.       Светловолосая резко распахнула глаза. Господи, это был их второй разговор.       — Ты… — хотела что-то сказать она, пытаясь выдаться уверенной, что у нее не сильно получилось.       — Да-а, — протянул Кино, усмехаясь.       — Ты их подделал, — кинула ему Стелла. — Твои клыки ненастоящие, — нахмурилась она, серьезно смотря на него, но дрожь в голосе портила и перечеркивала все.       Стелла вздрогнула. Что это, чёрт возьми? Это её сознание так пытается ей напомнить, какой она была? Но зачем? Той Стеллы всё равно уже нет. Нет. Она исчезла. Была убита вампиром, которым стала.       — «Я дура! Как я могла? Пусть он вампир, но он же не ледяная статуя…» — зажмурилась девушка, хватаясь за голову. Насчет «ледяной статуи» она могла ошибаться, ведь, если судить по сути дела, то Кино запросто в какой-нибудь подходящей ситуации может убрать с лица ту самую привычную улыбку, надевая на себя холодную маску безразличия.       …Но сейчас она плакала. Плакала из-за того, что причинила боль. Стелла не знала, почему слёзы потекли с её глаз, ведь они просто потекли…       Девушка сделала пару шагов вперёд. В голове гудело, но её это не остановило.       Вспышка.       — Слушай, — вдруг сказала Стелла, после чего Кино опустил взгляд на лежащую на нем девушку. — А вот парням… Ну, вот что вы чувствуете, когда… Когда… — её ушки загорелись красным цветом.       — Когда что? — Кино уже понял, что речь пойдет об «этом», но ведь есть разные виды «этого»…       — Когда… Ну, вот допустим… Тебе делали… — девушка закрыла глаза руками, дабы не видеть никого и ничего. -…Минет? — брови Сакамаки поползли вверх. Да, скорее всего девушка, лежащая на его ногах, тоже не является безгрешным ангелочком.       Еще одна вспышка.       Кристелл резко выгнулась в руках Сакамаки, закусывая до боли нижнюю губу. Девушка впилась длинными ногтями в кожу вампира, разрывая её, спускаясь ниже, оставляя на спине парня длинные кровоточащие царапины.       — Кино, не так быстро! — выкрикнула она, чувствуя, как вампир резко толкается в её тело, заставляя её поджимать ноги.       Ещё одна.       — Ты это сейчас специально говоришь?! — вспыхнула Стелла, чувствуя, как её губ коснулось дыхание Кино. — А почему ты… Не застегнул брюки? — подавляя смущение, проговорила она, не сводя глаз с расстегнутых штанов Сакамаки.       — А ты все туда и смотришь, — ехидно подметил Кино, усмехаясь.       — Это… — Стелла зажмурилась. — Это не смешно…       — Еще как смешно.       — Кино! Я…       В губы Кристелл впились требовательным поцелуем, заставляя её скрепить руки на шее Сакамаки. Кино углубил поцелуй, придерживая светловолосую за талию, чувствуя, как она зарывается одной рукой в его волосах.       Оторвавшись от губ вампира, Стелла заглянула в его алые глаза, смущенно улыбаясь. От обид, печалей, плохого настроения и слез, что давили и уничтожали её изнутри все эти две недели, не осталось и следа. Кристелл сверкала счастливой улыбкой, уже не сомневаясь в своем выборе. Страха тоже больше не было. Крик.       Стелла резко распахнула глаза. Последнее, что она увидела, — это их с Кино разговор после того, как они помирились. Но перед её глазами резко предстало то, что случилось до их примирения.  — Прошу тебя, нет! — пискнула Кристелл, когда вампир сжал кулаки на её запястьях и уткнулся пахом в её бедра. Девушка не верила в происходящее. Она не хотела верить в происходящее. Ей казалось, что сейчас настанет её конец. Она боялась. Боялась Кино, боялась боли и боялась того, что он может с ней сделать. Но в душе она еще верила, что он отпустит её. Она ведь так много времени рядом с ним провела и смогла изучить его, как следует.       А она… Она просто ненавидела его. Ненавидела всей своей душой. Эти резкие толчки, эти развратные действия, эта грязь… Она хотела умереть. Умереть на том столе, умереть в объятиях этого монстра, умереть, чтобы не чувствовать всего этого.       Стелла чувствовала, как что-то большое и твердое двигается в ней, размазывая кровь и все еще причиняя боль. Она много слышала о сексе и все с ним связанном, как и полагается человеку в её возрасте, но она не чувствовала никакого такого наслаждения и удовольствия. Её разум затуманила боль. Она уже через пару минут стала для неё чем-то привычным.       Еще один, куда более пронзительный крик прорезал её слух.       — Нет, Кино, я не могу тише… Не могу! За что мне это?! Почему?! Почему все именно так?! Почему, черт возьми, страдаю я?! Что я такого сделала?! Мама стала вампиром! Перед этим изменила папе и ушла от него! Потом сошлась с Тоуго! Я стала вампиром! Потом Дафни потеряла ребенка! Теперь, черт возьми, мне сообщают, что моя сестра хотела наложить на себя руки, а мой брат при смерти! Почему все именно так, Кино?! — девушка сжимала в руках его рубашку, захлебываясь собственными слезами. — Мне надоело! Мне надоело это! Надоело так жить! Почему?! Почему мне так больно?! Мне никогда не было так больно… — помотала головой она.       — Я не хочу… Я не хочу так жить! Остановите… Остановите кто-нибудь эту адскую боль! Остановите эту адскую боль! — кричала Стелла, чувствуя, как дыхание начинает перехватывать, а она начинает захлебываться собственными криками.       Глаза Кристелл распахнулись. Слёзы обожгли щеки, а ноги подкосились. Как же она устала плакать. Как же устала. Когда же всё это закончится?       Она вампир. Она вампир, внутри которого живет слабый и хрупкий человек.       И этот человек в обличье вампира ломается. ломается уже который раз. Но он всё никак не может окончательно сломаться, ибо её возлюбленный каждый раз вытаскивает её из этой липкой рутины, в которую она уже давно должна была упасть и в которой должна была утонуть.       Она хотела этого. Но она знала, что не может так поступить. У неё есть те, кому она нужна. У неё есть те, которые не смогут без неё. Она же нужна! Кому-то она необходима, как кислород!       Стелла всегда знала, что нужна. Она никогда не сомневалась в своих родителях. Даже когда у них были скандалы, в которые была вовлечена она, девушка знала, что без неё они не смогут. Какие бы обидные слова не звучали во время ссор, она знала, что нужна.       Стелла никогда не считала себя ненужной. И сейчас она себя таковой не считает. Она знает, что нужна своей семье. Она знает, что нужна миру демонов. Она знает, что нужна Кино.       Но эта наивность… Всё к чертям ломает её наивность. Которая жива. Которая была жива, сейчас жива и будет жива всегда.       …И как в этом случае вампиру бороться с самим собой? Телефон в кармане завибрировал. Девушка вытащила его, сняла блокировку и открыла пришедшее сообщение. Золотые глаза, в которых всё еще блестели слёзы, расширились.

***

      — Кха! — Агнесс распахнула свои зелёные глаза, чувствуя, как из её рта хлещет без остановки кровь, да с таким темпом, что девушка ею захлебывается. Острое лезвие вошло довольно-таки глубоко, после чего резко было вытащено из её горла. — Кх… Кх… Гх.! — темноволосая согнулась пополам, уже собираясь падать, как её вдруг схватили за шею и, приподняв над землей, вжали в стену так, что её ноги висели в воздухе и не доставали до пола.       Девушка зажмурилась, вновь открывая рот, из которого вырвался большой сгусток крови. Неужели её кровь еще и успевает сворачиваться?       Агнесс опустила взгляд на своего мучителя. Пусть её состояние сейчас было довольно-так тяжелым, но она просто не могла не усмехнуться.       — Джеймс… Гилл… — прохрипела девушка с ухмылкой на лице. — Не думала… Что… Гх… Ты выживешь… — добавила она, после чего сразу зажмурилась, почувствовал, как пальцы на её шее сжались.       — Ты лучше о себе подумай, — монотонно произнес Гилл, нахмуриваясь. — Состоянии девушки, которую ты хотела убить, очень тяжелое. А эта самая девушка — лучшая подруга Стеллы Кристелл. Плюсом, ты всё-таки выбралась из дворца, ослушалась приказала господина Кино и начала выполнять приказ своих господ. Вот теперь и думай, что тебя ждет.       — Ки… Кино…       — Что? — Гилл обернулся. Он отпустил темноволосую девушку, которая сразу же рухнула на пол, откашливаясь, и склонился перед удивленным принцем.       — Джеймс?       — Да, мой принц… — легко улыбнулся слуга. — Как видите, меня всё-таки не так просто убить… — на это принц лишь усмехнулся, после чего подошел ближе к слуге.       — Я рад, что ты жив, — признался Сакамаки, после чего перевел взгляд на согнувшуюся на полу девушку. Ухмылка исчезла.       — Господин, вы знаете о том, что она…       — Знаю, Джеймс, — кивнул темноволосый, продолжая смотреть на темноволосую сверху вниз. — Я всё знаю. У меня для тебя задание. Во дворце сейчас кроме стражников никого нет. Я хочу, чтобы ты отправился туда к Кристелл и присмотрел за ней, пока я буду разбираться здесь.       — Хорошо, как прикажете, — слуга поклонился и ушел.       Сакамаки сделал шаг вперёд, после чего нахмурился.       — Я не собираюсь спрашивать, что за цирк ты устроила. Меня больше интересует тот факт, что ты знаешь, где находится мой отец и его союзники, — Сакамаки подвинул один стул, после чего сел на него и взглянул на девушку, которая, держась за горло, спиной прислонилась к стене и посмотрела на него.       — Ты думаешь… Что я… Что я скажу тебе… Где они? — темноволосая нахмурилась. — Кино… Ты не сможешь использовать… Меня…       — Я и не собирался тебя использовать, — Сакамаки отвел взгляд в сторону, после чего на его лице появилась хитрая ухмылка. — Хотя ты должна знать, что я в любой момент могу воспользовался чувствами влюбленной дурочки и узнать всё, что мне нужно.       Глаза Агнесс расширились. Она знала, что ему известно о её чувствах. Ему всегда было о них известно. Но…       — Что с тобой? — на выдохе спросила она, чувствуя, как глубокий порез на шее начинает затягиваться.       Для чего, собственно, она задала этот вопрос? Агнесс не знала. Но сейчас, буквально мгновение назад, когда она сидела у стены и смотрела на него, их взгляды пересеклись, и она увидела что-то странное в его глазах. Грусть? Печаль? Он всегда хорошо контролировал свои эмоции, но сейчас… Да, может, от Гилла и всех ему подобных он и может что-то скрыть. Но Агнесс, которая знакома с ним больше двух веков, пусть и с перерывом на какое-то время, хорошо знала его. А Кино не изменился… Совсем.       — А что со мной? — пытается скрыть. Для Агнесс это глупо. Почему? Она ведь сама за одно столетие научилась скрывать чувства. А ведь раньше она была не такой.       — Кино… — девушка устало прикрыла глаза. — Пожалуйста, хотя бы сейчас… Я понимаю, что мы фактически враги, но не нужно пытаться от меня скрыть печаль. Я тебя слишком хорошо знаю. Ты не изменился… — темноволосая тяжело выдохнула. — Знаешь… Мне жаль…       — Прости? — не понял Кино, нахмуриваясь.       — Мне жаль, что всё так вышло… — девушка отвела взгляд в сторону. — Кино… Я… Прости. Прости… — прошептала Агнесс, чувствуя, как внутри всё сжимается. А в чём заключается правда? Да в том, что она хотела ему насолить, но не вышло! Она столько всего наобещала Карлхайнцу и Надзэнам, но не смогла ничего сделать. Она знала, что не сможет убить Кино, хоть и обещала. А сейчас… А что сейчас? Почему-то сейчас, заметив эту грусть в его глазах, девушка вспомнила прошлое.       — Последний раз я тебя таким уставшим видела в тот день, когда госпожа Анна потеряла четвертого ребёнка… — Агнесс взглянула на Сакамаки. — Хах… Ирония… — девушка горько усмехнулась. — Почему-то именно сейчас я поняла, какая я дура… — темноволосая замотала головой. — И для чего я столько всего наобещала твоему отцу? Я ведь не смогу тебя убить… Не смогу…       — Ты обещала ему, что убьешь меня? — принц скептически глянул на девушку.       — Да… — темноволосая нахмурилась. — Карлхайнц не хочет твоей смерти, Кино. Но я сказала, что буду работать с ними только если их конечной целью будет твоя смерть. Я-то знаю, что когда Карлхайнц получит назад власть, то убьет меня, чтобы я не тронула тебя. Хотя… Я уже сама не знаю, чего хочу… Да и Тогуо навряд ли получит власть назад… — несвязный бред. Её слова — какой-то несвязный бред, который сложно понять. Но Кино почему-то понимал. — Но я уже и сама не хочу твоей смерти… Зачем она мне? Да и… Почему я так злилась на тебя? Да, ты игнорировал мои чувства, но… Господи… — Агнесс закрыла лицо руками, чувствуя, как слёзы начинают стекать по щекам. — Прости… Прости… — Кино нахмурилась.       Вот сейчас он видел ту Агнесс. Ту, с которой дружил с детства.       Но… Что это меняет? Может, это всего лишь спектакль.       Но Кино видел, что это не спектакль. Да, она изменилась, но внутри осталась прежней.       Агнесс никогда не плакала просто так. Никогда.       — Прости, Кино… Прости… — её плеч коснулись его руки. Девушка прижалась к парню, которого любила практически всю жизнь, и расплакалась.       Кино не стал ничего говорить. Он и так понял всё без слов. Она ушла с той стороны. Прошлое ли заставило её одуматься? Скорее всего…