Пылкая страсть

      Грохот.       Двери с шумом захлопнулись, открытые деревянные окна из-за сквозняка тоже. Серебряный поднос с тарелкой плова с кусочками говядины и бокалом красного вина был опрокинут на пол вместе с небольшим стеклянным столиком, который от такого сильного удара разбился.       — Мама, что происходит? — голос сына будто кипятком ошпарил. Анабель испуганно обернулась назад и встретилась с удивленным взглядом четырнадцатилетнего принца.       — Кино… — растерянно прошептала Анна, сжимая в ладонях свое черное платье. — Ни… Ничего. Всё в порядке, — сразу же добавила она, стараясь заставить свой голос не дрожать. — Я думала, что ты вернешься только завтра. Почему так рано? — королева решила перевести тему, стараясь отвести внимание сына от разрухи в королевских покоях.       — Мы с Юрием закончили нашу работу чуть раньше, поэтому и вернулись, — произнес юный принц, когда подошел ближе к матери. — Я бы хотел узнать, что случилось, — серьезно добавил он, нахмуриваясь.       — Ничего страшного. Я просто… Ах.! — тело темноволосой резко вздрогнуло. Она схватилась за живот и сразу же согнулась, чувствуя, как чудовищная боль пронзает низ живота и поясницу. — А-а-а! — ноги подкосились, Анна упала на колени.       — Мама! — воскликнул принц, подхватывая мать, опуская рядом с ней на колени. Девушка согнулась в три погибели, сразу же зажмуриваясь от боли. Сакамаки не понимал, что происходит, но мать продолжала корчиться от боли в его руках, при этом судорожно хватая ртом воздух.       Внезапно запахло кровью.       Сакамаки перевел испуганный взгляд на мать, которая продолжала держаться за живот. Её платье… Это её платье пропиталось кровью…       — Чёрт, — оскалился принц. — Стража! Немедленно позовите врача!

***

      Анабель лежала в постели, пустыми глазами глядя в потолок. Они утратили свой блеск, кожа приобрела странный бледный, даже больше зеленоватый оттенок. Губы сухие, потрескавшиеся, практически синие. Длинные темные волосы рассыпались по подушке, но было видно, что они спутаны.       Странное состояние для королевы вампиров. Очень странное.       Апатия. Безразличие. Пустота.       Он изведет её. Когда-нибудь он точно изведет её. Почему Анна сразу не заметила, что её муж — монстр?       Двери скрипнули. Кино тихонько вошел в королевские покои, в которых было довольно-таки темно, и подошел к дворцовому врачу, который стоял у небольшого столика в углу комнаты и перебирал какие-то колбочки.       Анабель не обратила внимания ни на врача, ни на собственного сына. Она продолжала смотреть в потолок, сверля его безразличным ко всему взглядом. Сейчас ей было плевать на всех и вся. На присутствующих, на переживающих о ней, на тревожащихся за неё. Она, как уже сказалось, не обратила внимания даже на своего сына, который смотрел на неё из дальнего угла комнаты с самым откровенным беспокойством.       — Мистер Рик, что с ней? — тихонько спросил Кино у врача, который продолжал переливать что-то из колбы в колбу.       — Ваше Высочество… Простите, я Вас не заметил, — сразу же склонился перед принцем врач, после чего перевел свой взгляд на королеву. — Мой принц… Король велел пока что никому не говорить о той новости, о которой я, королева и наш король узнали всего неделю назад, но… Но он также и не знает, что произошло сегодня, поэтому, думаю, ничего уже не произойдет, если Вы узнаете всё здесь и сейчас… — мистер Рик поджал губы, опуская взгляд в пол. — Наша королева… — врач запнулся, после чего поднял взгляд на хмурящегося принца. — Ваша мать два часа назад потеряла ребёнка.       — Что? — глаза Сакамаки расширились. — Она была… — об этом он не знал. Погодите… Его мать беременна? То есть была беременна? Но… Почему ему об этом не сказали? Почему отец приказал никому не говорить? И что, в конце концов, произошло?!       — Мистер Рик… Вы были во дворце сегодня весь день. Что сегодня произошло? — Кино сжал кулаки, мысленно уже догадываясь, что могло случиться. — Мой отец сегодня приходил?       — Да, мой принц… Он ушел прямо перед вашим приходом.       — Был ли скандал?       — Я… — врач нахмурился. Он сделал шаг вперед, после чего наклонился к принцу. — Я не знаю, что произошло, но я слышал крики госпожи Анабель. Я как раз тогда направлялся к ней. Спустя пару минут из её покоев вышел рассерженный Карлхайнц. Я его таким злым никогда не видел, — тихо прошептал мужчина, после чего, взглянув на Анну, продолжил. — Я слышал, как они говорили о какой-то… Кристе Сакамаки…       — О тёте? — не понял Кино, вскидывая брови.       — Госпожа Анна… Говорила насчет того, что… — врач нахмурился. — М… Принц Кино, не простите меня неправильно… Может, я что-то не так услышал, но… Королева что-то говорила о том, что её сердце разрывалось тогда, когда она увидела, как наш король целовал ту женщину…       — Что? — глаза Сакамаки расширились. Тут он вспомнил, что вчера мама вернулась домой очень поздно. Где-то часа в 2-3 ночи. Сразу же пошла в свои покои и легла спать. После этого он краем уха услышал разговор её служанок о том, что королева не спала всю ночь, но как-то сразу не придал этому значения. Вот оно что…       — Вот такие вот дела, мой господин, — врач покачал головой.       -…Это ведь уже второй ребёнок, верно?       — Что? — мужчина перевел удивленный взгляд на принца, который в свою очередь внимательно смотрел на свою мать. — Откуда Вы об этом знаете?       — Неважно, мистер Рик, — монотонно ответил принц. — Ты свободен. Если что, я тебя позову.       — Как прикажете, мой принц. Обезболивающее, если что, вот в этой колбе, — врач указал взглядом на колбу с синей жидкостью. — Доброй ночи.       — Доброй ночи…       Кино медленно открыл глаза, сразу же взглядом «утыкаясь» в красный балдахин. Голова немного побаливала. Из-за чего именно — принц не знал, но… Сон. Это фрагмент из его детства. Тот день, когда Анабель по вине Тоуго потеряла своего третьего ребёнка.       Всего у его матери было четверо детей. Из четверых родился только один. Самый первый, самый главный, самый любимый. Порой Кино думал, что было бы, если бы эти дети родились. Сейчас ему было бы не так сложно. Это да. А что насчет Анабель? Смогла бы она потянуть всех этих детей? Она и так очень долго билась ради Кино, а тут еще были бы дети…       Кино всей душой жалел свою мать. Несчастное детство, потом несчастная жизнь и такой же несчастный конец.       Дети. Потерю каждого не родившегося малыша Анна переживала довольно-таки сложно. Двоих она потеряла на еще маленьком сроке. Последнего, четвертого, она потеряла, когда у неё был срок два с половиной месяца. Кино до сих пор помнит те лужи крови, до сих пор помнит те заплаканные глаза и до сих пор помнит её душераздирающие крики боли.       Тогда Кино было уже 16 формально. Когда Анна потеряла последнего ребенка, ему было 16. Наверное, если бы не Кино, Анна бы не справилась. Он был рядом с ней днём и ночью. Он не отходил от её кровати ни на шаг. А она недели две просто лежала в кровати и безжизненно смотрела в потолок. Потом, когда она немного оправилась, она стала избегать Карла и встреч с ним. Она стала больше времени проводить с Кино. Он до сих пор помнит те слова, которые она ему сказала в тот день, когда встала с постели.       « — Ты — моё единственное дитя, которое появилось на этот свет. Я больше не буду, не смогу делить ложе с этим монстром. Кино, отныне я всегда буду рядом с тобой. Твои младшие братья или сестры не смогли появится на этот свет. Поэтому у меня есть только ты. Мой сынок…»       Второй ребёнок был зачат с согласия самой Анны. Третий тоже. Четвертый, увы, появился в её теле после того, как Тоуго надругался над ней, когда она приехала в его поместье в мир людей.       Тоуго. Тоуго. Тоуго. Он был и остается монстром. Он в прошлом доводил его мать до слёз. Он рисовал и продолжает рисовать грязным красным по и без того грязному чёрному прошлому. Что происходит? Что же, чёрт возьми, происходит?       Только сейчас Кино почувствовал, что зря тогда простил его. Хотя… Простил ли на самом деле? Он уже и не знал. Нет, он никогда не любил своего отца. Ему не за что его было благодарить. Ну, разве что за жизнь. Он ведь его папаша как никак. Только вот о самом Кино Анна узнала после изнасилования. Хах… Какая ирония.       Это своё первое дитя Анабель вынашивала очень долго и мучительно. Очень-очень бережно. К своему первенцу она всегда относилась с любовью, даже когда он был еще в её животе. И пусть он был последствием страшных мучений, она любила его. Всей душой и всем сердцем. Она благодарила Карла за этого ребёнка. Пусть та ночь была Адом, но она дала ей смысл жизни.Если бы тогда она не забеременела, то не смогла бы жить дальше. После такого покончила бы с собой. Но ребёнок… В ней был её ребёнок.       А что касается Кино? Сейчас Кино не видел вообще какого-либо смысла жалеть отца. Он его ненавидел. Ненавидел. Да взять даже его братьев от других жен отца! Шу и Рейджи, Аято, Канато и Райто, Субару. Все они в глубине душе ненавидят себя. Поломанные психики, ужасные характеры, кровоточащие шрамы прошлого. Им, кажется, повезло куда меньше, чем Кино. У них не было ни отца, ни матери. Их родители были живы, но для своих детей давно умерли.       За что именно Кино ненавидел отца? Теперь он знал точно, за что.       За мать. За своих не родившихся братьев или сестер. За тётю Милане, которая пролила столько слёз из-за сводного брата. За друзей. За сводных братьев, которым он сломал жизни так же, как и ему. За многих преданных слуг, которых он в детстве лишился по вине отца. За первую и единственную настоящую любовь, которую он заставил пролить реки слёз из-за обращения в вампира, развала собственной семьи и этой хреновой ситуации в мирах. За весь мир, который горит из-за этой странной морально ломающей войны.       Он его ненавидел.       — Кино… — темноволосый вздрогнул, услышав этот тихий хриплый голос. Он повернул голову вправо, встречаясь с заспанным взглядом Стеллы, которая лежала на его груди. — Еще ночь… — добавила девушка, тяжело вздыхая. Светловолосая привстала и, приняв сидячее положение, посмотрела на принца. — Что с тобой? — сразу же спросила она, видя его пустой взгляд.       — Сон приснился, — Сакамаки нахмурился, отводя взгляд в сторону. — А точнее момент из прошлого…       — Что ты видел? — спросила девушка, нахмуриваясь. — Что-то плохое?       — Стелла, где сейчас Дафни? — вдруг спросил Кино, заставив Стеллу удивленно взглянуть на него.       — Что? — не поняла девушка. — Они с Каем и Ником улетели в Италию. У Дафни сейчас много работы…       — Ты хотела бы, чтобы она сейчас была рядом с тобой? Всё же много чего произошло… — Кино перевел взгляд на светловолосую, беря её за руку. Девушка опустила печальный взгляд вниз.       — Хотела бы… — прошептала Кристелл. — Очень хотела бы. Мне порой не хватает её. Очень… — девушка закусила нижнюю губу. — А почему ты спрашиваешь?       — У меня могли бы быть родные брат или сестра… — произнес Сакамаки, нахмуриваясь. — Но они не родились. Отец не позволил…       — Что? — глаза Кристелл расширились. — В смысле?       — Моя мама четыре раза была беременна. Из четырех родился только я. Остальных она потеряла. Из-за моего отца… — коротко ответил принц. — Вот я и увидел во сне один из тех дней…       — Кино… — светловолосая с сожалением посмотрела на возлюбленного, чувствуя неприятный осадок в душе. Чёртова эмоциональность… Эта история действительно задела. Госпожа Анабель столько всего пережила… Так она еще и по вине Карлхайнца потеряла… Трое детей? Ужас.       Кристелл подалась вперёд, обнимая принца. Она зарылась ладонью в его тёмных волосах, прижимаясь как можно сильнее.       — Я ненавижу его, Стелла.       — Я тоже, — прошептала в ответ на это девушка, зная, о ком идёт речь. — Я и не думала, что твоя мама столько всего пережила. А ведь это всё было уже при тебе… Я ненавижу его за то, что он заставил тебя и твою мать пережить, — Стелла сжала в кулачках рубашку принца, продолжая обнимать его.       — Его жертвами стали не только моя мама и эти дети, — монотонно произнес Кино, заставляя девушку немного отпрянуть от него и заглянуть ему в глаза. Холодная ладонь коснулась её нежной щеки и спустилась чуть ниже. — Тётя Милане. Твоя мама. Твоя сестра. Дин. Ты. Сколько людей пострадало из-за него, — произнес Сакамаки, нахмуриваясь. — Моя мать из-за него покончила с собой. А теперь у меня появилось такое чувство, будто он и тебя хочет до того же довести, — рассказал Кино о том, что его действительно беспокоило.       — Кино, — девушка нахмурилась. — Не думай об этом. Как бы плохо мне не было, я знаю, что справлюсь. Потому что у меня есть любимые, ради которых я хочу жить. Мама, папа, Дафни, Дин, мои друзья… Ты. И ты всегда рядом. Я знаю, что ты поможешь мне справиться. И еще… — светловолосая вдруг запнулась, опуская взгляд в пол. — Во время нашей драки ты мне сказал, что я по-прежнему слабая. Да, это действительно так. Сегодня я поняла, что больше не хочу косить под сильного и независимого вампира… — прошептала она, чувствуя, как его руки тянут её за талию к себе.       Их губы соприкоснулись. Ладонь Сакамаки зарылась в светлых волосах девушки, а вторая рука крепко прижимала к себе за талию. Он не хотел её отпускать. Он хотел её здесь и сейчас.       Парень медленно перевернул Кристелл на спину, заставляя улечься на спину, при этом не отрывая от её губ. Холодные пальцы медленно расстегнули все пуговички на её белой рубашке, после чего опустились вниз к её черным джинсам, расстегивая их.       Светловолосая тем временем оторвалась от губ вампира и поцелуями медленно спустилась к его шее.       Жарко. Душно. Медленно.       Вздох. Из губы вновь слились. На улице идет снег, температура минусовая, но веранда закрыта, окна тоже. В покоях душно.       — М-м-м… — сладостно простонала светловолосая, чувствуя, как принц медленно входит в её тело, что ему совсем не свойственно. Его кулаки сжимаются на её запястьях, губы и клыки мучают шею.       Жарко. Очень жарко.       Движение плавные, медленные. Господи, что он творит?       — Быстрее… — выдохнула Кристелл ему в самые губы, скрепляя освободившиеся руки на его шее.       Толчки стали более резкими и глубокими. Девушка прикрыла глаза, чувствуя, как её тело поддается навстречу телу Сакамаки.       Душно. Она практически задыхается.       Он рядом. Он настолько близко, насколько это возможно.       Это единственное, что ей нужно сейчас. Чтоб он был рядом. Рядом.