Куда приводит любопытство

      Пустота всегда так пугает. Мы боимся пустоты, так как ничего о ней не знаем. Боимся того, что в ней таится. Только молчание и одиночество. Пребывание в безмолвной пустоте угнетает, загоняет в угол.       Майкрофт долгое время плавал в этой пустоте, беспомощно размахивая руками в поисках опоры. Вокруг лишь пустота. Словно ты падаешь в бесконечность, без возможности нащупать блаженную землю под ногами. Он падал и падал…Казалось, что свет так близок, лишь ладонь протяни, и все вокруг озарится цветами, и звуки вновь закружатся в воздухе. Он падал и падал. Время остановилось или, быть может, в этом месте его и вовсе не существовало, кто знает? А что произошло? Как он здесь оказался? Вопросов было так много, они лились из всех щелей, и залатать эти щели было нечем. Ответов не было. Он падал и падал…       Ослепительная вспышка, появившаяся из ниоткуда, разогнала беспросветную темноту. Холмс резко вынырнул из тягучего сна, который нехотя отпускал свою жертву. Все звуки были так далеки. Казалось, что уши забиты толстым слоем ваты. Взгляд подергивала полупрозрачная пелена. Окружающий пейзаж выглядел ненастоящим, нарисованным. А потом тело пронзила нестерпимая боль. Острая и колкая. Множество смертоносных иголочек разом обрушились на недвижное тело и заставили его страдать. Как ни странно, но эта боль вернула Майкрофта в реальность и обострила все чувства. Вата в ушах исчезла, а у предметов вновь появились четкие очертания: нежно-голубые стены, белый потолок, небольшая тумбочка, аппарат жизнеобеспечения, капельница, стул, спящий Грегори. Типичная больничная обстановка, вот только Лестрейд из нее как-то выбивался. Он сидел на одном из стульев и, сгорбив спину, уткнулся лицом Холмсу в бок. Руками инспектор держался за края белого халата, чтобы тот не упал с широких плеч. Не самая удобная поза для сна, если честно. Грегори тихо посапывал, испуская приятные волны тепла по телу политика. Майкрофт непроизвольно улыбнулся, настолько умилительно выглядела эта картина, и хотел было дотронуться до задремавшего Лестрейда, когда понял, что движение какой-либо конечностью раздается мучительным ударом по всему организму. Следом за болью пришло и осознание. Ланч. Кофейня. Зонт. Машина. Последнее слово в голове Холмса было начертано грубыми линиями и подчеркнуто кровью. Брр…       К слову о зонтах, где он? Майкрофт аккуратно, чтобы зазря не напрягаться, осмотрел всю комнату в поисках заветного трофея. Вот же он! Бережно поставлен у прикроватной тумбы. Еще одна улыбка скользнула по губам политика. Как бы не превысить лимит улыбок в день. Такими темпами придется оплачивать штраф.       Послышались негромкие шорохи. Холмс опустил взгляд с потолка и увидел, что окруженный защитным полем Грегори уже проснулся и теперь вовсю рассматривает его лицо. Инспекторские мешки под глазами превзошли по размеру сами глаза, что было довольно-таки неутешительно. - Доброе утро…день. Да, добрый день, Майкрофт. – сонным голосом промямлил Лестрейд, потирая переносицу. - Хм, да, добрый. Что ты здесь делаешь, Грегори? – политик скептично изогнул бровь.       Сначала «посетитель» пару секунд тупо пялился на Холмса, а потом оглядел свой стул. - Сижу. – хмыкнул он. - Очень смешно. Я серьезно. – Майкрофт раздраженно закатил глаза и вновь уставился на инспектора, на этот раз с неким беспокойством во взгляде. – Ты всю ночь тут сидел? - Так точно, мой капитан. – словно в подтверждение этих слов из-под кровати появился термос. По всей видимости, в нем был кофе. – Но я, увы, заснул. - Насколько мне известно, в палату пускают только родных и близких. Я проигнорирую остальную часть допроса, если ты ответишь на один-единственный вопрос: как тебя впустили?       Усталые карие глаза испуганно округлились. Лестрейд начал смущенно переминать пальцами белую ткань халата. Майкрофт прищурился, когда увидел, как к лицу собеседника прилила краска. Что-то тут не так. - Мне пришлось потолковать с одной медсестрой и я…. - Ты избил персонал?! - Нет конечно, я же не бандит какой-нибудь! Господи, Майкрофт, ты думаешь, что я агрессивное животное? – Грегори покачал головой. – Нет. Мне пришлось кое-что сказать этой медсестре. - И…что? - Что я твой муж.       Сказать, что Холмс выпал из реального измерения, значит - ничего не сказать. Челюсть, кажется, объявила независимость и теперь приняла самостоятельное решение отвиснуть.       От дальнейшего скандала инспектора спасло появление врача. Он без стука ворвался в палату, увлеченно изучая какие-то бумаги. - Майкрофт Холмс. – доктор оторвался от своих документов и глянул на пациента. – Как Вы себя чувствуете? Голова кружится? - Уже нет. В каком состоянии я сейчас пребываю? - Будьте уверены, что не в смертельном. У Вас перелом обоих ног, ушиб правой руки иии…- врач перевернул страницу. – Небольшое сотрясение головы. Жить будете. А вот ходить в ближайшие пару месяцев - нет.       Лестрейд испуганно охнул, чем привлек к себе внимание. - А Выы…Грегори Лестрейд, верно? – доктор еще раз торопливо перевернул страницу. – Муж? - Д-да. – неуверенно ответил инспектор. - Отлично. Значит, Вы отвечаете за моего пациента? - Вроде того, но… - Замечательно. Подпишите вот это. – врач нетерпеливо протянул Грегори какие-то документы и ручку. – Вот здесь, под датой.       Как только роспись была оставлена, доктор наскоро распрощался и вылетел из палаты. - Что ты только что подписал? – выпалил Майкрофт после того как захлопнулась дверь. - Я…я не знаю. – Грегори испуганно сжался на стуле. -Как это не знаешь?! Ты не прочитал содержание документа?! - Холмс выбрал самое разгневанное выражение лица из своей коллекции. - Просто он так спешил, ну и я...Прости, Майкрофт. - Ладно. Не волнуйся так сильно. Благо, даже со своей больной головой, способность читать мысли я не потерял. Подписав ту бумажку, ты принял всю ответственность о моем здоровье на себя. Иначе говоря, стал моей нянькой.