Дорога домой

Сборы в дорогу, прощание со ставшими внезапно близкими сослуживцами, лошадь и мешочек золота в подарок от короля - все это проходит будто мимо Сэхуна, видится в туманной дымке, и окончательно в себя он приходит, когда стены почти уже родного города скрываются за горизонтом. Парень, что до этого скрывался в цветастой карете, внезапно обнаруживается совсем рядом, чуть впереди самого Сэхуна, забавно подскакивает в седле, вертится, словно у него шило в пятой точке. Он совсем не таким был во дворце, внезапно понимает О, словно под маской скрывался, сдерживал настоящего себя серьезной миссией и заданием своего правителя. А теперь, вдали от строгих взглядов придворных, пусть и чужих, да еще и на пути домой - он словно наконец открывается, и Хун понимает, что хочет так же. Он совсем растерянно улыбается в ответ, когда парень осаждает лошадь и останавливается, дожидаясь Сэхуна. - Ты наверняка не понимаешь, почему я забрал тебя с собой? - голос у парня звонкий и высокий, по своему приятный, и О заторможенно кивает, - тебе не место в чужих краях, Сэхун, а Китайская Империя в любом случае ближе к Чосону, чем Франция. К тому же, Его Высочество неравнодушен к таким... - Парень кусает губу, запинаясь, и со смешком продолжает, - историям. Я его помощник, да и лучший друг, зовут меня Лу Хань. Думаю, в дороге тебе держаться ближе ко мне... Сэхун послушно кивает и трогает бока лошади пятками, устремляясь следом за Ханем, когда тот пришпоривает своего коня и вырывается в пустошь поля. Дорога в Поднебесную отнимает долгие месяцы, и если выезжал отряд из Версаля в середине мая, то Великую Китайскую Стену они пересекают тогда, когда ветер пробирает до костей, и никакие теплые плащи не помогают укрыться от срывающегося снега. Сэхуну остается лишь благодарить всех известных богов за военскую закалку - на посту у городских аорот приходилось и не такое терпеть. Въезд в столицу проходит внезапно тихо, удивляя парня, привыкшего к тому, что делегации встречаются всегда толпой горожан да большим праздником, шумными пирушками, множеством драк да усиленным караулом стражи. Под доброжелательными взглядами редких прохожих отряд доезжает до ворот дворца, и сноровистые служки забирают у них лошадей. Лу Хань едва не подскакивает на месте от нетерпения, ожидая когда Сэхун поправит одежду да сдаст дворцовой страже оружие, а после хватает за руку и тянет за собой по лабиринту коридоров. О не успевает даже по сторонам смотреть, с такой скоростью несется посол, у него сбивается дыхание, и свободно вдохнуть он может лишь когда Лу замирает и широких резных дверей и сгибается в низком, в пол, поклоне. Закусив от неувереености губу, Хун повторяет его жест, и двери открывают настежь, впуская парней в - наверняка - тронный зал. Лу Хань так и идет вперед в поклоне, и Сэхуну не остается ничего, как повторять за ним. Тишина длится довольно долго, и спина у Сэхуна уже болезненно ноет, когда по плитке с легким стуком каблуков кто-то подходит к склонившимся парням, и О замечает длинные шелковые одежды, расшитые цветными нитками и мелкими драгоценными камнями, а слуха касается высокий - прекрасный для Сэхуна - голос: - Уж не передо мной тебе склонять так голову, Хань, - говоривший тихо смеется, Хун слышит шуршание шелковых одежд, и Хань чуть спереди разгибается: - Я очень рад Вас видеть, Ваше Высочество. - Да брось! - Смех принца становится чуть громче - в голове Сэхуна звенит хрустальными колокольчиками - а он сам перебирает небольшими ступнями и останавливается напротив самого О, немного наклоняется и обхватывает острый подбородок длинными тонкими пальцами, приподнимает лицо. Сэхун теряет себя, заглядывая в глубокие темные глаза, нервно облизывает губы и широко раскрытыми глазами смотрит на ожившее божество. Жаль, что за этим любованием он пропускает мимо сознания довольный смешок и серьезный голос Ханя с фразой "а это - пополнение для гарема Его Высочества...".