Современный замок Хаула

- Не может быть!Видать чародей Хаул приложил к этому руку! — Я Марта!Хаул действительно надо мной поработал! — Только не говори никому,пожалуйста! — Обещаю!-Кивнула Софья. —Потому что Лене нужно срочно замуж,а мне учится! — Мы решили попытать счастья и отправились к домику.Нам открыл симпатичный молодой человек.Он сказал,что знает зачем мы пришли.Мы, мы испугались и вошли в дом.Он произнес заклинание и мы обменялись телами. — А почему ты так сделала? Майя покачалась на табуретке и угостила сестру тонной мафинов с клубничным муссом. — А я хочу замуж и пятерых детей! — Эти дети такая мерзость!-Удивилась Софья. — Лет в 18 начну!-Сказала Майя в облике Лены. Софья ужаснулась. — Мы продумали этот план вместе. — Одной лучше! — заверила ее Софья. — Мы решили отдать тебя в жены колдуну Хаулу! — Вы с ума сошли! — Он мечта многих девушек! —Ты должна полюбить себя и он тебе в этом поможет! Майю позвала начальница. -Пока!-Помахала она рукой сестре. Мама ругалась,когда узнала,что Софья ходила без ее разрешения на улицу,так что про хитроумный трюк Лены и Майи она рассказать не собиралась. Софи была на волосок от того, чтобы сбежать из дому и отправиться на поиски счастья, но вовремя вспомнила — она же старшая дочь, и никакого толку все равно не будет. На следующий день у нее купила туфельки молодая девушка. -Ах,они просто превосходны!-Заверила она. -Да?-Удивилась Соня. -То,что надо!-Полная молодая дама со Светлыми волосами напялила изумрудные туфли себе на ноги. -Восхитительно,беру!-Сказала она и удалилась. Опомниться Софья не успела. Послышались скрип колес и стук лошадиных копыт, и в лавке стало темно: окно заслонила карета. Зазвенел колокольчик, и в дверь вплыла роскошнейшая покупательница — Софья таких никогда и не видела. С плеч покупательницы ниспадала соболья накидка, а тугое черное платье так и сверкало бриллиантами. Взгляд Софья в первую очередь приковала широкополая шляпа дамы — она была отделана настоящими страусиными перьями, окрашенными так искусно, что они оттеняли розовые, зеленые и голубые блики бриллиантов и при этом оставались черными. Очень дорогая шляпа. Лицо дамы было продуманно прекрасным. Ореховый оттенок волос очень молодил ее, только вот… Взгляд Софьи переместился на молодого человека, который вошел в лавку вслед за дамой, — она увидела рыжеватого юношу, одетого очень элегантно, но бледного и явно ужасно расстроенного. Он взглянул на Софью с мольбой и ужасом. Юноша был гораздо моложе дамы. Софья оторопела. — Мисс Туфелька? — спросила дама голосом мелодичным, но властным. — Туфелькова, — поправила ее Софья. Вид у юноши стал еще более расстроенный. Вероятно, дама была его матерью. — Я слышала, вы продаете просто Божественные туфельки, — пропела дама. — Покажите. Софья недостаточно владела собой, чтобы отважиться на ответ. Она вышла навстречу покупательнице и стала демонстрировать туфли. Ни одна из этих пар, конечно, не соответствовала роскошному облику дамы, к тому же молодой человек не сводил с Софьи глаз, и ей было страшно неловко. Чем скорее дама убедится, что здесь ей ничего не найти, тем скорее эта пара наконец уйдет. Дама сразу же начала отвергать туфельки одну пару за другой. Тут молодой человек, стоявший за спиной у дамы, стал оказывать знаки внимания Софье. — Зачем вы пришли в этот дешевый магазин?-Она ждала наказания. — Мерзкая дрянь,ты у меня еще поплачешь и даже Олег вас не спасет!-Крикнула ведьма и обмахнула Софью своим плащем. — Вы хотите сказать, что вы и есть Болотная Ведьма? — затрепетала Софья. От ужаса и изумления у нее что-то случилось с голосом. — Да, — отвечала дама. — И пусть это научит вас не лезть в мои дела. — А разве я в них лезла? Что за чушь! — прокаркала Софья. Теперь молодой человек глядел на нее в полной панике, но она совершенно не понимала, что это с ним. — Никаких недоразумений, мисс лапоть, — сказала на это Ведьма. — Пойдем, Холли. — Она повернулась и устремилась к выходу. Пока юноша униженно открывал перед Ведьмой дверь, она снова обернулась к Софье. — Кстати, вы не сможете никому рассказать, что вас заколдовали, — добавила она. И дверь за ней захлопнулась с похоронным звоном. Софья потрогала лицо, чтобы узнать, отчего молодой человек так испугался. Пальцы нащупали мягкие дряблые морщинки. Софья поглядела на руки. Они тоже были сплошь в морщинках и ужасно костлявые, с раздутыми венами на тыльной стороне и узловатыми пальцами. Софья подобрала подол серой юбки и увидела хилые тощие лодыжки и расшлепанные ступни, от которых башмаки стали все бугристые. Это были ноги девяностолетней старухи, и ноги самые что ни на есть настоящие. Софья кинулась к зеркалу — и тут же выяснилось, что теперь ей приходится ковылять. Лицо в зеркале показалось ей абсолютно спокойным, потому что ничего другого она и не ожидала увидеть. Это было лицо сухопарой старухи, изможденное, бурое, в ореоле легких седых волос. На Софью глядели ее собственные глаза — желтые, слезящиеся, — и выражение в них было довольно-таки трагическое. — Не бойся, старушка, — успокоила Софья свое отражение. — Вид у тебя здоровый. К тому же это больше отражает твою подлинную сущность. Она обдумала свое положение — совершенно спокойно. Все кругом сделалось тоже совершенно спокойным и каким-то далеким. Софья даже не особенно сердилась на Болотную Ведьму. — Само собой, если представится случай, надо будет с ней поквитаться, — сказала себе Софья. — Но если уж Лена и Майя согласны быть друг дружкой, я тоже смогу пока что пожить в таком виде. Только здесь мне оставаться нельзя. У мамы будет удар. Так. Это серое платье вполне годится, но надо еще взять с собой косынку и что-нибудь поесть. Софья подковыляла к двери лавки и аккуратно повесила на нее объявление «Закрыто». Суставы у нее скрипели на ходу. Идти приходилось согнувшись и медленно. Однако Софье было приятно обнаружить, что она очень крепкая старуха. Она не чувствовала ни малейшей слабости — только скованность. Софья проковыляла за косынкой и накинула ее на голову и плечи, как носят старухи, а потом зашаркала в дом, взяла там немножко хлеба с сыром. Она вышла за порог, тщательно спрятав ключ в условленном местечке, и заковыляла по улице, предварительно навернувшись на льду. Она потерла свой зад и пошла дальше,дивясь собственному спокойствию. «А не сходить ли попрощаться с Майей», — подумала Софья. Однако даже представить себе, что Майя ее не узнает, было невыносимо. Софья решила, что напишет сестрам, как только доберется туда, куда идет, и зашаркала через дома и магазины. Был теплый холодный зимний день. Даже став старой каргой, Софья, как выяснилось, не утратила способности радоваться пейзажу живых изгородей, — правда, изгороди были голые. Спина у нее начала болеть. Соня упрямо ковыляла вперед, однако палка бы ей совсем не помешала. Она поглядывала на местность — не найдется ли там расшатавшейся жердины. Судя по всему, глаза у нее были уже не те, что прежде. Ей показалось, будто она видит впереди какую-то палку или шест, но стоило ей дойти до него, как оказалось, что это нижний конец ноги человекоподбной куклы со стеклянными глазами, которую кто-то выбросил в кусты. Соня подняла куклу. Вместо лица у нее была увядшая репа. Соня почувствовала определенное душевное родство с беднягой. Она не стала разбирать куклу и отнимать у нее ноги— наоборот, воткнула ее между ветками, и вот кукла побежала за ней, а дырявые рукава на палках-руках так и полоскались над кустами. — Ну вот, — кивнула Соня, и надтреснутый старушечий голос немало ее позабавил, потому что внезапно разразился надтреснутым старушечьим хохотком. — Ни на что особенное мы с тобой уже не годимся. Правда, дружище? Может быть, если я пристрою тебя там, где тебя все видят, ты и вернешься к себе домой. — Она заковыляла дальше, но тут у нее возникла одна мысль, и пришлось возвратиться. — И если бы я не была обречена на неприятности исключительно по семейным обстоятельствам, ты бы сейчас ожил и помог бы мне найти свое счастье, — сообщила она кукле. — Но я все равно желаю тебе, красивая куколка, удачи. Уходя прочь, она еще немного похихикала. Ну и что, если у нее теперь не все дома? Со старушками такое случается сплошь и рядом. Палку себе она нашла примерно через час, когда присела в сугроб,запнувшись за корягу. Из сугроба у нее за спиной доносился: придушенный визг, а следом отчаянные рывки, от которых с веток облетал снег. Соня подползла на костлявых коленях поглядеть сквозь лед, снег и грязь в гущу голых кустарников,засыпаных снегом и обнаружила там тощего серого пса. Пес попал в ужасную ловушку: в обвязанной вокруг его шеи веревке каким-то образом запуталась палка, и эта палка намертво застряла между двумя ветками, так что пес едва мог двигаться. Он уставился безумными глазами прямо в любопытное лицо Софьи. Она вытащила трость и развязала ошейник у пса. -Ты свободен,беги!-Сказала она и зашагала прочь. Она вышла на дорогу. К ней подъехал молодой водитель она посмотрела на него. -Тебя подвезти,красавица?-Спросил молодой водитель. — Никакая я не красавица!-Разозлилась Софья. Блондин улыбнулся. Софья возмущенно поглядела на него. Софья двинулась вверх по холму, бормоча себе под нос. Вскоре изгороди кончились, начались голые бугры, а дальше открылась вересковая пустошь, за которой виднелись какие-то крутые уступы, засыпанные снегом. Софья мрачно шла вперед. Узловатые старые ноги сильно разболелись, и спина тоже, и колени. Софья так утомилась, что перестала бормотать и просто тащилась вперед, задыхаясь, пока солнце не нависло совсем низко над горизонтом. И вдруг Софья отчетливо поняла, что ей больше ни шагу не ступить. Она плюхнулась на камень у дороги, недоумевая, что же теперь делать. — Никакого счастья мне сейчас не нужно, кроме удобного кресла! — выдохнула она. Камень оказался чем-то вроде смотровой площадки, с которой Соне открывался великолепный вид на пройденный путь. Перед ней в лучах заходящего солнца простиралась чуть ли не вся Долина, сплошь поля,снега, изгибы реки, великолепные богатые особняки, сияющие среди садов, и все это до самых синих гор в дальней дали Девушкой Соня боялась собак. Даже теперь, став старушкой, она здорово встревожилась, заметив два ряда белых клыков в оскаленной пасти зверя. Но она сказала себе: «В моем нынешнем положении уж об этом-то беспокоиться не следует», — и нащупала в кармане ножницы. Протянув руку с ножницами в глубь куста, она попыталась разрезать веревку на шее пса. Пес совсем ошалел. Он отшатнулся от нее и оскалил зубы. Но Софья храбро продолжала кромсать веревку. — Ты умрешь от голода или задохнешься, дружище, если не дашь мне ее разрезать, — сказала она псу надтреснутым старушечьим голоском. — Честно говоря, я думаю, что кто-то уже пытался тебя задушить. Может, от этого ты и не в себе. Веревка была обмотана вокруг собачьей шеи очень туго, а палка ужасно запуталась. Щелкать ножницами пришлось довольно долго, но наконец веревка распалась надвое, а пес выбрался из западни. Прямо у ее ног раскинулась Москва. Софья глядела на знакомые улицы. Вот и Рыночная площадь, и кондитерская "Шепот сердца". Она могла бы бросить камешек на крышу дома по соседству с магазином туфель. — Надо же, как близко! — в досаде сказала Софья своей трости. — Столько топать — и все ради того, чтобы поглядеть на собственную крышу! Солнце садилось, и на камне становилось холодно. Неприятный ветер, казалось, дул со всех сторон, как бы Софья ни уворачивалась. Она поймала себя на том, что все больше и больше задумывается о кресле у камина, а еще о ночной тьме и диких зверях. Еще что-то коснулось.Она боялась обернуться.Прохладное и нежное существо положило руку ей на плече.Через секунду подул сильный ветер и все исчезло. К ней подошел мужчина лет 70 она села к нему в автомобиль и укатила за холмы. Она вздохнула и кряхтя поднялась. Это было ужасно. У нее болело все. — Понятия не имела, с чем старикам приходится мириться! — простонала Софья, взбираясь на холм. — Впрочем, волки меня не тронут. Я для них чересчур суха и костлява. И то утешение! -Спасибо!-Махнула она водителю.Тот поправил шляпу и помчался вперед. Стремительно спускалась ночь, и вересковые пустоши стали серовато-голубыми. Ветер усилился. Пыхтение Софьи и хруст ее суставов громко отдавались у нее в ушах, и она не сразу расслышала, что некоторую долю хруста и пыхтения производит кто-то совсем другой. Она подняла голову и подслеповато прищурилась. Через пустошь к ней направлялся, скрежеща и рокоча,дом чародея Хоула. Из его зеленых башен возносились к небесам тучи черного дыма. Дом был слишком ванильный. Софья оперлась на трость и уставилась на него. Она не особенно испугалась. Ей было даже интересно, как это он передвигается. Но главное — она поняла', что весь этот дым означает: где-то за высокими розоватыми стенами непременно имеется большой очаг. — А почему бы и нет? — спросила она у трости. — Едва ли чародею Хоулу так уж нужна моя душа и невинность. Он же похищает только юных девушек! Мимо нее прошли две дамы. -Он насилует юных дам и бросает их в огонь!-Сказала дама в джинцах. -Говорили он опорочил имя Юли!-Ответила вторая в черной мини юбке. -Дурочки!-вздернув носом подумала Софья. Она подняла трость и властно помахала ею домику. — Стой! — закричала она. Дом послушно зарокотал, заскрежетал и остановился примерно в пятидесяти футах выше Софья по склону. Софья благодарно заковыляла к нему. Продолжение следует.....