Современный замок Хаула

Он взялся за дело так рьяно, словно только что неделю отдыхал. Если бы Софья своими глазами не наблюдала только что страшного магического поединка, она бы нипочем не поверила, что Хоул прошел через такое испытание. Хоул с Майклом носились по замку, перекликаясь и сообщая друг другу результаты каких-то замеров и чертя мелом и углем таинственные знаки на стенах в тех местах, куда раньше привинтили металлические скобы. Судя по всему, им надо было переметить все углы, в том числе и во дворе. Уголок Софьи под лестницей и заковыристая выемка в потолке ванной доставили им уйму хлопот. Софью постоянно отпихивали в сторону и переставляли с места на место, а потом и вовсе оттерли к стене, чтобы Майкл мог на просторе поползать по полу и нарисовать там пентаграмму в круге. Покончив с этим, Майкл поднялся и стряхнул с колен мел, когда в комнату ворвался Хоул, — его черный костюм был весь в белых пятнах известки. Софью оттерли в сторону, и теперь уже Хоул стал ползать по полу, рисуя какие-то значки внутри и снаружи пентаграммы. Хоул с Майклом выбежали во двор. Хоул тут же ринулся обратно. — Софья! — заорал он. — Быстро! Чем мы будем торговать? — Цветами, ответила Софья. Он взялся за дело так рьяно, словно только что неделю отдыхал. Если бы Соня своими глазами не наблюдала только что страшного магического поединка, она бы нипочем не поверила, что Хоул прошел через такое испытание. Хоул с Майклом носились по замку, перекликаясь и сообщая друг другу результаты каких-то замеров и чертя мелом и углем таинственные знаки на стенах в тех местах, куда раньше привинтили металлические скобы. Судя по всему, им надо было переметить все углы, в том числе и во дворе. Уголок Софьи под лестницей и заковыристая выемка в потолке ванной доставили им уйму хлопот. Покончив с этим, Майкл поднялся и стряхнул с колен мел, когда в комнату ворвался Хоул, — его черный костюм был весь в белых пятнах известки. Хоул с Майклом выбежали во двор. Хоул тут же ринулся обратно. — Отлично! — выдохнул Хоул и метнулся к двери с кисточкой и ведерком краски. Он окунул кисточку в ведерко и аккуратно закрасил синюю метку желтым. И снова окунул кисточку. На этот раз краска оказалась лиловой. Он замазал ею зеленую метку. В третий раз кисточка была оранжевая, и Хоул закрасил ею красную метку. Черную метку он не тронул. Он повернулся и случайно заехал в ведерко длинным рукавом. — Да трам же тарарам! выругался Хоул, вытаскивая рукав. Длинный его хвост сверкал всеми цветами радуги. Хоул отряхнул рукав, и он снова стал черный. — А который это костюм на самом деле? — небрежно спросила Софья. — Не помню. Не лезьте. Сейчас начнется самое трудное. — Хоул кинулся к столу и поставил на него ведерко. Он схватил с полки пузырек какого-то порошка. — Майкл! Где серебряный совок? Майкл примчался со двора с огромной сверкающей лопатой. Черенок у нее был деревянный, но лезвие на вид было действительно серебряное. — С дороги! — крикнул он. Хоул пристроил совок на колене, чтобы написать какие-то буквы и на лезвии, и на черенке. Он посыпал его красным порошком из пузырька. Потом он аккуратно разложил по щепотке красного порошка на каждый луч звезды, а остаток высыпал в центр. — Отойди, Майкл, — велел он. — Все отойдите. Ну что, Кальцифер, готов? Кальцифер длинной нитью голубого пламени вылез из-под поленьев. — Насколько возможно, — проскулил он. — А ведь я от этого и умереть могу… — Взгляни на дело с другой стороны, — посоветовал Хоул. — Умереть от этого могу и я. Держись. Раз, два, три. — Он сунул совок в очаг, неспешно, но уверенно, держа его вровень с полом. Секунду он легонько тряс его, чтобы подпихнуть под Кальцифера. Потом — еще более уверенно и мягко — он поднял совок. Было заметно, как Майкл затаил дыхание. — Получилось, — произнес Хоул. Поленья развалились. Они больше не горели. Хоул поднялся на ноги и развернулся, держа Кальцифера на совке. Комната наполнилась дымом. Хоул кашлял. Ему было трудновато удержать совок ровно. У Софьи заслезились глаза, видно стало плохо, однако, судя по всему, ног у Кальцифера, как он ей и говорил, действительно не было. Он состоял из длинного треугольного голубого лица, гнездившегося в каком-то черном комочке. Спереди комочек был расщеплен, из-за чего на первый взгляд казалось, будто Кальцифер стоит на коленях, согнув крошечные лапки. Но когда комочек неловко покачнулся, Софья сразу увидела, что никаких лапок нет, потому что снизу он был закругленный. Она потирала глаза.Кальциферу было ужасно неуютно и страшно. Оранжевые глаза выпучились от ужаса, и он лихорадочно выпускал в разные стороны тоненькие язычки-ручки, безуспешно пытаясь ухватиться за бортики совка. — Я скоро! — задыхаясь, крикнул Хоул, стараясь его утешить. Но тут ему пришлось сжать губы и на миг приостановиться, сдерживая кашель. Совок качнулся, Кальцифер окончательно перепугался. Хоул справился с собой. Он сделал длинный осторожный шаг и ступил сначала в круг, а потом в самый центр пентаграммы. Там, держа совок ровно, он медленно повернулся, сделав полный оборот, и Кальцифер повернулся вместе с ним, став бледно-голубым и таращась от паники. Ощущение было такое, словно вместе с ними повернулась вся комната. Майкл пошатнулся. Все еще колыхалось и кружилось, когда Хоул снова сделал два осторожных шага и вышел и из пентаграммы, и из круга. Он встал на колени у очага и невероятно бережно сгрузил Кальцифера обратно в очаг и подложил поленья поближе к нему. Зеленые языки пламени на макушке Кальцифера затрепетали. Хоул оперся о совок и закашлялся. Комната дрогнула и остановилась. Несколько мгновений, пока дым не осел, Софья в изумлении созерцала знакомые очертания гостиной своего родного дома. Хоул оперся о совок и закашлялся. Комната дрогнула и остановилась. Несколько мгновений, пока дым не осел, Софья в изумлении созерцала знакомые очертания гостиной своего родного дома. Она узнала ее, хотя пол был совсем голый, а на стенах не оказалось ни одной картины. Замковая комната ерзала, устраиваясь поудобнее — там потянет, здесь подпихнет, — опуская потолок до высоты своего собственного, с черными балками, пока обе комнаты не слились воедино, причем замковая победила, став разве что чуточку выше и квадратней, чем раньше. — Ну что, получилось, Кальцифер? прокашлял Хоул. — Вроде да, — ответил Кальцифер, вздымаясь к самой трубе. — Только ты лучше все-таки проверь меня. Хоул поднялся на ноги, тяжело опираясь на совок, и открыл дверь, повернув ручку желтым вниз. Снаружи оказалась улочка в Москве, которую Софья знала всю жизнь. Старые знакомые прогуливались перед ужином, как делают летом очень многие. Хоул кивнул Кальциферу, закрыл дверь, повернул ручку вниз оранжевым и открыл дверь снова. Теперь прямо от порога шла просторная, поросшая травой аллея, окруженная кучками деревьев, как нельзя более живописно залитых косыми лучами низкого солнца. Вдали высилась роскошная каменная арка со статуями. Был май. — А это где? — удивился Хоул. — Пустующий особняк на краю Долины, — начал почему-то оправдываться Кальцифер. — Ты же велел мне подыскать симпатичный домик. По-моему, он очень даже ничего. — Не сомневаюсь, — отозвался Хоул. — Надеюсь, владельцы возражать не будут. — Он снова закрыл дверь и открыл ее, повернув ручку вниз лиловым. — Теперь ходячий замок, — сказал он. Снаружи были сумерки. В комнату ворвался теплый ветер, напоенный всевозможными ароматами. Софья увидела, как мимо проплывает груда темных листьев, а между ними проглядывают крупные лиловые цветы. Листья медленно исчезли, на их месте возникли заросли мерцавших в темноте белых лилий, а вдали виднелся отсвет заката на воде. Ароматы были такие чарующие, что Софья опомнилась уже на пороге. — Нет, Софья, до завтра не нужно, — сказал Хоул,закашлявшись и резко захлопнул дверь. — Это у самых Болот. Молодец, Кальцифер. Отлично. Как заказывали — симпатичный домик и много цветов. — Он отшвырнул совок и отправился в постель. Судя по всему, он действительно очень устал. Ни воплей, ни стенаний, ни даже кашля. Софья и Майкл тоже очень устали. Майкл плюхнулся в кресло и так и остался. Софья взгромоздилась на табурет. Ей было странно. Они переехали. Все вроде бы как раньше, но не так. Странно. И почему бродячий замок стоит теперь на самом краю Болот? Может, это проклятье тянет Хоула к Ведьме? Или Хоул в своем увиливательстве зашел так далеко, что вывернулся наизнанку и стал, с позволения сказать, честным человеком? Софья покосилась на Майкла: а он, интересно, как думает? Майкл спал. Тогда Софья поглядела на Кальцифера — тот дремотно потрескивал среди розоватых поленьев, прикрыв оранжевые глаза. Софья вспомнила Кальцифера белого и с белыми глазами, а потом Кальцифера перепуганного на совке. Что-то он ей напоминал. Всем своим видом. — Кальцифер, — шепнула Софья. — Кальцифер, скажи, ты ведь был когда-то Духом? Кальцифер открыл один оранжевый глаз и посмотрел на нее. — А как же, — ответил он. — Ну вот, теперь ты догадалась, и мне можно об этом рассказывать. Договор позволяет. — И Хоул тебя поймал? спросила Софья. — Пять лет назад, — кивнул Кальцифер. — В мире Духом. Как раз после того, как открыл дело, назвавшись колдуном Дженкином. Гнался за мной в семимильных сапогах. Ну и перепугал же он меня. Знаешь, когда падаешь, все равно трудно не перепугаться — я ведь думал, что умру. А я так не хотел умирать, что готов был на все что угодно. И когда Хоул предложил мне такую жизнь, как у людей, я согласился на этот договор, не думая. Мы оба представления не имели, на что идем. Я был страшно благодарен Хоулу, а он предложил мне это только потому, что пожалел меня. — Как Майкла, — заметила Софья. — А? Что? — встрепенулся Майкл. — Софья, зря мы торчим прямо на краю Болот. Я не знал, что так будет. Как бы чего не вышло. — В доме чародея вечно что-нибудь да выходит, — с чувством сказал Кальцифер. На следующее утро ручка над дверью оказалась повернута вниз черным, и, к великому возмущению Софьи, дверь не открывалась, как ни старайся. Софья хотела поглядеть на те цветы, а на Ведьму ей было плевать. Выместить досаду она решила, схватив ведро воды и начав оттирать меловые знаки на полу. В разгар работы появился Хоул. — Вся в трудах, вся в трудах, — заметил он, перешагивая через стоявшую на четвереньках Софью. Он вытащил Софью по воздуху и они оказались на цветочной поляне. -Первая часть проклятия сбылась,ты узнала про сердце и Духа,про Кальцифера тоже.-Произнес парень. Они облетели все цветы,пока Хаул не произнес. -Они нас нашли!-Он втолкнул Соню в дом. Софья летела с ним по прекрасным потокам воздуха,осматривая разноцветные цветы.Хаул сильно изменился.Да,он всегда умел притворяться чудовищем и Софья это знала.Этот момент она не забудет никогда.Фиолетовые,розовые и белые цветы,пролетали мимо нее,словно бабочки. —Я надеюсь мы запутали ее,тем,что я делал вид,что не понимаю заклятие и брал под ос другие фразы?-Спросил Хаул. Софи переглянулась с Майкалом, который сидел, уставясь на нее, с видом не менее печальным, чем Хоул. — Ее ничем не запугать, — пробормотала Софья. — В чем дело? — спросила она у Хоула. — не хочешь в гости к ведьме Пустоши? Ужас, — согласился Хоул. —Я просто схожу с ума от тебя! Софья закатила глаза. После завтрака они вытащили все из кладовки подчистую. Потом Хоул с Майклом продолбили в ее боковой стене дыру. Из двери кладовки валила пыль и доносились зловещие глухие удары. Потом оба позвали Софью. Софья подошла, грозно занеся над головой метлу. На месте стены был проход, который вел на лестницу, испокон веку соединявшую лавку с домом. Хоул поманил Софью, чтобы она поглядела на дом. Там было гулко и пусто. Пол оказался выложен черно-белой плиткой, как передняя миссис Салиман, а на полках, на которых раньше лежали туфли, теперь стояла ваза вощеных шелковых роз и букетик бархатных примул. Софья понимала, что от нее ждут восхищения, поэтому совладала с собой и не сказала ничего. — Цветы я нашел в сарайчике на заднем дворе, — пояснил Хоул. — Идите посмотрите, как оно снаружи, Он распахнул дверь на улицу, и звякнул тот самый колокольчик, который Софья слышала всю жизнь. Софья выбежала на пустую улицу. Было раннее утро. Свежевыкрашенный фасад лавки сверкал желтым и зеленым. Затейливые буквы в витрине гласили: С.ДЖИНСОВА — ЖИВЫЕ ЦВЕТЫ БЕЗ ВЫХОДНЫХ — Я вижу, вы изменили мнение о простых фамилиях, — заметила Софья. Хаул улыбнулся. — Исключительно в целях маскировки, — отозвался Хоул. — Предпочитаю Пендрагона. — А откуда вы собираетесь брать живые цветы? — поинтересовалась Софья. — Нельзя же под такой вывеской продавать салфетки! — Подождите, все увидите, — ответил Хоул и повел ее обратно в лавку. Они прошли в заднюю дверь и оказались в садике, который Софья знала всю жизнь. Садик стал теперь вдвое меньше, потому что двор Хоула занял его дальнюю часть. За кирпичной кладкой двора ходячего замка Софья разглядела стену собственного родного дома. Стена была сама на себя не похожа, потому что в ней зияло другое окно — окно спальни Хоула, и еще страннее было то, что Софья точно знала — из этого окна видно совсем не то, на что она сейчас смотрит. Этажом выше лавки виднелось окно ее собственной комнаты. Это было еще более странно, ведь теперь туда вряд ли можно было попасть. Идя вслед за Хоулом назад в лавку и в кладовку, Софья вдруг поняла, что ужасно разозлилась. Оттого что она увидела свой новый старый дом в таком виде, ее переполнили на диво смешанные чувства. — Очень симпатично, — пробурчала она. — Правда? — холодно переспросил Хоул. Он был оскорблен до глубины души. Ему так хочется всем нравиться, со вздохом подумала Соня, глядя, как Хоул закрывает дверь замка и поворачивает ручку вниз лиловым. С другой стороны, Софья не могла припомнить, чтобы она хоть раз хвалила Хоула, — в этом отношении она была ничуть не добрее Кальцифера, — и не была уверена, стоит ли начинать. Дверь открылась. Пышные, усыпанные цветами кусты проплыли мимо и остановились, и Софья смогла спуститься к ним. Между кустами проглядывали просторные лужайки, поросшие густой ярко-зеленой травой. Хоул и Софья пошли по ближайшей, а замок потянулся за ними, сметая лепестки. И хотя замок был высокий, черный и нелепый, а из башен время от времени вырывались смешные клубочки дыма, казалось, он здесь на месте. Здесь витал колдовской дух. Софья это чувствовала. И замок ему соответствовал. Воздух был горячий и влажный, в нем висел густой аромат цветов — сотен и тысяч цветов. Софья чуть не сказала, что запах напомнил ей пар в ванной, откуда только что вышел Хоул, но сдержалась. Здесь было и вправду чудесно. Между кустов, сгибавшихся под тяжестью лиловых, алых и белых цветов, в мокрой траве росло множество цветов поменьше — какие-то ярко-розовые, у которых было всего три лепестка, гигантские анютины глазки, дикие флоксы, разноцветные люпины, тигровые лилии, высокие белые лилии, ирисы и тысячи других. Здесь были и вьюнки размером с хорошую шляпу, и васильки, и маки, и неизвестные травы странного вида и еще более странного цвета. И хотя это было мало похоже на мечты Софьи о садике, она позабыла сердиться и пришла в восторг. — Ну, теперь видите? — спросил Хоул. Он взмахнул рукой, и черный рукав вспугнул сотню синих бабочек, пировавших на кусте желтых роз. — Тут каждое утро можно нарезать цветы охапками и продавать их в Сохе пока на лепестках роса не обсохла. На дальнем конце лужайки под ногами у них зачавкало. Обогнув кусты, из-под которых виднелись крупные орхидеи, Хоул и Софья внезапно оказались на берегу озерца, полного водяных лилий. Над озерцом стелился туман. Замок боком протиснулся мимо озерца и поплыл прочь по соседнему проходу между кустами, заросшему кучей цветов. — Если пойдете сюда одна, не забудьте трость, чтобы нащупывать дорогу, — посоветовал Хоул. — Тут полно родников и омутов. И дальше этого места никогда не заходите. Он показал на юго-восток, где белым кругом в туманном воздухе яростно сверкало солнце. — Там Болота — гнусные и голые. Одна сплошная Ведьма. — Кто же насадил эти цветы на самом краю Болот? — Год назад этим начал заниматься кудесник Салиман, — ответил Хоул, повернув к замку. — Думаю, он собирался одолеть Ведьму, заставив Болота цвести. Вывел на поверхность горячие источники, и тут все стало расти. Все у него шло очень неплохо, пока его не поймала Ведьма. — Миссис Салиман называла какое-то другое имя, — вспомнила Соня. — Более или менее, — кивнул Хоул. — Хотя мы с ним незнакомы. Через несколько месяцев я понаведался в эти края раз-другой. Мне тут понравилось. Потому-то я и поссорился с Ведьмой. Она возражала против растительности. — А почему? — спросила Софья. Замок уже ждал их. — Ей нравится считать только себя цветочком, — фыркнул Хоул, открывая дверь. — Одинокая орхидея, цветущая в сердце Болот. Вот ведь чушь. Софья в последний раз оглянулась на буйные заросли и двинулась в замок вслед за Хоулом. На кустах росли розы. Тысячи роз. — А разве Ведьма не узнает, что вы здесь? — Я постарался сделать как раз то, чего она менее всего ожидает, — был ответ. — А как насчет поисков принца Виктора? — поинтересовалась Соня. Но Хоул опять ушел от ответа — он кинулся в кладовку, во весь голос окликая Майкла. Продолжение следует...