Она так долго ждала.

Неторопливым шагом ребята шествовали под руку к центру Залы, где на блистающем паркете была выложена черно-белая восьмиконечная звезда — знак Школы светлочасов и темночасов. Зала была очень ярко освещена, с прозрачного купола под потолком лился ровный солнечный свет, два мраморных балкона сияли, а перила лестниц и стены украшала витая зелень с мелкими красными цветками. Василиса осмотрела Залу и для себя отметила, что она как-то подозрительно похожа на то, как она выглядела в их первое прибытие в Расколотый замок, когда на них с Фэшем только надели короны. Отличие состояло только в том, что сейчас справа от центра стояли два прямоугольных стола с белыми скатертями, и на каждом из них стояли по три вазы с бледно-оранжевыми красивыми цветами. А слева от центра стояли люди, к счастью, почти все их них были Василисе знакомы. Все присутствующие разделились на две группы. Одна из них, состоящая исключительно из взрослых, всего их было человек десять, не больше, наблюдала за идущими серьёзно, с толикой гордости и уважения. Среди них почти все были знакомы Василисе и Фэшу: Миракл, Рок, Александр Драгоций, Хронимара Столетт, Астариус, Жемчужная Королева. А во второй группе, стоявшей чуть в отдалении, толпились Захарра, Ник, Диана, Маар, Данила и Гроза, а возле них находились Чёрная Королева и Константин Лазарев. Друзья, едва завидев Василису и Фэша, сразу ожили, заулыбались и начали тихо перешёптываться, за что получили грозный шик от повелительницы лютов. Василиса едва заметно улыбнулась друзьям, хотя хотелось подбежать, заобнимать их всех, ведь они не виделись пол года, но она вновь приняла серьёзный вид, разглядывая толпу взрослых. Она понимала, что откровенно «пялиться» на них, выискивая нужного человека, было бы некультурно, поэтому взглядывала туда от случая к случаю, надеясь увидеть родное и самое нужное в этот момент лицо. Но, увы, вот они с Фэшем уже дошли до середины зала, встали ровно в центре знака Школы светлочасов и темночасов так, что первая группа оказалась по левую руку от ребят, а вторая — по правую, а Нортона-старшего Василисе так и не удалось увидеть. Зато она заметила в проходе между двумя группами большое зеркало в тёмно-серой раме, украшенной жемчугом и алмазами разных размеров. Поверхность зеркала слегка серебрилось, так что девушка поняла — оно активно и ждёт, чтобы кто-то в него вошёл или вышел из него. Пара коротко поклонилась присутствующим, и затем к ним, улыбаясь, вышел Миракл и встал около Василисы. — Приветствуем вас, дорогие гости, на сегодняшнем вечере. Сегодня, как вы уже все знаете, мы примем в свой Зодчий круг новых часовщиков, молодых и талантливых. Эти ребята отлично показали себя на экзаменах, многие из них являлись ключниками, и об их успехах можно говорить долго. Остался лишь небольшой штришок для окончательного их принятия в наш тесный круг. — Миракл улыбнулся и рукой указал на зеркало, стоящее позади всех присутствующих, за исключением Василисы, Фэша и Миракла, поэтому остальные поспешили обернуться. — Наши юные друзья вместе со своими наставниками войдут в это нуль-зеркало, настроенное на специализированную комнату, а выйдут оттуда уже полноправными членами Зодчего круга. Прошу! Все поспешили развернуться, чтобы поближе подойти к Зеркалу. Василиса заметила, как напряглась Захарра, как нервно Ник улыбается Даниле, как Диана и Гроза с опаской поглядывают на серебрящуюся поверхность, и лишь Маар оставался спокоен, по крайней мере, внешне. Василиса хотела подойти к друзьями, подбодрить их хотя бы немного, да и Фэш, видимо, собирался сделать то же самое, уже сделал шаг к ним навстречу, но тут же ему преградил дорогу Миракл. Зодчий опустил одну руку на плечо девушки, а другой сделал пригласительный жест, указывая им на место рядом с группой взрослых. Ребятам ничего не осталось, кроме как подчиниться. Не спорить же сейчас с ним. Василиса покорно встала напротив друзей и, когда Захарра взглянула на неё слегка обеспокоенным взглядом, она послала ей широкую искреннюю улыбку. Но в этот момент обоих девушек отвлек звук, издаваемый зеркалом: кто-то явно вот-вот из него должен был выйти. И они не ошиблись. Из серебрящейся поверхности вышагнул мужчина в тёмном плаще с капюшоном, надвинутым по самые глаза, а из-под плаща просматривался чёрный парадный костюм. Пришедший откинул капюшон, но этого даже не требовалась, чтобы Василиса его узнала. Сердце предательски колотилось в груди с того самого момента, как фигура показалась в Зале. Нортон-старший коротко кивнул присутствующим, а затем повернул голову в сторону Чёрной Королевы и сухо произнёс: — Всё готово. Василиса смотрела на отца, не отрываясь и даже не моргая, в немом ожидании, когда же, когда он посмотрит на неё, подойдёт к ней и хотя бы улыбнётся или поздоровается, но Нортон уже быстро зашагал по проходу, образовавшемуся от двух групп людей, и поспешил скрыться за высокими дубовыми дверьми. Только когда они с гулом закрылись, Василиса поняла, что всё это время провожала отца взглядом и сейчас стоит спиной к зеркалу, хотя должно быть наоборот. Резко развернувшись, девушка почувствовала, как комок обиды застрял в горле, и она готова вот-вот разрыдаться. Василиса сжала кулаки и зажмурилась на несколько секунд, чтобы успокоиться, но это плохо помогало. Открыв наконец глаза, она увидела, что Черная Королева, Захарра, Ник и Гроза уже скрылись в зеркале, вот и Диана делает шаг в серебряную бездну, остались только Маар, Данила и старший Лазарев. Василиса смотрела на них, но не видела. Она видела перед собой только лицо отца, его серо-зелёные, холодные глаза… Ну почему он даже не взглянул на неё? Неужели ему плевать на неё совсем? Или он вообще забыл о том, что Василиса — его дочь? Тогда почему Фэш сказал, что отец ждёт с ней встречи? Так где эта встреча? Вопросы роились у Василисы в голове, она чувствовала, что сдерживается от слёз из последних сил. Она ничего не понимала, и обида, отчаяние и даже злость клубились у неё в груди и рвались наружу. Девушка хотела сорваться с места, побежать за отцом, спросить у него напрямую, но она понимала, что нельзя, поэтому как можно сильнее напрягла все мышцы, чтобы оставаться на месте. Вдруг ей на плечи опустились чьи-то руки. В первый момент она подумала, что это Фэш пытается её успокоить, но чуть скосив глаза увидела, что тот стоит сбоку и поднимает голову на кого-то за её спиной, а в следующую секунду знакомый голос прошептал ей над самым ухом: — Пойдём. Медленно развернувшись, Василиса увидела Миракла. Он стоял с серьёзным лицом, но в глазах его плясали весёлые искорки, как у мальчишки, затеявшего что-то запрещённое. Зодчий убрал одну руку с её плеча и приложил палец к губам, причём этот жест предназначался не только Василисе, но и Фэшу, удивлённо смотревшего на них обоих. Миракл немного опасливо оглядывался на толпу стоящих перед зеркалом людей и легонько подтолкнул несопротивляющуюся Василису в сторону, к дверям. Девушка поняла, что он хочет вывести её из Залы, только не понимала зачем, да и не пыталась понять, всё ещё пребывая в шоке от недавней встречи с отцом. Она просто шла туда, куда направлял её Миракл, шедший чуть позади, но уже перед самыми дверьми обернулась на Фэша. Тот смотрел на них, но следом не шёл. Абсолютно тихо приоткрыв дверь, зодчий подтолкнул Василису в образовавшийся проём и сразу вошёл следом. В коридоре оказалось темно, намного темнее, чем буквально несколько минут назад, когда они стояли здесь с Фэшем. Василиса обернулась туда, где должен стоять Миракл, но не сразу разобрала его фигуру в темноте, а говорить в пустоту не хотелось. Только она открыла рот, чтобы спросить, зачем он её сюда привел, как зодчий заговорил первым, однако обращался он явно не к девушке: — Помни, у вас всего несколько минут, затем тебе нужно уйти. Не задерживайся, тебе вредно, ты же знаешь. Василиса повернула голову, всматриваясь в коридор, и увидела там ещё одну фигуру. Глаза уже немного привыкли к темноте, и она разглядела, что фигура стоит в плаще… За спиной шаркнула дверь, вероятно, это Миракл вернулся в Залу, но девушка уже не обращала на это никакого внимания. Она всё сильнее взглядывалась в очертания человека, стоящего напротив в трёх шагах. Но вдруг фигура щелкнула пальцами, и рядом с ней зажёгся маленький круглый фонарик. В этот момент сердце девушки пропустило один удар. Она не ошиблась. Перед ней стоял её отец. — Здравствуй, — Нортон-старший улыбнулся одними уголками губ. — Здравствуй, — негромко проговорила Василиса, словно боялась, что их услышат. На какое-то время между ними воцарилось молчание. Они осматривали друг друга оценивающими взглядами, и девушка читала в его глазах…гордость? восхищение? Сама же Василиса рассматривала лицо отца и вдруг поняла, как оно изменилось с их последней встречи в часовне Эфларуса. Оно больше не выглядело безэмоциональным, тонкие красивые черты лица оживились, стали более привлекательными. Неужели он так изменился только из-за того, что оказался рядом с Нирой и двумя любимыми детьми? У Василисы что-то ёкнуло в груди, а чувства разделились надвое: с одной стороны ей было обидно, что раньше он никогда не смотрел на неё так благодушно, с другой, она понимала, что теперь её отец по-настоящему счастлив. От мысли, что в его счастье она сыграла не последнюю роль, улыбка непроизвольно показалась на губах Василисы. Вдруг Нортон опустился перед дочерью на одно колено так, что его лицо оказалось ниже её. — А ты подросла, — проговорил он с некоторым уважением в голосе, но уже через несколько секунд придвинулся к ней вплотную и прижал Василису к себе. Оторопев на какое-то мгновение, девушка обвила его плечи с такой силой, будто бы он вот-вот должен был раствориться в воздухе. Не успела она удивиться такому приливу нежности, вдруг нахлынувшему на них обоих, как почувствовала, что из её глаз льются слёзы, которые она так долго держала в себе. Сама не понимая почему, Василиса почувствовала, что, наконец, можно выплеснуть все эмоции, все чувства, которые долгих два года разлуки с отцом терзали её изнутри. Прижимаясь к Нортону ещё сильнее, она вдруг всхлипнула, выдав слёзы с потрохами. Мужчина отпрянул от неё и заглянул в её мокрое лицо, улыбаясь. Василиса попыталась отвернуться, но отец крепко держал её за плечи. — Эй, ты чего? — Нортон-старший принялся вытирать её солёные ручьи с щёк, однако они не прекращали литься. — Ничего, — девочка искренне улыбнулась и тоже начала вытирать глаза, продолжая немного всхлипывать. — Я просто… очень рада, что ты в порядке. — Я тоже очень рад, что ты в порядке. — Нортон широко улыбнулся. — Впрочем, я знаю обо всех твоих успехах, старина зодчий ведёт передо мной полный отчёт. Мужчина усмехнулся, и Василиса, глядя на него, улыбнулась ещё шире. Она уже совсем перестала плакать, и только красные глаза немного её выдавали. С самого детства девчонка мечтала когда-нибудь вот так просто встретиться с отцом, поговорить легко и непринуждённо. Она до сих пор не верила, что её мечта сбылась. Мужчина поднялся во весь рост и оперся спиной о стену, не отводя глаз от дочери. — Он смотрит за мной, как надзиратель, — притворно недовольно заговорила девушка, — Да и бабушка прохода не даёт, следят, как за маленькой. — Василиса театрально закатила глаза, но тут же вновь широко улыбнулась. — Да-а, ты сильно выросла как внешне, так и умственно, — на несколько секунд лицо Нортона стало серьёзным и задумчивым, словно он превратился в того старого Нортона. Но такое выражение у него надолго не задержалось, уголки губ дёрнулись вверх, — Но для нас вы навсегда останетесь детьми. — Как ты для Черной Королевы? — глаза Василисы хитро прищурились, она почувствовала себя полностью свободной в действиях и словах, она больше не боялась отца. Тот издал лёгкий короткий смешок, очевидно, вспомнив пару её подзатыльников, и ответил: — Да, Василиса, как я для Чёрной Королевы. — Кстати, о семье. Как там Норт и Дейла? — вдруг спросила Василиса, сама удивившись своим словам. Она даже не думала, что может беспокоиться за брата с сестрой, но вопрос прозвучал искренне. — Они в порядке, благодарны тебе. Так же, как я. — Огнев взглянул дочери в глаза признательно и счастливо, и Василиса поняла: ни на что на свете она не променяла бы этот взгляд, предназначенный только ей. Выждав короткую паузу, Нортон продолжил, — Я даже подумать не мог, что моя дочь, та самая, которая почти до тринадцати лет даже не слышала о часодействе, сможет спасти себя, всех людей вокруг и даже целую планету… Я так горжусь тобой, Василиса, ты даже представить себе не можешь, как я рад, что ты у меня есть. Голос отца звучал тихо, почти шепотом, и Василиса почувствовала, как на её глазах вновь собираются вскипать слёзы. Глубоко вздохнув, она собрала всю свою волю в кучу и так же тихо, на одном дыхании выпалила то, о чём думала почти каждый день на протяжении очень долгого времени: — Я бы никогда не оставила тебя там умирать. Никогда. И если ты собирался там оставаться до последнего вздоха, то знай — я бы не позволила этому случиться, и не важно, что ты там себе надумал. И даже если бы меня сейчас вернули в тот момент, когда я принимала это решение, и сказали, что после этого я буду два года жить ожиданиями нашей с тобой встречи, я бы всё равно сделала это! Отец лишь легко улыбнулся: — Ты говоришь совсем как взрослая. — Останешься тут ребёнком, когда даже за взрослыми нужен глаз да глаз, а то, видите ли, они уже сами всё распланировали. — Несмотря на довольно сердитый голос, Василиса улыбнулась. Но укор достиг цели. — Извини, я тогда ещё не знал, насколько ты самостоятельна и критична в своих решениях. — Нортон улыбнулся и слегка развёл руками. Затем он отодвинулся от стены и подошёл к Василисе. — Мне нужно идти, я не могу здесь долго находиться, моё время ещё не до конца восстановилось. Заметив, каким пристальным, но жалобным взглядом на него смотрит дочь, мужчина вновь опустился перед ней на одно колено. — Но мы ненадолго расстаёмся. — Нортон-старший слегка улыбнулся, а в глазах проскочили искорки грусти. — На сколько? — шепотом спросила Василиса, боясь выдать свой чересчур расстроенный голос. Она не думала, что ему придётся так быстро уйти, они только начали общаться так, как всегда мечтала девушка. И вот, им снова нужно расставаться. — Самый долгий срок — полгода, — ответил мужчина, вмиг став более серьёзным. Кажется, ему тоже не хотелось уходить, но внутренне он убеждал себя, что надо. — Обещаешь? — всё так же, шепотом, проговорила Василиса. — Обещаю, — твёрдо ответил Нортон, и черты его лица вновь смягчились. — Я буду ждать, очень, — девушка обвила руками отца за шею и уткнулась носом в его волосы. Они пахли луговыми цветами и чем-то ещё, едва уловимым. Василиса постаралась как можно глубже вдохнуть этот запах, чтобы запомнить его надолго, до мельчайших подробностей. Нортон-старший тоже прижал дочь к себе, и несколько минут они стояли так, молча и не шевелясь. Но им всё же пришлось оторваться друг от друга, и, когда Василиса взглянула на отца, она впервые увидела, что он смущённо опустил взгляд в пол. Уж не слёзы ли на его глазах? Но через несколько секунд Нортон поднял взгляд на дочь, и она поняла, что ошиблась. Или всё-таки нет? — Мне пора, дорогая, — тихо сказал мужчина и поднялся, в последний раз окидывая дочь с головы до ног с какой-то таинственной улыбкой на губах. — Подожди, — вдруг остановила его Василиса, вспомнив кое-что очень важное. — Скажи, а у вас с Нирой уже появилась ещё одна дочь? — Николь? — в глазах Нортона-старшего заплясали искринки радости. — Скоро должна, буквально на днях. А почему ты спрашиваешь? — Просто… — Василиса широко улыбнулась, вспомнив эту девчонку в белом платьишке и с косичками. — Она вырастет очень хорошей девочкой, и я просто хочу сказать, что вы с Нирой отличные родители. — Спасибо… — голос Нортона прозвучал так, словно мужчина просит прощения, но Василиса решила не показывать, что есть для этого повод. Она ещё раз искренне улыбнулась и ободряюще сказала: — До встречи через полгода. Нортон лишь улыбнулся уголками губ, застыв на какое-то мгновение, а затем прикрыл глаза и резко развернулся, быстро зашагав по коридору на выход.

***

Отец давно уже скрылся за поворотом, даже звук шагов уже не был слышен, а Василиса продолжала стоять на месте, словно статуя зачасованного человека. В её глазах застыли слёзы, а на губах — блаженная улыбка. Она прокручивала в голове каждый миг проведённого с отцом времени, чтобы как можно лучше запомнить эти минуты. Вдруг за спиной раздался еле слышный звук открывающихся дверей, и голос Миракла, сопровождающийся светлым лучом в темноту, заставил вернуться девушку в реальность: — Нортон, тебе давно пора… — Он уже ушёл. — Прервала его Василиса, не оборачиваясь. — Всё хорошо. — Тогда возвращайся, тебя ждут друзья. — Девушка не смотрела на зодчего, но слышала по его голосу, что он улыбается. Моргнув, она легко смахнула остатки слёз со щеки рукой и повернулась к Мираклу. — Да, конечно, я уже иду. Заходя в Янтарную залу, она моментально нашла взглядом своих друзей, которые уже садились за один из столов, и поспешила к ним. Она чувствовала, что что-то в ней изменилось, едва уловимое, но очень важное, и уже подходя близко к столу и махнув рукой друзьям, она вдруг поняла, что именно. Ей стало намного легче, она больше не ощущала на душе тяжелый камень преграды между ней и отцом, давящий на неё долгое время. Василиса вдруг почувствовала себя самой счастливой в мире и упала в объятия друзей.