Отабек и Юра. Алфавит

У-улыбка Для многих фигуристов и фанатов главной загадкой мира являлась самая редкая и неуловимая вещь - улыбка Героя Казахстана Отабека Алтына. Даже на пьедестале лицо казаха оставалось невозмутимым. На всех официальных встречах он старался находиться от всех на расстоянии, мало с кем разговаривал, быстро уходил и не принимал во всеобщем веселье никакого участия. Улыбку вызвать не мог и громкий Джей-Джей, который знал непробиваемого Алтына дольше многих, но так и не смог разгадать загадку казахской радости. Канадец шутил во всех компаниях, что у Отабека атрофировалось чувство радости и лицевые мышцы не приспособлены к выражению эмоций, что он каменюка, а иногда и бревном называл. Однако шутить расхотелось, когда как-то после очередного остроумия Лерой получил локтем в печень. Юрий очень бесился, когда о его Беке так дурно отзывались. Он тут же старался защитить своего друга-парня, избивая обидчиков, которыми чаще всего являлись привыкшие неуемный канадец и болтливый Виктор. Сам Алтын относился к этому с холодным равнодушием, лишь немного хмурясь, когда оттаскивал от парней разбушевавшегося Плисецкого. Юре очень не хотелось, чтобы об Отабеке отзывались плохо. И тем более не говорили того, чего не знали. Ведь у Беки была потрясающая улыбка! Не такая широкая, как у самого Плисецкого, не надменная, как у Виктора, и не "орущая", как у Лероя. Она была легкой, слегка заметной, иногда прячущейся, но такой мягкой и ласковой, теплой и обезоруживающей, что Юрий чуть ли не падал на колени, когда видел ее. Ледяной тигр рычал, скалился и орал на "придурка-Виктора" и "Жоп-Жопа", что они "нифига не понимают" и "заткните свое хлебало". - Да до эмоциональности Отабека вам как до Китая пешком на костылях! - визжал Плисецкий уже в руках Алтына, который ничего не возражал, лишь утыкался носом в золотые космы, скрывая ту самую улыбку, которую мог показать лишь самому дорогому человеку. Ф-фигура Русская фея. Юрия Плисецкого преследовало это "звание" долгое время. Изящный, тонкий, гибкий. Он парил на льду, а не катался. Легкий, будто ангел, чьи крылья держат его над этим грешным миром. Но это было началом его взрослой карьеры. 15 лет - слишком не стабильный возраст. Со временем это ощущалось сильнее. И дело не в характере и меняющемся настроении. Гормоны бурлили в молодом организме, неумолимо меняя его. Плисецкий рос, причем, как и все подростки, очень нескладно поначалу. Руки и ноги казались длиннее, чем надо, да и в целом... Юра себе был противен! Вся та изящность и грациозность, которой он так гордился пропадала, таяла, и никакие тренировки не помогали. И страх сковывал - Отабеку это не понравится! Он не понравится таким. Казах много времени проводил на родине и видел Юру только в скайпе. Алтын не мог в полной мере, как сам говорил Плисецкий, "оценить весь пиздец ситуации". Русский оттягивал момент признания до последнего. Но вот объявили начало очередных соревнований (каких именно Плисецкий прослушал), Юра к ним готовился, стараясь абстрагироваться от проблемы меняющегося телосложения. Но выяснилось, что в них участвует и Герой Казахстана. Поэтому Русская Фея планировал, как оттянуть неизбежную встречу и где будет излечивать разбитое сердце от грядущего расставания. В день выступления Плисецкий бегал от Алтына, как ужаленный, настораживая даже Фельцмана. До самого выхода на лед Юра дергался от каждого шороха, чуть ли не припадая к земле, стараясь быть незаметным. Только на катке парень смог спокойно вздохнуть, полностью сосредотачиваясь на своей программе, которую, разумеется, безупречно откатал, заработав высокие оценки. В раздевалку Плисецкий чуть ли не бежал, боясь столкнуться со своим кошмаром в лице собственного парня. Но это прекрасное чудище поймало его в коридоре, перекрывая дорогу к побегу. - Прекрасное выступление, - мягко улыбнулся Алтын, рассматривая ссутуленного парня, который хотел раствориться каким-либо немыслимым в воздухе, но чтобы Отабек на него не смотрел. - Спасибо, Бека, - пробубнил Юра, рассматривая трещинки на полу. - Красиво, - продолжил казах, едва касаясь чужого плеча. - Еще бы, - фыркнул Плисецкий, стараясь вернуть себе уверенность. - Я всегда прекрасно катаюсь. - Я не только про катание, - усмехнулся Отабек. - Ты красивый. Русский недоверчиво поднял глаза, удивленно глядя на парня. - Красивый? - Самый прекрасный, - улыбнулся Алтын, целуя Юру в покрасневший от смущения нос. Да плевал Плисецкий на фигуру! Беке же нравится? Остальное неважно! Х-хозяин (от лица Поти) Мой хозяин самый лучший. Он добрый и заботливый, любит расчесывать меня, кормит вкусно и много и часто подкармливает, даже своей едой делится, играет, когда я прошу и на нем удобно спать. Мой хозяин - Юра. И он лучший человек. Единственный его минус - он может надолго пропадать. Куда-то уезжает, берет собой чемодан, в котором перед сборами меня катает, кидает туда мою любимую лежанку с капюшоном и много других непонятных вещей и уезжает. Но всегда возвращается и долго-долго со мной возится. Однако с недавнего времени хозяин стал привозить с собой чужого. Юра редко кого в дом приводит. А тут еще и поселил! Странно пахнущий мужчина никак не хотел уходить. Его вещи я обнаружил в своей (и хозяина) комнате. Это очень неправильно! Мне захотелось выгнать незнакомца, и даже укусил его за руку. Но Юра меня отругал и даже выгнал в коридор, оставаясь с чужаком наедине. Но хозяин никогда меня не ругал за такое! А когда я царапал пахнущего пуделем мужика, даже хвалил. Впервые Юра защищал кого-то на моей памяти. Может, он не плохой? Я решил присмотреться. Чужак, которого хозяин назвал "Бека", меня больше не трогал. Иногда предлагал мне еду (кстати, неплохую, но при нем я не ел), но гладить не пытался. И хорошо. Его большие смуглые ладони меня пугали. Но хозяину нравилось. Юра позволял себя гладить, даже вроде как мурлыкал ( хотя, создания его вида этого не умеют, но мой же лучший!). Бека его кормил и моему человеку нравилось и охотно ел. Хозяин даже спал на чужаке, обнимая и потираясь об него щекой. Может, стоит попробовать? Колени у Беки оказались удобными, а пугающие руки - теплыми, хотя кожа была грубее, чем у Юры. Но как он гладит! Аккуратно, ласково и так приятно. Я думал, только хозяин так умеет, но Бека, оказалось тоже. И собаками от него не пахнет. Юре нравится. Значит, Бека - свой. Мой хозяин - самый лучший! И его хозяин - тоже! Особенно, когда чешет за ушком. Ц-царапины Отабеку было смешно. Немного неприятно, но все же смешно. Юра сидел перед ним, виновато опустив глаза, растягивая рукава олимпийки сборной Казахстана, в сотый раз извиняясь. Алтын на это лишь закатывал глаза, как неосознанно научил его Плисецкий, и спокойно продолжал пить горький кофе. Такое утро стало уже традицией, и казах уже спокойно относился к этому ритуалу "прости-ничего-страшного". В первый раз отнесся к этому с огромным волнением, успокаивая Юру всеми возможными способами. Сейчас же - пил кофе, иногда целомудренно целуя своего парня в волосы, щеки, плечо, шею, нос - куда на тот момент попадалось, без сильного прицела, давая понять, что нисколько не сердится. В последствии их более окрепших отношений, они стали заниматься сексом. И в процессе оказалось, что Плисецкий очень любит царапаться. Не просто оставлять красные полосы, которые исчезают в течении дня-двух, а настоящие кровоточащие царапины, парочка из которых еле заметными шрамами остались на лопатках и предплечьях. Отабек в первый раз удивился такой мощи, но после свыкся и даже стал получать некоторое удовольствие от вонзающихся в кожу ногтей, оставляющих собственнические метки. Юра же... он чувствовал себя невыносимо гадко, когда, приходя в себя после оргазма (а иногда и не одного), видел последствия своих действий на смуглой коже своего любовника. После этого он часами извинялся, делал какие-то приятные мелочи, чтобы заслужить прощение за причиненную боль, за которую, разумеется, ему нет прощения. Это проходило через пару часов, сотни уверений, что все хорошо, пару глубоких поцелуев и разрешения смазать все царапины перекисью. Алтын шипел и морщился от неприятного жжения, но был безудержно счастлив. Царапины - как знак принадлежности. Что он принадлежит Юрию, а Юрий - только ему. И втайне от Плисецкого он даже гордится багряными полосами на коже, оставленными любимым тигром.