Солнце в объятиях Луны

Как только гром аплодисментов начинает стихать, Ёнсон быстро, насколько это вообще возможно на таких высоких каблуках, бежит за кулисы и оттуда в гримёрку, желая наконец скинуть неудобный наряд для выступления. Сегодня был очень долгий день за который она успела спеть пять песен и несколько раз выходила в зал чтобы пообщаться со зрителями, да и просто показать, что она не какая-то там наглая самовлюбленная особа, всё же, мнение слушателей действительно было ей важно, ну, и поздороваться с ребятами-барменами тоже было нужно. К слову, про барменов... Во время последней песни Сола бросила семь (да, она считала) мимолетных и не очень взглядов за барную стойку, но в итоге находила там только Минхёка и Чжухона, что улыбались ей и показывали большие пальцы вверх. Мунбёль с ними не было, причем уже не в первый раз. Почти на каждом выступлении Ёнсон с надеждой смотрит на людей за барной стойкой, снующих туда-сюда, и очень редко находит там ту самую длинноволосую изящную девушку, ловко управляющуюся с алкоголем, стаканами, шейкером и её сердцем. Звучало слишком слащаво, да? Тем не менее, это правда: сердце Сон то замирало, то ускоряло ход когда Мунбёль улыбалась клиентам, смеялась удачной шутке Минхёка, с умилительной улыбкой тискала за щёки Чжухона или встречалась с ней взглядом. Да, пожалуй, последнее влияло на девушку больше всего, ей даже казалось, что она буквально забывала, как дышать. Ёнсон не знает, как получилось так, что она влюбилась в Мунбёль. Просто некоторое время назад она пришла сюда, чтобы занять вакансию певицы, и за помощью обратилась именно к ребятам-барменам. Милая девушка с привлекательной улыбкой не отказала в помощи, рассказала всё, что Сон нужно было знать, а затем вызвалась проводить до кабинета директора, потом ещё и пожелав удачи на собеседовании. В тот момент, в ней зародилась симпатия к этой доброй девушке. Затем, после того как она получила работу в баре, они познакомились чуть ближе, но за всё это время не сблизились настолько, что Ёнсон могла бы подойти, увлечь Бёль за собой и сказать, жутко краснея, что-то вроде "тымнеоченьнравишьсядавайвстречаться". Будто им по 16, ей богу. И вот, сейчас она не может оторвать взгляда от снова пустого места за барной стойкой, предназначенного для Мунбёль. Это огорчает и расстраивает до глубины души, до детских слёз, что готовы прямо здесь, на сцене хлынуть потоком, но девушка сдерживает себя и заканчивает песню без происшествий. После выхода плакать больше не хочется, но грусть всё еще теплится в самом уголке, не давая покоя. Гримёрка встречает прохладой, которая постепенно вытесняет сквозняком все дурные мысли. В любом случае, этот вечер был более чем хорош, а через две минуты, когда она наконец скинет каблуки и переоденется во что-то более удобное, он станет ещё лучше. Иногда для счастья достаточно повседневных мелочей, способных поднять настроение, совсем как сейчас. Телефон вибрирует новым сообщением, которое абсолютно точно пришло от Эрика: наверняка призывает поторапливаться и спускаться. Тяжело вздохнув, будто на её плечах лежат как минимум жизни всех людей на Земле, девушка принимается собираться и переодеваться в более удобную одежду, но уже быстрее, иначе очередного скандала не избежать. Сон знает, как они с Эриком выглядят на публике. Все думают, что они счастливая влюблённая пара, в жизни которых всё прекрасно даже тогда, когда за ними не следят камеры и фотоаппараты. На деле же не всё так радужно. Улыбчивый и галантный мужчина в объективах дорогих камер, в рутинной жизни оказался жестоким и властным ублюдком, лучше тут не скажешь. Все их встречи заканчивались скандалами и криками, однако Нам никогда не позволял себе поднять руку на девушку. Спросите, зачем же тогда они продолжают контактировать и разыгрывать пару?Причина в её родителях. Их здоровье стало хуже в последний год, поэтому любая хоть сколько-нибудь значимая новость может пошатнуть его еще больше. Родительское благополучие и здоровье она ставит намного выше своих интересов и нервов. "В этом и есть твоя проблема, Ёнсони, тебе стоит хоть иногда думать о себе". Телефон вибрирует снова, что девушку совсем не радует - снова придется объясняться перед Эриком, почему она так долго, хоть и задержалась всего на пару минут. Врезать бы ему, думала Сон, да вот только спровоцирую еще больший скандал, а может и что похуже. Быстро подхватив сумку и повесив платье в шкаф, девушка влезла в удобные кроссовки и накинула пальто - на улице постепенно начинало холодать, однако, совсем не портя все еще державшееся на отметке "хорошее" настроение. Вышла из гримёрки, аккуратно закрыла дверь на ключ и отправилась вдоль коридора к выходу в зал. Ключ нужно было отдать барменам, так как они уходят одними из последних и практически всегда пересекаются с Хвасой, что приходит осмотреть свои "владения", поинтересоваться, как прошёл рабочий день, а иногда и пропустить стаканчик алкоголя. Останавливаясь возле барной стойки, Ёнсон всё еще надеялась увидеть за ней Мунбёль, но её как ветром сдуло, даже фартука нигде не было видно. Чуть поникнув, девушка с грустной улыбкой передала ключ Минхёку, который тоже улыбнулся в ответ, но как-то заговорщически. - Ты не Мунбёль искала сегодня, случайно? Девушка удивилась. Это было настолько заметно?.. - У неё были кое-какие срочные дела, которые выпали как раз на твоё выступление, и она передавала свои извинения, - говорил Минхёк, всё еще улыбаясь и неспешно протирая бокалы. - Но если ты хочешь увидеть её сейчас, то она рядом, в переулке рядом с черным ходом. - Черный ход? Что она там делает? - спросила Сон, но в ответ парень лишь пожал плечами и отвернулся к скучающему Чжухону, начиная что-то увлеченно рассказывать. Всё еще пребывая в замешательстве, девушка, совсем забыв о том, что возле дверей её ждут, побежала к черному ходу. Ей удалось перебежать на другую сторону большого зала, оставаясь незамеченной для гостей, и прошмыгнуть в узенький коридор, ведущий к железной двери. Тихонько её открыв и выйдя на улицу, она убедилась - Бёль стояла рядом с лестницей к чёрному ходу и из-за угла наблюдала за главным входом. Зачем? Что за странные игры в шпионов? - Мунбёль? - тихонько позвала Ёнсон, не ожидая, что девушка испугается и подскочит от собственного имени. - Ёнсон... - посмотрев друг на друга еще несколько секунд, девушки неловко засмеялись. Да уж, забавно получилось. - Я, как видишь, - улыбнулась певица. - Могу я узнать, какую шпионскую миссию ты выполняешь, следя за главным входом из тёмного проулка? Немного нервничая, Бёль засмеялась: - Конечно, нет. Она ведь шпионская, я не могу тебе её рассказать, или потом придётся убрать тебя, как свидетеля. Глупые разговоры определенно разряжали неловкость между девушками, и Сола, уже осмелевшая, думала серьезно спросить, зачем Бёль стоит здесь, да еще и без пальто (а на улице не май месяц, между прочим), но тут из-за угла вышел Эрик, видеть которого у Ёнсон не было абсолютно никакого желания. Но еще меньше она хотела знать, что Мунбёль увидит, как они уезжают вместе и определенно подумает что-нибудь не то, и как тогда объяснить потом, что это все не по-настоящему? Что на самом деле её сердце целиком и полностью у Бёль, такой красивой, ловкой и смешной... - Вот ты где, Ёнсон, - девушка едва слышно заскрежетала зубами, только услышав вновь этот голос. - А я уже десять минут жду тебя, что ты делаешь здесь? - Нам, сложив руки в карманы, поглядывал то на Сон, то на Мунбёль, взгляд которой как-то неуловимо изменился. Стал... злее? Нет, показалось. - Ничего, Эрик, прости. Просто захотела попрощаться, нехорошо уезжать просто так, - натянув улыбку, девушка подошла к нему, но на полпути обернулась. - Доброй ночи, Бёли. Она больше не оборачивалась, пока они шли к машине, боясь заметить не те эмоции на лице той, что так любит. Хватит на сегодня разочарований.

***

- Так что ты делала около черного хода с этой... как же её, с этой официанткой? - высокомерно, в своём стиле поинтересовался Эрик, пока они колесили по ночному городу в сторону дома Сон. Девушка еле сдерживала злость. Как он смеет, черт возьми? - Её зовут Мунбёль, и она - главный бармен заведения. Пора бы тебе запомнить, я ведь много раз про неё рассказывала. Мужчина усмехнулся, но промолчал. Вот за это девушка была ему даже благодарна, пожалуй. Но кто сказал, что он когда-нибудь умел держать язык за зубами? - И всё же. Не думаю, что тебе стоит водиться с людьми из обслуживания. А если бы кто-то увидел тебя? Пятна на моей безупречной репутации было бы не избежать. - Лучше бы ты задумался о том, что будет, если твой чёртов характер раскроется, мудак, - еле слышно буркнула певица, когда было уже невозможно держать себя в руках и не высказаться, хоть и совсем тихо. - Что ты сказала?! - рявкнул Эрик, резко уводя машину на обочину и останавливаясь. Его руки вцепились в свитер девушки, притягивая её лицо ближе. Ёнсон пыталась вырваться, но тщетно, хватка была слишком сильной. - Повтори ещё раз, что ты думаешь обо мне и моём характере, дрянь! Злость кипела в девушке, начиная с того момента в переулке, и всё больше набирала обороты. Кто-то внутри девушки будто подначивал её решиться на кардинальные меры, изменить наконец хоть что-то в своей жизни, получить хоть каплю счастья, разве она не заслужила его, всё время заботясь о других? Ещё как заслужила. - Я повторю, Эрик Чёртов Нам. Ты неуравновешенный ублюдок, для которого накричать на девушку - будто в сотый раз слетать в Париж на личном самолёте, рутинно и буднично, для которого все вокруг - обслуга, который ни во что не ставит окружающих людей и считает, что он в этом мире Бог, не меньше. Но знаешь что? Я разобью твои розовые мечты, мистер Миллионер. Ты просто пустое место, без своих денег ты не будешь стоить ничего, а с ними ты стоишь еще меньше. Тебе никогда не стать человеком, которого полюбят. И в этом твоё наказание. - Всё сказала? - прорычал мужчина прямо в лицо Ёнсон. - Не всё. Катись к чертям из моей жизни, ублюдок. Эрик, выслушав, лишь недобро усмехнулся. - О, с удовольствием. Но сначала ты покатишься из моей машины. Резко отпустив свитер и выйдя из машины, тот открыл пассажирскую дверь и за рукав вытащил девушку на улицу, освещаемую лишь фонарями и неярким светом луны. В споткнувшуюся о собственные ноги Ёнсон полетела сумка, а затем мужчина, даже не посмотрев в сторону девушки, скрылся на водительском сидении. Машина заскрипела шинами и двинулась с места с немыслимой скоростью, влетая в неплотный поток машин, пока ошеломлённая Сола всё еще стояла на обочине и прижимала к себе сумку. В голове пока не укладывалось, что она только что сделала, но некоторые отделы мозга уже начинали работать и подсказывали, что теперь нужно вызвать такси и позвонить кому-нибудь с просьбой переночевать - к себе домой она точно не поедет, там, если что, её можно будет найти в первую очередь. Рядом при беглом осмотре нашлась автобусная остановка, к которой девушка и подошла, одновременно трясущимися пальцами набирая номер Минхёка. Парень недавно рассказывал, что снимает квартиру у одного знакомого, может, у него найдется место для миниатюрной Ёнсон. - Алло? - в трубке раздался глубокий голос совсем не Минхёка. Сон перепроверила номер и не нашла ошибки, она точно звонила старшему бармену. - Нуна? Ты чего звонишь? Девушку осенило - это был голос Чжухона. Но, судя по времени, Минхёк должен быть уже дома, тогда почему Чжухон взял его телеф- - Хонни, кто это? Хонни? Только что кто-то голосом Минхёка ласково позвал Чжухона, пока он отвечал на звонок телефона Минхёка... Пазл складывался. Значит, всё это время ей не казалось. Что ж, к Минхёку она, видимо, точно не поедет... - Нуна? Что-то случилось? - прощебетал Мин, забрав трубку. - А, нет, - быстро нашлась девушка, - ничего, Минхёк, я случайно набрала не тот номер. Прости. - Ничего страшного. У тебя точно все в порядке? Ещё пять минут они убили на бесцельный разговор, во время которого Минхёк, будто мамочка, интересовался, действительно ли всё нормально, а Сон всё не решалась спросить, что Чжухон делает у него дома и почему сам Мин зовёт его "Хонни". Наконец, когда оба отключились, в голове девушки пролетела мысль, что у неё еще минус один номер, на который можно было бы позвонить. Оставались только родители, звонить которым в этой ситуации было последним делом, да пара знакомых. И Мунбёль, конечно. Но к ней она не поедет. Никогда. Ни за что в жизни не поедет. Потому что внутренний голос подсказывает, что она обязательно наделает глупостей. Но судьба, как известно, вольна сама принимать решения за людей. И даже если Ёнсон не будет звонить Мунбёль, Мунбёль позвонит Ёнсон. Прямо как сейчас. Мелко трясущимися пальцами она, чуть поколебавшись, нажала на зеленую кнопку. Телефон тут же еле слышно, но взволнованно заговорил голосом Бёль. - Ёнсон? Ёнсон, где ты, с тобой всё в порядке? Мне только что позвонил Минхёк и сказал, что у тебя по телефону был странный голос. Я волнуюсь, Сон, скажи что-нибудь, что стряслось? Всё же Минхёк. За версту чует ложь и сразу на неё реагирует. Вздохнув и прокашлявшись, чтобы голос в ответственный момент не дрогнул, девушка ответила: - Со мной всё хорошо, Бёль... - Голос всё же странный и хриплый. Что-то определенно случилось. Ты не дома? Эрик отвёз тебя? - вопросы всё сыпались, будто мелкие дождевые капельки, а Сон хотелось нервно рассмеяться. Зачем она это делает? Зачем заставляет еще больше влюбляться? - Нет, я не дома. И насчёт Эрика... Давай просто больше никогда не вспомним о нём, хорошо? - выслушав согласное мычание в трубке, девушка продолжила неожиданно даже для самой себя, - Можно я приеду к тебе? Мне нельзя домой сейчас. Если нужно, я всё объясню позже. Можно?

***

- Ёнсон, что с тобой?! Как только девушка вышла из такси и поблагодарила водителя, она услышала знакомый и до боли родной голос. Один только голос уже давал ей ощущение тепла, уюта, ощущение дома. Осторожно подойдя к Бёль и приложив палец к её губам, певица призвала ту к молчанию. Мол, я всё тебе расскажу, если мы наконец уйдём с этой холодной улицы, хорошо? В квартире Мунбёль было тепло, а еще пахло шоколадом, как в старинных крохотных кафе где-нибудь в Париже. Это расслабляло, даже руки, что еще в такси мелко дрожали от осознания того, что она делает прямо сейчас, перестали трястись. Нервозность и неуверенность понемногу стихали, оседая где-то за окнами первым мягким снегом. Бёль помогла девушке раздеться и повесить пальто, пока та аккуратно прошла на маленькую кухоньку. Здесь, на столе, стояла дымящаяся кружка с горячим шоколадом, рядом - еще одна такая же, а чуть поодаль была вазочка с белоснежным зефиром, напоминающим о сладком детстве. Улыбнувшись, Ёнсон повернулась к Бёль (будучи не до конца уверенной, зачем - из-за банального желания снова смотреть на неё, а может, что-то сказать или поблагодарить), тут же замечая то, что она была близко. Слишком близко, буквально дышала в затылок. И не то чтобы Сон это не нравилось. А ещё ей понравилось, как в следующую секунду тонкие и горячие руки младшей обвили её за плечи и притянули к себе. Теперь можно было прижаться к чужому плечу, украдкой вдохнуть запах, что преследует Сон даже во снах, и улыбнуться неловко, пока никто не видит и не осуждает. Бёль ведь не осуждает, да? - Не хочешь мне ничего рассказать? - интересуется Мунбёль, всё еще одной рукой прижимая к себе разомлевшую в нежности объятий певицу, а другой гладя ту по волосам. Ёнсон только аккуратно мотает головой из стороны в сторону, "нет", а затем тихо, едва слышно, шепчет что-то вроде "всё позже, давай просто постоим вот так". И они стоят так еще минут десять, слушая дыхание друг друга и улавливая бешеные сердечные ритмы обеих, пока хозяйка квартиры не уводит девушку в спальню, оставляя позабытый горячий шоколад остывать. В отличие от залитой искусственным светом кухни, в спальне царит полумрак, лишь тонкий, невесомый свет луны пробивается сквозь незадёрнутую штору. Интимность атмосферы смущает, но Бёль улыбается так нежно и сладко, что Сон ни в чём не сомневается. Она переодевается в длинную старую футболку, вытащенную девушкой из недр шкафа, уже давно служащую пижамой, и укладывается на краю двуспальной кровати, намереваясь наблюдать за Мунбёль на второй половине всю ночь: насколько она могла заметить, дивана у неё не наблюдалось, так что и спать ей остаётся только здесь. Та, кстати, уже легла напротив, наблюдая за девушкой. Она будто хотела сделать что-то, но раздумывала: стоит ли? Может, она сделает только хуже? - Мунбёль? - тихо позвала Сола, чтобы быть уверенной, что ей не показалось. Бёль ответила тихим "м?". - Мунбёль... Мне нужно тебе кое-что сказать. Кое-что важное. Только давай ты сначала закроешь глаза, а потом пообещаешь, что не будешь выгонять меня из своего дома на ночь глядя, хорошо? Хотя... можешь выгнать, но глаза закрой обязательно, - протараторила Сон. Мягко усмехнувшись, Бёль прикрыла глаза и шепнула "обещаю". Глупые детские игры закончились в тот момент, когда она почувствовала мягкие, обжигающе-горячие губы Ёнсон на своих. Прямо сейчас, в этот самый момент, её целовала девушка, которую она любит больше всего на этом чёртовом свете. Которая не имела отбоя от поклонников, которая всегда была рада мужскому вниманию, которая встречалась с самым завидным холостяком всего Сеула... И сейчас эта девушка целует её, Мунбёль, обычную барвумен, у которой нет ни славы, ни денег, ни ослепительной внешности, которая, в конце концов, и сама является девушкой. Кажется, она всё же сама не заметила, как заснула. Только вот настойчивые губы чувствовались всё отчетливее, а горячее дыхание оставляло на нежной коже горящие огнём островки, испаряющиеся за считанные секунды. Не успела ошеломлённая девушка ответить, Ёнсон уже аккуратно отстранилась, облизнув собственные губы, которые чуть покраснели, почти незаметно, однако всё равно выглядели до жути соблазнительно. - В-вот, в общем, это то, что я хотела тебе ск- Мунбёль правда очень хотела дослушать, но просто не удержалась. Взяв любимое лицо в ладони и разорвав монолог Сон на полуслове, она поцеловала её, в одном поцелуе рассказывая всё, что так давно её тревожило, волновало, что не находило покоя внутри и желало вырваться наружу. Её чувства и эмоции наконец нашли выход, причём самый приятный. С трудом оторвавшись от чужих губ, Бёль посмотрела в лицо той, которую так любит. В лицо той, которая любит её. - Я надеюсь, это было достаточно красноречивым ответом?

***

Утро встретило их яркими солнечными лучами на стенах и полу, а так же сонными, мягкими объятиями и неловкими разговорами. Обе девушки никогда не проводили утро лучше, чем сейчас. Затем они вместе варили горячий шоколад взамен уже давно остывшего, а Бёль позволяла Ёнсон болтать ногами, сидя на столешнице рядом с плитой. Они дарили друг другу объятия, поцелуи и бесконечную, не высказанную до этого момента нежность, и даже не догадывались, что обе думают об одном и том же. Никогда бы не подумала, что буду держать в своих руках своё Солнце. Никогда бы не подумала, что буду засыпать на руках своей Луны.