Когда зацветёт сакура

В жизни этот порядок извечен И в одну она соткана нить... Наша жизнь - расставанья и встречи, И об этом не надо грустить. ©OST «Синяя птица»

Меня разбудил звонок отца. Он сказал, что мне надо срочно лететь к нему в Париж и помочь с расследованием дела. Мой отец был начальником полиции и нередко прибегал к моей помощи, зная о моих умственных способностях. Но почему в этот раз так невовремя! В больницу к Рюдзаки я сегодня не пришёл. Не появился там и завтра, и на следующий день... В Париже я был весь завален работой, не зная ни сна ни отдыха. Через пару недель до меня смогла дозвониться медсестра больницы Токио. - Господин Ягами Лайт? - Слушаю вас. - Пациент, что прибыл к нам несколько недель назад, Рьюго Хидеки, он... умирает. Что? Почва медленно уходила у меня из-под ног. Я забыл обо всём и опустился в кресло. - Я два дня пыталась дозвонится до вас, но вы были вне зоны доступа. С того дня, как вы навестили больного, он стал медленно угасать. С каждым днём он таял на глазах. На него было больно смотреть... Я даже успела привязаться к нему. Знаете, он так много говорил. Он всё время говорил о вас, только о вас. Нет... нет, это не может быть правдой. Лайт, проснись! - На днях у него была истерика. Он кричал, что хочет видеть вас. Он звал вас по имени и метался по кровати. Тогда я решила бить в колокола... Опять эти колокола. Ты не мог знать этого, Рюдзаки. Ты не можешь быть так жесток со мной! - Приезжайте, пожалуйста, как можно скорее. Он хочет проститься с вами. Короткие гудки. Это реальность, это не сон. Я беру все свои вещи и вылетаю первым рейсом в Токио. Я должен успеть увидеть его! Половина дня проходит как в тумане. Наконец, я на месте. Медстестра, увидев меня, улыбается. - Успели, слава богу! Он так ждёт вас! Я рванул по коридору, но у самой палаты остановился. Меня сковал страх. А вдруг... Найдя в себе силы, я дёрнул за ручку. В кровати лежало моё любимое чудо, совсем не похожее на себя. Казалось, он уменьшился вдвое. На него действительно было больно смотреть. Он улыбался, а к моему горлу подступил комок. Он улыбался, а мне казалось, я сейчас расплачусь. - Ты пришёл... как же я рад, - тихий слабый голос. Наверно, ему тяжело даже говорить. А он ещё и улыбается. Я помог ему сесть на кровати, сам встал на колени перед ним и погладил по крошечной ладони. Она была как прозрачная. - А знаешь, я почти потерял надежду... На его глазах заблестели слёзы. - Почему ты плачешь? Я и сам не понимал, почему слёзы текут по моему лицу. - Ты не должен плакать, ведь я так счастлив. Я потянулся и прильнул к его сухим губам. Он зарылся пальцами мне в волосы, притягивая ближе, ещё ближе. Я хотел чувствовать его всего, близкого, родного, живого. Но за недостатком воздуха я отстранился. Рюдзаки выглядел невероятно счастливым. Он прильнул ко мне, и его голос прошелестел где-то над ухом. - Лайто... С тобой так прекрасно. Я никогда не был так счастлив. Спасибо тебе, Лайто. Хотел бы я ещё хоть немного пожить в этом мире... Я обнял его настолько крепко, насколько это было возможно. Он задрожал всем телом, и я почувствовал на своей груди что-то мокрое. Он плакал и утешал меня. - Только ты не плачь, пожалуйста. Ты обязательно должен быть счастливым, Лайто. - Что ты такое несёшь?! - Я поднял его подбородок пальцами и посмотрел в заплаканные глаза. - Как можно быть счастливым без тебя! Я люблю тебя, Рюдзаки. Два больших чёрных космоса смотрели на меня, как на божество. Он грустно улыбался и гладил меня по щеке. Он прощался со мной. Я не заметил, как уснул рядом с ним, так и стоя на коленях, положив голову на его кровать. Наши пальцы были переплетены. Мне снилось, будто я еду с Рюдзаки в автобусе. За окнами кромешная тьма, как в глубокую ночь. В автобусе кроме нас никого нет, даже кондуктора. Рюдзаки сидит рядом и по-прежнему улыбается. От него исходит какой-то странный свет. - Вот и настало время прощаться, Лайто... Ты лучшее, что было в моей жизни. Он кивнул на дверь. - Мне уже пора. А твой путь ещё не окончен. Теперь ты должен жить... за нас двоих. Он склонился и поцеловал меня. Я ощутил вкус пирожного на губах. Прощальный поцелуй должен быть горьким. Он поерошил мои волосы и направился к выходу. Когда он вышел из автобуса, салон залило ярким светом, и всё вокруг... исчезло... - Господин Ягами! - нависла надо мной медсестра. Рюдзаки умер в среду. Прекрасное солнечное утро. Я по-прежнему держал его за руку. Глаза Рюдзаки были закрыты и казалось, что он просто спал. Врачи накрыли его тело белой простынёй. Всё было окончено. *** Прошло несколько месяцев. Я сидел в гостинной и смотрел наш альбом с фотографиями. Мы делали снимки, когда гуляли в парке, по городу, занимались домашними делами... Фотографий было немного, но они были очень ценными. Рюдзаки на них был живой. С одной фотографии он улыбался, на другой обнимал меня, на третьей - мы целовались. Я любил брать его на руки и уносить в спальню, слушая, как он возмущается. Любил кормить его тортиком и потом слизывать с его губ остатки крема. Любил смотреть с ним фильмы и новости, и просто засыпать так рядом, в обнимку перед телевизором. Любил наблюдать, как он сосёт большой палец во сне и закидывает на меня ногу - это так мило... Сегодня я хотел сделать ему подарок. Я знал, что Рюдзаки это понравится, он так хотел это увидеть. На кладбище никого не было. Редкий ветер гулял между могилами. Я подошёл к знакомому надгробию и сел в любимую позу Рюдзаки. На холодном камне было выгравировано "Рьюго Хидеки". Нас разделяют десять метров земли, но я чувствую его где-то рядом, будто он сейчас стоит за моим плечом. Мой ангел... Я поставил в стеклянную вазу четыре веточки с набухшими бутонами. Скоро должны показаться розовые лепестки. В груди стало невыносимо больно. - Твоя мечта исполнилась, Рюдзаки. Надеюсь, я смог сделать тебя счастливым. Теперь ты увидишь, как цветёт сакура... *- Он действительно любил меня? - Перед тем, как он умер, последнее, что слетело с его губ, было твоё имя.*