Давай всё исправим?

      То, что я понял за первый год учёбы, так это, что жизнь в Хогвартсе как будто протекает мимо меня. Что я есть, что меня нет — результат один и тот же. Поттер всё-таки нашёл философский камень, как я ни старался отвлечь его внимания. Честно сказать, я легко упустил тот момент, когда он со своей компанией прошли по туннелям и успешно добрались до профессора Квиррелла. Как он это сделал, не привлекая моё внимание, остаётся загадкой.       Хочу домой. Да, это было бы чудесно. Как только приеду, так сразу запрусь в своей комнате и буду наслаждаться аристократическим холодом, которого мне так долго не хватало. Буду сидеть так три месяца и пропитываться всем слизеринским. Я заранее отправил маме сову, она меня встретит с поезда.       Прощаюсь с Поттером. Со мной прощается Грейнджер. С Уизли не хочу иметь никаких контактов. Но ради приличия пожимаю ему руку и желаю всем хорошо провести лето. Буду ли я писать им письма? Не знаю, не знаю. Возможно и напишу, если мне станет слишком скучно в моём поместье.       Оглядываюсь. Все выглядят слишком счастливо, рады, что наконец едут домой. Все, кроме Гарри. Он выглядит каким-то измученным. Вся эта история с Философским камнем слишком изнурила его, однако и у Дурслей ему не будет покоя. Вечерами он часто рассказывал о своей жизни у магглов. Да уж, летом ему точно будет несладко.       По приезду домой я сразу заметил, что что-то не так. Во-первых, мать вела себя как-то странно. Начала спрашивать, хорошо ли мне на Гриффиндоре и сколько друзей я успел завести. Один раз вообще сказала, что все факультеты в Хогвартсе достойны внимания. Тогда я ссылал на то, что Нарцисса решила просто войти в моё положения и как можно более мягко начать разговор. Но затем я встретил отца, и это совсем выбило меня из колеи. Он стал… Другим?       Возьмите холодного, строгого и ненавидящего весь Гриффиндор Люциуса Малфоя и замените его на полную противоположность.       Наверняка вы подумали, что это невыполнима глупость, и быть такого не может. Я тоже так думал.       Уже морально подготовился к тому, что отец хорошенько меня отругает за то, что я теперь гриффиндорец. Ведь когда я в начале года послал ему лично письмо, он мне даже не ответил. Но когда я вошёл в дом, меня встретил совершено другой человек. Возможно, с полной противоположностью я и переборщил, но передо мной стоял явно не мой отец. Он, как и мама, начал спрашивать про мою учёбу. Ни слова о Слизерине. Ни слова о гордости семьи и чистоте крови. В речи Люциуса я, на своё удивление, нашёл настоящий интерес. Чёрт возьми, отец интересовался мною и моими друзьями.       Что за ерунда?       Ладно, может быть он решил быть снисходительным только в день моего приезда, может быть его мать попросила быть со мной помягче. Завтра он станет таким же Люциусом Малфоем, каким и был все эти годы. Но и тут я ошибался.       Всё лето мой отец не был собой. Помню, как решил поговорить об этом с мамой, но не получил никакого ответа. Она ведёт себя так, будто всё нормально. Будто отец был таким добрым и мягким всю жизнь. Я совсем не понимал, что происходит. За три месяца Люциус не побывал ни на одном официальном мероприятии, ни на одном званом ужине. Я прекрасно знаю, что отец и сам любит устраивать подобные мероприятия с своём доме. Но поместье Малфоев постоянно пустовало. Мне не давало это покоя.       — Что происходит, пап? — решил спросить я однажды.       — О чём ты говоришь? Тебя что-то волнует?       Он, также как и мама, считал что всё нормально. Когда же спросил, почему у нас так долго не было гостей, то отец ответил, что у нас и вовсе их никогда особо не было.       Ну ладно.       Не хотят говорить? Я сам узнаю.       Один раз, когда родители уехали за какими-то волшебными атрибутами, я решил действовать. Пробрался в кабинет отца (он всегда оставляет ключ в одном и том же месте) и осмотрелся. Первое, что бросилось в глаза, это сомнительная пустота на столе Люциуса. На нём всегда лежала тонна самых разных бумаг, начиная от простых приглашений пообедать до каких-то договоров и официальных бумаг. Но сейчас там было пусто. Я подошёл ближе и начал открывать шуфлятки. Открывал одну за одной и также ничего стоящего не находил. Были одни бесполезные вырезки из газет, письма из налоговой и счета. Совершенно ничего, что могло говорить о прошлой жизни этого человека. Все документы просто взяли и исчезли.              После этого я вовсе потерялся. Не совру, если скажу, что каждый день был как дежавю. Ведь каждый день я чувствовал себя в чужой семье.              Я начал думать, когда это произошло. Когда всю мою жизнь перевернули с ног на голову. Долгое время я не мог понять, пока один раз не обратил внимание на семейное дерево Малфоев, на котором были не только портреты моих предков, но и факультеты, на которых они учились.              У меня чуть не отвисла челюсть, когда я увидел.              Если верить этому дереву, то практически никто из моей семьи не закончил Слизерин. Тут были все факультеты. Когтевран, Пуффендуй. И конечно же мой портрет, обведённый красно-золотой нитью. Гриффиндор.              — Драко, милый, всё нормально?              Моей маме стало интересно, что я так долго рассматриваю на этом куске полотна. Я пытался найти что-нибудь, какую-то мелочь, которую мог пропустить. И, наконец, нашёл.              — Почему тут не нарисовали тётю?              — Вот же она, — отвечает мама и показывает на Андромеду Блэк.              Но я спрашивал не про неё.              — Не Андромеда, мам. Беллатриса. Где она?              Нарцисса разворачивает меня к себе, вздыхает и мягко улыбается.              — Мальчик мой, у меня только одна сестра.              Что?              — Что?              Мама обнимает меня и говорит, чтобы я не говорил глупостей. Рассказывает историю о том, как в детстве тётя постоянно приглядывала за мной. Затем целует меня в лоб и уходит. Но я остаюсь стоять на том же месте. Почему тут нет той, кто вместе со своим мужем яростно следовали за Волан-Де-Мортом? Словно кто-то взял и стёр всю связь между ним и нашей семьёй. Это очень странно. Я смотрел на свой портрет и не мог понять, почему он больше всех бросается в глаза. Будто бы специально выделяется, по какой-то задумке. Всё вокруг говорило мне: «Ответ прямо перед тобой». Но я всё ещё смотрел на свой портрет и не мог связать всю эту чертовщину между собой.              В день отправления в Хогвартс я был сам не свой. С одной стороны очень хотелось возвращаться в школу, но и дома я больше не мог оставаться. Странно, что Поттера и Уизли не было на платформе 9¾, а после и в поезде. Мне пришлось ехать в компании Грейнджер, которая рассказывала о своём лете, и ещё парочкой гриффиндорцев.              — Кстати, Драко, почему ты не ответил на моё письмо? — вдруг спросила она.              Письмо, точно.              — Вероятно, оно затерялось где-то между десятком других писем. Нас очень долго не было в поместье, а за почтой никто не следил, — вру я.              На самом деле я получил это письмо. Открыл конверт, прочитал. Потом ещё раз прочитал. Опять пробегал глазами по этим аккуратно написанным строкам. Честно сказать, мне было приятно получить письмо от Грейнджер. Хотя мне и не только от неё приходили письма. Было одно от Симуса Финнигана, кажется, его взрывной (практически в прямом смысле этого слова) характер сошёлся бы с моим. Пару писем мне прислали девочки из Когтеврана, и даже один раз пришло письмо от второкурсницы из Гриффиндора. Все они писали одно и тоже. В основном это были похвалы в мою сторону и попытки вызвать мой интерес. Что сказать, даже в таком возрасте я пользовался популярностью у противоположенного пола. Но письмо от Грейнджер было каким-то другим. Может потому что мне впервые захотелось на него ответить. Но я не смог. В моей голове до сих пор крутится непонятно что из-за моей семьи, а тогда я и вовсе не мог ничего поделать. В какой-то момент стало даже немного обидно, что я не ответил ей.              Да и сама гриффиндорка после моего ответа немного приуныла. Возможно, я бы ей и рассказал про всю ту чертовщину, что творится, но не время. Да я и банально не знаю как. Говорить, что в прошлой жизни я умер в камере Азкабана, а сейчас мне дан второй шанс, чтобы всё исправить? Бред сумасшедшего. Может когда-нибудь через лет пять правда и всплывёт наружу, но не сейчас.              Сейчас меня ждал ещё один год учёбы в Хогвартсе, который обещал быть ещё более сложным, чем предыдущий.