Да или нет? Однозначно да!

Среда 18:45

Тело сотрясалось каждую минуту, если не секунду, оно было неподвластно девушке, как бы она не пыталась это исправить. Мысли роем крутились вокруг этой блядской фотографии! Больше ничего не занимало её, даже новость матери. Ни-че-го. Только эта фотография. Моника пыталась звонить по номеру, с которого был прислан «компромат», но трубку никто не брал. Видимо, специально. Совсем отчаявшись дозвониться, девушка выудила из своей головы единственное, как показалось на тот момент, правильное решение: она позвонила Крису. На прямую спрашивать не было смысла. О, представляете, Моника в этой адской круговерти ещё хоть как-то могла думать разумно. Сердце стучало так быстро, девушка нервно вытирала потную руку о свою рубашку, но она силой воли подавила свою нервозность, когда звонок, наконец-то, приняли. — Да, Моника, я тебя слушаю. — его слова были нечеткими, их заглушала какая-то музыка на дальнем фоне, но в скором времени она сменилась дуновением ветра. Из этого можно сделать вывод, что он и правда в клубе. Нет, вывод слишком поспешный, нужно ему верить, но и не забывать кто он есть. Правда ведь? Или просто послать всё к черту? Нет, нужно успокоится и не быть истеричкой. Моника тихо вздохнула и спросила с любопытными нотками, выдавливая их с трудом: — Я просто хотела узнать где ты. Или это секрет вселенских масштабов? — Нет. Никаких секретов. — бодро ответил парень — Сейчас я в автобусе с ребятами. Последний отрыв Пенетратороров в школьные деньки. Мальчишник, так сказать. Губы Эстед непроизвольно сжались, и она с трудом их разжала, чтобы вновь спросить. — А что случилось днём? Ты так быстро уехал… — Понимаешь, фермеру Эскину стало плохо в больнице, вот я и поехал к нему, чтобы поддержать его семью… Но всё обошлось. «Ведь это я виноват в его состоянии» — подумал Кристофер, прикрывая глаза. — «Нужно было сразу, ещё утром, объяснить ей всё, чтобы не нервировать и тревожить». Никогда раньше его не посещали такие мысли. Он никогда не отчитывался перед девушками. «Врёт!» — подумала в тот же момент Моника — «К Ольге рванул, да? или к другой девице». Как и с Крисом, Моника сама удивилась подобным мыслям, которые так неожиданно вспыли в её голове. Девушка сама того не заметила, как сжала кулаки. Она ревновала. Так сильно, что представляла, как вырвет Ольге все патлы и сожжёт её живьём. — Ладно, развлекайся — довольно резко ответила Моника и отключилась, чтобы вдруг не ляпнуть какую-то глупость. Крис, конечно, пытался перезвонить, ведь его насторожил тон девушки, но белокурая поставила телефон на беззвучку. И почему так хотелось плакать? Нет, просто зарыдать, чтобы как в детстве отец или мать прижали к себе, погладили по головке и успокоили. Вот бы вернутся в тот беззаботный мирок, в котором нет всех этих примудростей и всяких лабиринтов судьбы, в которых с лёгкостью может потеряться всяк образованный и, казалось, умный человек. Но мать сейчас осудит со словами «я же говорила!», а отец…он скотина, ублюдок и херов шлюха! Он ушел к другой, более молодой девушке, когда Монике было девять лет. О нём даже вспоминать противно. И девушка лишь уперлась лбом в коленки, обнимая свои ноги. Она не думала ни о чем, просто не могла, тихонько всхлипывала только. Но вдруг белокурая подняла голову, убрав волосы с лица. — Моника, — размеренно сказала она сама себе, глубоко вдыхая воздух и выдыхая его на раз-два-три, чтобы успокоиться — Ещё бы ты плакала из-за него. Ты ведь не вешала на него ярлык «а-ля, сучки, он мой»! Он такой, какой есть, а ты должна быть сильной. На этих кабелей положится вообще нельзя — но тут же она добавила грозным, будто не своим, голосом — Он, в конце концов, должен понимать мои чувства. Разве нет?.. Нет — уже другим, тихим, покорным судьбе голоском шепнула она. И прямая дорожка в псих.больницу уже обеспечена. Нет, правда, пора бы остепениться и не распускать нюни. Во всех этих подростковых сериальчиках аж раздражает, когда главная героиня истерит, будто её парень ей изменил (а на самом деле это ложь и провокация!). Но мы не в сериалах, это реальная жизнь, а тут действует естественный отбор. Нет, конечно, слёзы — не признак слабости, но, если постоянно ныть, можно просто утонуть в собственных слезах и не выбраться. Есть человек, и нет человека! Моника встормошила волосы так, что они небрежно легли на личико, она энергично убрала их назад, соображая что же делать дальше. Главное, чтобы ни каких слёз. Нелепость какая. Нужно вспомнить себя, Моника, вспомнить, как ты шла вечно на пролом. Сначала действия, потом последствия. И в конце концов нужно разобраться в этой ситуации, требующей реальных и решительных действий Эстед встала с пола, тряхнув легонько головой, будто в попытке сбросить плохое наваждение. И почему всё наваливается так сразу? И счастье, и слёзы со страданиями и неподдающиеся объяснению шокирующие новости? У судьбы что, фетиш такой своеобразный: нагрузить людей по самую макушку, чтобы жизнь малиной не казалась? Девушка подошла к зеркалу. Посмотрев на себя, она ужаснулась. На неё из зеркала смотрело непонятное существо, которое никак не было Моникой. Краснючие глаза и опухшее лицо, словно пчёлы целым роем жалили его целый день, а волосы просто ужас какой-то… Торчали в разные стороны, словно она только проснулась. И всё это вместе со смятой и перекошенной каким-то магическим способом рубашкой создавало впечатлении, что Моника ведьма, страшная и могучая колдунья, мать его! Ну, если бы было так, Ольга бы уже давно лежала под мраморной или гранитной плитой на особом огражденном заборчиком месте. Люди себя годами изводят, морят голодом, поэтому и выглядят как посланники Смерти, а тут просто день прошел, и уже хочется блевать от собственного вида. Где же тот розоватый румянец на щеках и полные счастьем глаза? Моника неспешно нанесла небольшой слой тональника, чтобы скрыть свою бледность, а то ещё напугает кого-то ночью ненароком. Девушка не хотела становиться причиной чьего-либо инфаркта. Натянув пальто серого цвета, она глянула в телефон, чтобы посмотреть название клуба. Ох, что же ты, девочка моя, удумала? Но, не слушая свой внутренний голос, просивший остановиться, Моника открыла окно и вылезла наружу. Колокольчик на люстре звякнул, но тут же умолк, ведь девушка закрыла за собой «дверцу». Любые отношения строятся на вере, и нужно доверять своему любимому, но она же не уснёт, пока не разузнает всё. Включаем функцию «цру». Ночь царила над этим городом, но не могла завладеть им полностью: фонари исправно работали вдоль каждой улицы. Клуб, около которого было сделано фото, недалеко, можно было добраться пешочком, ещё и освежить головушку ночной прохладой. Монике было страшно, но не из-за каких-то маньяков, которые могли бродить в темных переулках. Ей было страшно разочароваться в любимом. Нет, конечно, разочарование вместе с падением вниз неизбежны в этой жизни, они учат жить нас всех. Ведь оказавшись внизу, лишь одна дорога — наверх. Но подросток сейчас к ним не готова. Да, на ошибках учатся, но она может сломаться, как и многие другие подростки, а оправиться, ох, как трудно. Нет, нельзя унывать! Конечно, за минуту всё прекрасно не станет, и зайчики не побегут по радужной дорожке, но видимость этого можно сделать. Люди строят из себя невесть что перед другими людьми, а наедине с собой ноют о трудности бытия, о несправедливости жизни, наедине с собой они жалкие… Но Моника всегда пытается успокоить себя, всё обдумать и улыбнутся…себе. Не другим, а именно себе. В конце концов Кант не даром говорил: «Веселое выражение лица постепенно отражается и на внутреннем мире!» Проблемы не забудутся, они останутся, и их нужно решать, но уже с улыбкой на устах будет проще. Ох, эта чертова философия, голова ведь скоро распухнет и станет как у Мегамозга из мультфильма. Тем временем Моника благополучно добралась до клуба. Снаружи всё сверкало, ослепляя, блестело неоновыми лучами, а внутри играла громко музыка. Басы, вырывающиеся из огромных колонок, отдавались сильным и неприятным ударами не только в ушах, но и где-то в районе грудной клетки. На входе она заплатила те немногочисленные «копейки», которые прихватила из дома. Девушка была уверена, что делает это на благо. Либо она докажет ложность этой фотографии, либо увидит Кристофера в обнимку с шлюхами. В какой-то мере это тоже хорошо. Чем быстрее Моника разочаруется (даже если боится этого), тем быстрее она научится жить по настоящему. С этим многие могут поспорить, их право, но именно так рассуждала сама девушка по пути. В чём она реально хороша, так это в том, что может увидеть ситуацию с разных сторон, проанализировать, рассудить и выяснить: кто прав, а кто виноват. А если не может сделать это сразу, всё равно добьётся ответов и правды, даже если они потом больно ударят в под дых. Моника осматривалась по сторонам. Криса нигде не было видно, как и шайки пенетраторов, лишь отдельные группы студентов школы. Но клуб-то не единственный в Осло. Или же, как и сказал сам Кристофер, они в собственном автобусе. Значит, фото либо фальшивка, либо сделана давно и верить этой пропаганде не стоило. Все же Шистад личность знаменитая и завистниц довольно много. Та же Ольга… Которую, к слову, она увидела у стены. Моника тут же напряглась и глянула в телефон, и такое облегчение легкой волной распространилось по всему телу: одежда на фотографии не совпадала с её сейчас. Джинсы с рубашкой с фото и вечернее платье, в которое одета Альмина в этот миг, Моника всегда была в состоянии различить. Но русская заметила белокурую и направилась к ней, расталкивая толпу. — Моника — послышался нечеткий голос, будто какой-то отголосок где-то далеко, эхо. — Я так и знала, что ты придёшь — Альмина выросла просто из неоткуда — Такая ты. Да? Ну так зря ты этого сделала. Уходи и прячься, иначе тебе несдобровать, да и Криса подставишь. И русская брюнетка ушла, больше не сказав не слова и не собираясь выслушивать что-то от Эстед. А сама светловолосая вообще ни слова не поняла. Ольга что, мать её, под наркотой? Обкурилась девушка что ли? Бред какой-то несла. Да, Моника восприняла слова Ольги как полную бредятину, ведь на душе правда легче стало, некие невидимые кандалы были сброшены, освобождая тело и дыхание. Моника Эстед вышла на улицу, вдыхая столь спасительный воздух. — От мамы точно влетит — прошептала она, хихикнув. Девушка направилась к дому уже с приподнятым настроением. Крис не соврал, это она уже сама себе накрутила и нашла проблем на свою пятую точку. Вообще, было проще ему просто поверить, но куда нам, простым смертным верить другим смертным, нужно же в этом убедится, особенно если любишь. Вот так и живём. Она достала телефон, чтобы позвонить Кристоферу. Нет, она не собиралась рассказывать о своём маленьком путешествии, о своём недоверии, просто хотелось извиниться за игнор и спросить, как развлекается золотому мальчику. Моника даже не заметила едущий за ней тихонько черный джип. — Ну, наконец-то, — Крис быстро ответил на её звонок, ведь только его и ждал — Я уже и правда собрался ехать к тебе, а то такая бросила трубку и не отвечала, думал, что-то случилось — но в ответ получил лишь слишком пугающую тишину — Моника? — ничего — Мон! — А её здесь нет — ответил ему гнусавый противный мужской голос. — Ты, нахер, кто вообще? — грубо отозвался Шистад, оскалившись. — Ты бы не грубил, Крис — голос подчеркнул имя собеседника, хмыкнув, и до парня вдруг дошло, с кем он разговаривает.