Да или нет? Однозначно да!

Четверг 8:33

Лучи солнца проникали сквозь белую ткань занавески и освещали всю чисто-белую больничную палату. Но эти лучи, призванные нести свет и добро, омерзительны! Мертвенно-бледная девушка сидела около койки с белоснежной простынкой, укрывающей тело парня. Она с особой осторожностью держала его руку, к которой было присоединено больничное оборудование, медленно пиликая и заставляя девушку каждый раз вздрагивать. Ей было жутко представлять, что в один какой-то миг это пиликанье прекратиться…насовсем. Нет же, нет! Такого не должно произойти!.. Крис лежал спокойно, не двигался, дышал размеренно. Человек в белом халате осмотрел Криса сразу же, как его привезла скорая помощь, и констатировал, что ожоги покрыли всего-то девять процентов тела, больше всего пострадали ноги: голени, лодыжки и ступни, но и громадный ожог на щеке, куда, видимо, попал пепел, давал о себе знать. Крис сделал очень хорошо, что намочил футболку, это кое-как защитило его грудь от ожогов, несущих в себе опасность для жизни. — Мы дали ему обезболивающее и ещё кое-какое лекарство для быстрого восстановления, так что ему нужен лишь покой — закончил врач — Вы будете тут? — обращался он к Монике, на что она только кивала. Врач, понимая её моральное состояние, предложил ей чаю, но она отказалась, поэтому мужчине оставалось только уйти. Вот сейчас она сидит и буквально задыхается, ведь практически не дышит, пытаясь задушить собственные слёзы. Казалось, они грозили политься целым ручьём и затопить всё в округе… Но даже без слёз глаза были красными, а сама девушка чуть рассеяна (когда она потянулась за бутылкой воды, стоявшей на тумбочке, опрокинула её на пол). Из-за всего пережитого, она как будто постарела на лет десять, и все равно дальше продолжала волноваться за Шистада, продолжала мысленно убивать себя, корить, какая же она все же дура, винить во всем произошедшим только себя. Других мыслей в её голове не было, она не могла сосредоточится на чем-то другом, не могла рассмотреть эту ситуацию с разных сторон, ничего не могла сделать. Беспомощная… Не хотелось ни спать, ни есть, ни говорить… Вскоре появился статный мужчина, чертами лица чем-то похожий на Криса, рядом с ним шел Уильям, он и представил мужчину Монике. Это был дядя Криса по имени Маркус, он тут же приехал в Осло, как услышал о трагедии с его племянником. Дядя всегда поддерживал Криса в его начинаниях и хвалил, даже несмотря на то, что надеждой родителей был старший сын. Девушка кивнула мужчине в приветственном жесте и отвернулась снова к Крису, Маркус видел в её глазах чистую пустоту, ей было не интересно. Ничего не интересно, кроме одного единственного… — Я слышал, что у него появилась девушка, но сначала не поверил своим ушам — пытался как-то начать разговор Маркус, но белокурая лишь что-то невнятное промычала в ответ. Мужчина вздохнул, ему было по настоящему жаль девушку, сидящею к нему спиной, она ещё так молода и красива, но уже столько пережила, уже получила свои первые морщинки и поседевшую прядь в волосах. И Крис… Они двое не должны были это испытывать. В палату зашла мать Моники, подходя к дочери и совершенно не замечая мужчину и подростка. — Кэролайн? — искренне удивился Маркус, смотря на русоволосую женщину. Моника устала посмотрела на мать, видя, как её лицо меняется при виде этого мужчины. Она поняла, что лишняя тут, вместе с Уильямом, да и проветриться хотя бы на доли секунды не помешало бы. Поправив простынь на койке, чтобы хорошенько укрыть Кристофера, девушка вышла, окликнув Уильяма. — Что ты тут делаешь? — спросил мужчина, проводя глазами Монику, которая чуть пошатывалась. — Я пришла к дочери — делая вид, что разговаривать с Маркусом вообще не хочет, ответила она. — То есть… — дядя Криса осёкся с приоткрытым ртом, просто указывая вслед Моники -Ого — он почему-то рассмеялся — Как иронично получается. Кэролайн лишь фыркнула, а затем, посмотрев на Кристофера, мягко сказала: — Он не Вильгельм. Маркус враз стал серьёзным и тоже посмотрел на племянника, чуть улыбнувшись. — Ты права. Совершенно не похож на своего отца. Аманда бы гордилась своим сыном. Услышав её имя, Кэролайн вздрогнула. Они не очень дружили, точнее даже не общались, но всю свою жизнь миссис Эстед ненавидела эту женщину, укравшую у неё любимого. Девушка сидела на небольшой лавке, находящейся в коридоре больници рядом со стенкой. Рядом с ней сидел Уильям, и оба молчали. Монику вдруг осенило, она сняла с плеч мастерку брюнета и протянула ему. Видно было, как дрожали её руки. Ходуном ходили! Магнуссон свою вещь не принял, мотивируясь тем, что девушке нужнее. Но больше слов не прозвучало. Они снова молчали. Моника просто не хотела говорить, Уильям понимал её, поэтому молчал. — Моника Эстед и Уильям Магнуссон? — деловито спросил подошедший человек, одетый в полицейскую форму. Это был широкоплечий мужчина с черной шевелюрой на голове и трехдневной щетиной на лице. Уильям тут же вскочил с места, не впервые видит этого человека. Ведь это офицер Ханс, который ведет дело пожара, похищения и убийство Крисом одновременно. Вообще офицер он хороший, добросовестно относиться к своим обязанностям, поэтому лениться и увиливать не будет, а про взятку вообще можно даже не заикаться. Не все же копы продажные! Офицер глянул на бледную девушку, которая не торопилась вставать, даже голову не подняла. — Она сейчас в шоке — сказал Уильям, следя за взглядом офицера. Мужчина отвез глаза, смотря теперь на Магнуссона. Прочистив горло, он так же деловито продолжал говорить: — Показание мисс Эстед необходимы для дальнейшего продолжения дела… — Так как я несовершеннолетняя — начала Моника, перебив полицейского — Вы обязаны все разговоры осуществлять через мою мать, которая находится в палате. Офицер тут же перевел взгляд на девушку. Её тон ему не понравился. Он был сухим и даже каким-то грубым что ли. — Кем вы являетесь пострадавшему? — спросил он надменно. — Я его девушка. — отрапортовала Моника. На этом вопросы для неё кончились, ведь она абсолютно права: допрос несовершеннолетних не должен происходить без его опекуна! Даже учитывая, что она тоже является одной из пострадавших. — А полицию вызвали вы — офицер вновь посмотрел на Уильяма — в парке, где был обнаружен труп? Моника тут же подняла глаза, непонимающе посмотрев сначала на полицейского, потом на Уильяма. Сам парень многозначительно отвел офицера чуть поодаль от белокурой. — Она и так сейчас чутка не в себе, не стоит ещё нагружать её тем, что Крис убил какого-то человека — шептал парень — Тем более я уже говорил, что это была чистая самооборона. — В этом ещё предстоит разобраться — повысив голос, чтобы подросток не наглел, ответил офицер Ханс. — Что значит убил?! — вставила свои слова девушка, подходя к ним со спины Уильяма — Я не понимаю! Глаза у неё были испуганными, широкими, словно копейки. Казалось, она стала ещё бледней, как кусок мела. Уильям выдохнул, понимая, что Моника его слышала. Эта девушка всегда хочет знать правду, всегда её добьётся, даже находясь в непонятном состоянии, даже если это правда может сломать её окончательно. Уильям положил ладонь на её плечо. Рывком скидывая со своего плеча чужую руку, выкидывая к чертям мастерку, девушка убегает. Ещё долго слышались её гулкие топы ножками, пока она спускалась вниз. Когда же они прекратились, Уильям не на шутку испугался. Магнуссон бросил взгляд на офицера. — Дайте вашу визитку, и её мать обязательно позвонит — быстро протараторил парень. Как только визитка оказалась в его руках, он сунул её в карман и побежал искать Монику, у которой, ну, вот совсем немного осталось до нервного срыва. Нашел он девушку под лестницей. Она сидела на холодном полу, обнимала свои ноги и лежала головой на своих коленях. Тело посекундно трясло так, будто она находится на вершине горы с температурой минус сто. Она шмыгала носом и тихонько-тихонько всхлипывала. Не было уже не сил, не желания сдерживать свои слёзы, поэтому именно сейчас они вырвались из её глаз, да ещё таким потоком. Это всё не должно было произойти! Это все бред, какой-то страшный сон! Уильям уселся рядом с ней, положив свою ладонь на её плечо. Снова. Но на этот раз она никак не отреагировала, лишь чуть вздрогнула от прикосновения. — Почему так происходит? — шмыгнув носом, спросила она. Брюнет скривил губы, пожимая собственными плечами. — Нет, ну, в какой книге жизни написано, что именно так должно все происходить?! С нами… Вообще с людьми. Почему кому-то всё, а кому-то ничего? Почему кому-то чертово счастье, а кому-то все это дерьмо? — Поверь за трехминутное счастье мы расплачиваемся месяцем боли — ответил он тихо, чтобы не тревожить и так расшатавшееся сейчас состояние — И так у всех людей. А кто-то и вовсе говорит, что счастлив, улыбается, но на самом деле просто фальшивит. Моника подняла голову, посмотрев на парня. Уильям сидел, расставив ноги в разные стороны, он плевал на холод под задницей. Парень убрал руку, смотря в темный угол и о чем-то рассуждая в своей голове. Неизвестно о чем. Может о сказанном сейчас, может вообще о чем-то совершенно постороннем. — Что произошло? — еле слышно спросила она — Почему он… Моника закрыла лицо руками и поняла, что не может выговорить это слово, не может поверить, что так произошло. В голове было столько мыслей, но все они не давали ответы на её многочисленные вопросы, просто бессвязные мыслишки глупого подростка, которые девушка не могла соединить между собой. — Тот накинулся на Криса с ножом, но он сумел его отобрать. Именно через того бандита он узнал, где ты находишься… После того, как Крис получил адрес, бандит напал на него, и у Криса просто не было выбора. Моника икнула, слушая его краткий рассказ, который, хоть и не отличался особыми эмоциями, заставил белокурую схватиться за волосы, вновь повторяя в своей голове: так не должно было произойти. Убить человека было немыслимо для неё, она не могла даже представить как это, хоть много раз видела в кино, но фильмы и жизнь абсолютно две разные вещи. В то же время она задавалась вопросом, что чувствовал Крис после совершенного. Нет, нет, пора отбросить эти мысли, и не убивать себя окончательно. Даже когда Крис очнётся, она не затронет эту тему, не станет ни на что намекать. Встормошив свои светлые волосы, девушка облокотилась затылком о сырую стену, тяжело выдыхая. Сейчас бы всё, что накопилось, куда-нибудь вылить. Или может все же стенку избить, и пусть, что пострадают руки? Может легче станет? Не станет. Вот так просто легче не становится. — Знаешь, Уильям, что самое ироничное во всем этом? — спросила она, чуть усмехаясь. — В школе столько девчонок, которые мечтают попасть в такую вот передрягу с вами, если ни с кем-то одним, то со всеми разом. А мне это никогда не было нужно. Мне не нужно было внимания со стороны Шистада… И сейчас, думая об этом, я не понимаю, почему вообще пошла на этот шаг и сказала «да». И это черт возьми осознанно! — Жалеешь? — спросил он. Сейчас Магнуссон не был надменным красавцем всея школы, которому на все было похрену. Он был обычным парнем, который готов беседовать прямо сейчас, сидя на холодном полу, не страшась какой-нибудь болезни. — А знаешь? Нет. Крис не такой, как я о нём думала. Мне оставалось лишь узнать его поближе, чтобы понять, как ошибалась. Правда, то, что он бабник, все равно остается общепризнанным фактом и сейчас…я очень боюсь лишиться того, что у меня есть… Его лишится. Вот черт! Многие девушки, наверное, чувствовали себя так после его появления в их жизни! Моника, ухмыляясь, смотрела на свои огрубевшие за последнее время пальцы, чуть потирая их друг о друга. — Не каждый бросит всё и буквально кинется в огонь из-за какой-то девушки. — сказал Уильям, усмехаясь — Значит не какая-то. Белокурая посмотрела на парня, еле улыбнувшись уголками губ. И все равно мысли продолжали вертеться непонятным кубарем по пустынным тропам головного мозга. Но сейчас самое главное — это, чтобы очнулся Крис, а там уже будет видно. — Но я правда его полюбила. С этой его глупой игрой «Да или нет»…Глупая, но открыла мне глаза. Аах, мысли разбегаются, даже говорить нормально не могу. -Брюнет добро усмехнулся, приобнимая её за плечо, но Моника все же отодвинулась от него, а-то мало ли что. — Кстати, — в голову пришел вопрос, который давно не давал ей покоя — А это «да или нет» он ещё с кем-то играл? Уильям задумался, или сделал вид, но в любом случае он лучший друг Шистада, так что должен знать ответы на такие элементарные вопросы. — Нет. — ответил парень. — По крайней мере я слышу об этом впервые. Но не были бы мы бунтарями, не придумав чего-нибудь этакого. — с весело рожецей добавил он. — Ага, как смешивать виски с кока-колой. — со смешком ответила Моника. — Ты явно в теме — заметил Уильям, смеясь. Эстед кое-как пришла в себя, что безусловно не может не радовать, ведь опустить руки ровняется плохими последствиями у подростков. Это также общепризнанный факт. Подростки — вообще отдельная тема. Их психологическое состояние желает оставлять лучшее, по крайней мере у большинства, они строят из себя великих, считают себя взрослыми, когда о жизни вот нихренашечки не знают, думают, что смогут покорить Эверест, но, когда слова должны означать действия, они продолжают оставаться словами. Особенно среди подростков очень часто практикуется доминирование сильных над слабыми. Верно, закон жизни таков, что в естественном отборе — выживают сильнейшие, но не тогда, когда ещё только вылупляющемуся птенцу свернули шею. Подростки очень жестокие. Но как бы-то ни было, мы должны жить дальше. Жизнь штука не простая, кто-то уже в этом убедился, до кого-то это только доходит, а кто-то так вообще ещё летает в розовых облачках. Все со временем перерастают, становятся старше и умнее… Моника встала и совершенно на ватных ногах побрела обратно наверх, в палату. Уильям понимал, что ей нужно побыть одной, да и самому пора бежать по своим делам, поэтому, отдав ей визитку полицейского, про которого Моника уже благополучно забыла, он ушел из больницы. Зайдя в палату, девушка увидела маму и Маркуса, о чем-то беседовавших, она не стала им мешать и просто подошла к койке, но, как только она это сделала, все приборы запиликали. — Врача! — донесся крик Моники.