Teach me, daddy.

      Прошёл уже месяц, как Олив ходила на дополнительные к Чонгуку, попутно влюбляясь ещё больше. Она любила его чёрные бездонные глаза, которые всегда блестели на солнце. Любила его извечную ухмылку, которой он одаривал их класс. Любила, как он задумывался над вычислениями, подпирая щёку рукой. Любила, когда его чёлка закрывала его глаза, создавая зловещую тень. Он был похож на ангела, чертовски красиво ангела, ради сердца которого хотелось заключить сделку с дьяволом. За этот месяц она узнала его по-настоящему, начиная от того какие конфеты он любит и заканчивая тем, как он ненавидит своих соседей, которые опять решили начать ремонт. Как минимум тридцать минут их драгоценного занятия они тратили на полнейшую чепуху вроде разговоров, кто лучше брантозавр или тирекс. Олив привыкала называть его просто Чоном или Чонгуком, а он кривился, когда она обращалась к нему как-то иначе. Сам того не понимая, парень начал чувствовать к этой девчушке что-то очень тёплое. Он хотел ей помогать.Хотел, чтобы она всегда радовалась. Хотел, чтобы она, наконец, выучила эту чёртову алгебру!

***

      Класс приобретал желтоватые тона, окрашивая всё в золотой. Олив с грустью смотрела на опускающееся солнце, предвкушая путь до дома в потёмках. Шторки немного колыхались на ветру, а куст роз, подаренный какой-то мамашей ещё прошлой учительнице математики, так и тянулся к уходящему солнышку. Чон сидел за учительским столом, перебирая бумаги и готовя задания ученикам на завтра. Его русые волосы отдавали золотым на солнце, а сам он мило щурился, когда солнечные зайчики, которые Олив так любила пускать, попадали ему в глаза. — Боже, Новосад, ты режешь мою душу без ножа, — парень закатил глаза, отгораживаясь от Олив ноутбуком. Когда девушка в очередной устало выдохнула и упала лицом на парту, парень не выдержал. — Это же легко, дай посмотрю, — Чон вышел из-за своего стола и встал прям над душой девушки, легонько наклоняясь. — Просто узнай высоту по теореме Пифагора, — парень говорил это максимально тихо, практически шепча Олив на ухо. Его тёплое дыхание обжигало её шею. Все её нервы собрались в один чувствительный комок, и Олимпия буквально сдерживалась, чтобы не накинуться на своего учителя прямо сейчас. — Новосад, ты знаешь это. Просто расслабься, — Чон положил свои руки на её плечи, подбадривая девушку и пытаясь мотивировать, но по итогу ещё больше напрягал её. В воздухе повисла тяжёлая атмосфера, а девушка уже просто не могла дышать нормально, через раз выдыхая и вздыхая через рот. Ей казалось, что она сейчас задохнётся, хотя в классе было открыто окно. — Ты слишком напряжена. Может быть чай, кофе...потанцуем? — Чон тихо рассмеялся. Олив подняла на него свои глаза. Ох, зря она это делала. Чон был там искренним, живым, его раскатистый смех наполнил весь класс, нарушая неловкую паузу и разгоняя весь негатив. Смотря на учителя, девушка не смогла сдержаться и тоже тихо рассмеялась, абсолютно не понимая почему. Класс темнел, последние золотые лучики света скрывались. Казалось, что весь мир пропадает кроме этого класса. Всё стало неожиданно ненужным, ни все эти тригонометрические уравнения, ни чёртова теорема Пифагора. — Я выберу последнее, — девушка и сама не поняла, как эти слива вырвались из её рта, заставляя учителя замолчать и задумчиво посмотреть на свою ученицу. — Знаешь, уже темно. Пожалуй, ты переучилась сегодня, — Чон вновь тепло улыбнулся, нарушая затянувшуюся тишину, параллельно заставляя бабочек в животе Олив порхать ещё больше. — Да и на улице темно уже… Пожалуй, я тебя отвезу. — Что? Нет! — девушка резко вспорхнула из-за парты, быстро заталкивая учебники в портфель. — Без обсуждений, спускайся вниз и жди меня, и даже не вздумай убежать, я ведь все равно догоню, — парень вновь ухмыльнулся, вызывая табун мурашек у своей ученицы…