A ginger girl

      Они держатся за руки, сцепив ладони, и Мэдисон сильнее сжимает зубы, перед тем выпустив щедрую струю дыма куда-то в сторону. Идентичные. Идеальные. Неразделимые. Снова. С последним пунктом Монтгомери, видавшая всяких людишек на веку, не хочет соглашаться, потому что чувствует подвох, но не может сказать точно, что не так. Это не статичное состояние взаимопонимания и любви, прежде все было по-другому, однако Шэрил настолько усердно старается, что сложно поверить − за этой точкой равновесия последует стремительный и болезненный полет вниз.       Потому что они с Джейсоном никогда не были взаправду близки. Настоящая связь близнецов − другое, что-то, о чем принято клепать статьи для порталов счастливых мамаш или на что очередной засратый и образный «Британский университет» готов выделить пару миллионов из фонда исследований и разработок. Шэрил не равнялась «ноль-точка-пять», вместе с Джейсоном они не были «два-по-ноль-пять», сама она не дотягивала до самостоятельного «один», когда брат вполне себе успешно с этим справлялся.       Говорили: «Джей Би, Джейсон Блоссом – классный парень». Говорили: «Шэрил – сестра Джей Би».       Мэдисон, шагавшая позади, поодаль, как угрюмый и неудобный подросток, отстающий от счастливой семьи во время чудесной воскресной прогулки, видела это и без больших усилий. Шэрил заполучила то, что хотела − крутую шарнирную куклу, умеющую говорить, да еще и с лицом Джейсона. Скажешь ему, объяснишь «только мы есть друг у друга», и он, поверив, кивает, расплываясь в потерянной улыбке.       В рыжей башке − неразбериха: Джейсон нашел путь обратно к Шэрил, но еще не разобрался с остальным, вспомнил о привязанности и не вспомнил о том, кем он сам по себе был, вне Шэрил, ее заботы, историй или желаний.       Шэрил хотела, чтобы они срослись, но никак не могла забыть: за момент до рождения, в утробе матери, один из близнецов оказался паразитом, второй, появившийся на свет с недовесом и всеми реальными предпосылками к «возможно, этот младенец не переживет того, что старше», шел запасным в комплекте.       Шэрил родилась на четверть часа позже.

***

      Шэрил, придерживая резную ручку, распахивает дверь от себя, но застывает на пороге, уставившись прямо перед собой в пустоту комнаты. Периферия ловит движение, голова − поворот на чистом автомате, ноздри нервно дергаются, посреди глотки − сдавленный крик. В сериале ее бы лицо взяли крупным планом, кайма красных губ разъехалась в немом «О!», патетика и статика, но в жизни – иначе.       В жизни лицо каменное, подрагивает только веко левого глаза – с детства Шэрил ничего не может с этим поделать – и взгляд совсем отрешенный, как у человека, вынужденного смириться с предательством. Ебаная шлюха. У Шэрил сжимает горло, сердце, клетку ребер, и она не может взять полный вдох, когда отходит в сторону, закрыв за собой дверь. Ее не видно и уж тем более не слышно в этой возне − за глухими полустонами скрывается скрип половиц. Белый как труп. Белая задница, одно перекошенное лицо, сбившиеся блондинистые патлы и пальцы в рыжих волосах.       Сестринская любовь оправдывает любое помешательство: Кендис МакКой в восьмом классе, безутешную Полли Купер в старшей школе. Полли Купер, кстати, была образцом того, что по-хорошему зовется фэйлом. Да господи, Шэрил бы даже на бойфренда согласилась, раскрутила бы все как какую-нибудь «хэштег #милота #мойбратпедик» историю. Но Джейсон трахает Мэдисон Монтгомери, Челси Миллер, школьную шлюшку из проходного фильма о старшей школе, эту бездарность с отросшими корнями, гребаную ведьму гребаного Шабаша из гребаного Орлеана, трахает с таким остервенением, что кажется на секунду – Джейсон что-то чувствует.       Он трахает Мэдисон Монтгомери.       Шэрил не чувствует ничего.