Навеки твой

Тысяча лет. Так мало и одновременно так много. Прошла эпоха. Успели построиться и разрушиться города, взойти на престол и плаху короли и королевы. Государства и страны расцветали и исчезали. Но для них — Первородных — всё это казалось одним затянувшимся мгновением. Люди, вампиры, оборотни, ведьмы — появлялись в их жизнях и исчезали. Большинство были лишь мимолетными гостями, и только единицы задерживались на более длительный срок. Вертя в пальцах полупустой бокал, Клаус на мгновение отвёл взгляд от окна. Элайджа ещё спал. Похоже, его брат решил наверстать упущенное за долгое время. И да, на сей раз они были не в Новом Орлеане. Клаус вновь нащупал в кармане небольшую, покрытую бархатной тканью коробочку. Впервые за тысячу лет он не был уверен в правильности своего решения. Боялся, что попросту не найдёт нужных слов или случится ещё что-нибудь непредвиденное. Прошлое и будущее словно столкнулись для него в одной точке — в этом мгновении наступающего вечера, а ведь началось всё когда-то с обыкновенной случайности. Вопрос только в том, действительно ли он, Клаус Майклсон, готов к тем переменам, которые намеревались произойти в его жизни. Однако Элайджа по-прежнему спал, и у его младшего брата оставалось немного времени на то, чтобы всё тщательно обдумать. Чтобы вспомнить… Ночь, похожая на тысячи прошедших. Где-то там, за стенами дома, в котором они остановились, Кол разрывал горло несчастной жертве. Ребекка в своей комнате развлекалась с очередным слащавым мальчиком, которого Клаус намеревался в скором времени пустить в расход, но для начала ему также требовалось развлечься. Тёмные, едва освещённые коридоры. Неудивительно, что большинство постояльцев в это время суток предпочитали не покидать свои покои. Ему же не спалось. Быстрыми шагами Клаус преодолевал расстояние между своей комнатой и выходом на улицу. Хотелось крови. Острое желание разорвать кому-нибудь глотку жгло изнутри… Очередное разочарование, и нет, он не огорчён, просто взвинчен и зол. И всем, кто его знает, известно — когда Клаус в таком состоянии, к нему лучше не подходить. Впереди были люди, и Клаус зарычал, желая поскорее добраться до добычи, но внезапно ему перегородили путь. Подняв голову, он встретился взглядом с карими глазами старшего брата, в которых читалась молчаливая просьба остановиться. — Уйди, — негромко, но достаточно жёстко произнёс Клаус, так как ему совсем не хотелось перебудить весь дом. Однако Элайджа не сдвинулся с места. — Дважды я повторять не стану, — вновь пригрозил он, но и на сей раз брат не отступил. Элайджа был слишком упрям, и от осознания этого Клаус разочарованно выдохнул и попытался картинно закатить глаза. Похоже, его старший братишка заигрался в пацифиста… — Никлаус, пожалуйста. Очередная попытка обойти несговорчивого истукана не увенчалась успехом. Вместо того, чтобы пропустить брата, Элайджа сделал шаг вперед и сжал его лицо своими ладонями. Клаус этого совершенно не ожидал. Элайджа не использовал силу, чтобы остановить его. Он просто смотрел ему в глаза, мучительно долго, словно желая заглянуть в самую душу. Замерев, Клаус тяжело задышал — ярость от очередного разочарования ещё не ушла. Прикрыв глаза, он попытался успокоиться. Можно было просто оттолкнуть Элайджу и уйти, но то, что случилось после, резко заставило Клауса передумать. Прикосновение холодных губ брата к его губам было лёгким, дразнящим, но… почти невесомым. Элайджа словно пробовал этот поцелуй на вкус, размышляя, понравится ему или нет. Ярость в душе Клауса уступила место смятению, и жажда крови сошла на нет. Пару веков назад он бы точно оттолкнул Элайджу и ушёл, чертыхаясь про себя, но за эти два столетия многое стало другим. Да и его взгляды на жизнь сильно изменились. Стоять на пороге не было смысла. Их могли увидеть. Поэтому Клаус не сопротивлялся, когда брат взял его за руку и повёл за собой. Ему хотелось спросить, что это вообще было, но он не успел. Стоило лишь двери закрыться, и Элайджа вновь поцеловал его. Требовательно. Жарко. Клаус мог бы с лёгкостью прекратить всё это, но он не стал. Ему было крайне интересно, как далеко может зайти игра, затеянная его старшим братом. Но вдруг… Всё исчезло. За два прошедших столетия он достаточно хорошо изучил Элайджу, и теперь, глядя ему в глаза, Клаус понимал — то, что произошло между ними, не было игрой или отвлекающим маневром. Элайджа ничего не планировал заранее. Просто… Так получилось. — Если теперь ты всё ещё хочешь уйти, то я не буду против. — Только если ты вновь попросишь. Обычно он действовал сам, а не ждал чьего-то разрешения или позволения, но теперь… Пусть решает Элайджа. Клаусу не хотелось уходить, но если ему сейчас прикажут выметаться, то он выполнит просьбу. Забудет ли о том, что случилось? Вряд ли. Но всё пошло по другому пути развития. Его потянули вглубь комнаты. Приземлившись на кровать, Элайджа ненавязчиво увлёк Клауса за собой. О таких отношениях он никогда раньше не думал и, наверное, именно поэтому не переходил к решительным действиям… Вечер вступал в свои права, но Элайджа по-прежнему спал. Никаких волнений и тревог. В небольшом французском городке, где братья ненадолго решили остановиться, они для всех были просто туристами, поэтому в кои-то веки Клаусу можно было вздохнуть спокойно. У них за плечами тысяча совместно прожитых лет, а впереди — бесконечность. За это время сотни врагов приняли смерть от их рук. Последний из них — самонадеянный оборотень — несколько дней назад был закопан в лесу. На чужой земле и без таблички с именем. Он стал одним из многих, кто переоценил свои силы, решив, что сможет одолеть Первородного… Потухшая линия горизонта ознаменовала приход ночи. За эти дни, проведенные вдали от остальной части семьи, Клаус многое успел обдумать. Его игра с Камиллой стала причиной её смерти. И даже сейчас он с полной уверенностью не мог поклясться в том, что однажды не появится новая девушка, которая заинтересует его или Элайджу. И что её не постигнет та же печальная участь. Будить брата не хотелось, но если Клаус этого не сделает, то потом и вовсе может не решиться осуществить задуманный план. Он прекрасно помнил, как несколько веков назад сказал Элайдже, что любовь — это слабость, но теперь понял, как ошибался. Кровать тихо скрипнула, когда Клаус сел на ее край, и Элайджа, сменив позу, открыл глаза. — Что-то случилось? — тут же поинтересовался он, сонно потирая глаза. — Нет. Просто у нас сегодня планы на вечер. — У нас? — удивлённо переспросил Элайджа. — Да, у нас. Так что собирайся, соня. Быстро поцеловав Элайджу, Клаус отстранился, на сей раз он не собирался становиться участником знакомой игры, так как впереди их ждало нечто более важное. Натянув футболку, он машинально провёл ладонью по шее, вспоминая вчерашнюю ночь. Порой Элайджа был неаккуратен, и место, куда пришёлся его укус, до сих пор беспокоило Клауса, несмотря на то, что сама рана, благодаря превосходной регенерации, давным-давно затянулась. — Кто-то, кажется, говорил о планах?.. Попав в объятия брата, Клаус на секунду допустил мысль отложить задуманное на завтра. — Да, говорил. Ухмыльнувшись, он проворно выскользнул из кольца чужих рук и направился к выходу, зная, что Элайджа непременно последует за ним. Клаус не любил маленькие города. Ему скорее нравились мегаполисы, вроде Чикаго, Нью-Йорка или Нового Орлеана. Но сегодня он вышагивал рядом с братом по узким улочкам Маноска, мысленно задаваясь вопросом: что же такого особенного Элайджа нашёл в этой французской провинции? При входе в местный бар произошла секундная заминка. Затормозив, Клаус обернулся, чтобы встретиться взглядом с Элайджей, а после открыл дверь, пропуская брата вперёд. Столик в углу, ненавязчивая музыка, пара бокалов, приглушённый свет и бутылка дорогого алкоголя под рукой  — вот то, что выбрал Клаус для сегодняшнего вечера. Позволив себе полностью расслабиться, он старался не вспоминать, чем закончился его предыдущий визит в бар. Наполнив бокалы, Клаус немного помедлил, прежде чем сделать первый глоток. На секунду перед его мысленным взором мелькнул образ той, чьё тело теперь покоилось на одном из кладбищ Нового Орлеана. — За Камиллу. — Клаус встретился взглядом с Элайджей, который тут же одобрительно ему кивнул. Минута молчания затянулась, но ни один из них не спешил начать разговор. Клаус так и вовсе отвернулся к окну, заново прокручивая в голове события последних дней. За столь долгое существование на этом свете он почти ни к кому не привязывался, предпочитая поверхностное общение и соблюдение определенной дистанции. Так было легче отпускать и уходить. Но Камилла умудрилась запасть ему в душу. Стать другом. От тягостных мыслей Клауса отвлекло ненавязчивое прикосновение Элайджи, который накрыл своей ладонью его руку, перед этим незаметно проведя большим пальцем по запястью. Слова не требовались, за тысячу лет они научились понимать друг друга и без них… Перевалило за полночь, когда братья Майклсон одними из последних покинули бар. Потом была прогулка по ночному городу, разговоры ни о чём и долгий поцелуй на одной из пустынных улочек. В гостиничный номер они вернулись ближе к рассвету и, оказавшись за закрытыми дверями, Элайджа тут же потянул Клауса на себя, но тот довольно-таки решительно остановил его. — Подожди. Гулкое биение сердца отзывалось эхом в ушах. Клаус даже не припоминал, когда за последнюю тысячу лет он так сильно нервничал. Достав из кармана обёрнутую в чёрный бархат коробочку, он ловко поддел крышку большим пальцем и перевёл взгляд на Элайджу, который, как всегда, терпеливо ждал. Два массивных перстня приятно поблёскивали в темноте. Гранаты в серебряной оправе… Достав один из перстней, Клаус повертел его в пальцах, дабы хорошенько рассмотреть со всех сторон. — На нём защитные чары. Их наложила Фрея. Камни и дизайн я выбирал сам. — Говоря, Клаус положил перстень на ладонь, ему хотелось, чтобы Элайджа заметил надпись, нанесённую на ободок. «Forever yours» — витиеватыми буквами было выгравировано на каждом экземпляре. — Навеки твой, — прочтя, Элайджа улыбнулся. Клаус кивнул, одновременно надевая перстень на палец брата. На сей раз он точно был уверен в том, что поступает правильно…