Запертая в безликом мире

Вы даже не представляете какой это ад - спать в каюте катера. Мало того, что кровать, на которой я провела эту ночь была жесткой и неудобной, так ещё и катер качался на волнах, доводя меня до проблем с пищеварением. В общем, утро не задалось сразу. Глаза слезились и жутко чесались после солёной воды, живот крутило. Настроение было отвратительным. Я лежала на этой неудобной пародии на кровать и пыталась переварить то, что произошло со мной за эти два дня. Я умудрилась влюбиться в человека, которого совсем не знаю. Это раз. Я без раздумий уехала с ним на всю ночь. Это два. И какого черта я не поехала домой – это три. Получается довольно забавная картина. Я бы даже сказала ужасная. Мне стало стыдно и, грустно. Стыдно за свою легкомысленность, хотя ничего такого «легкомысленного» я не сделала. Правда … я беззастенчиво лапала щели Сын Хёна, пока купалась с ним. Черт! Это ведь уже порнография NC – 21! Тихо простонав, я завернулась с головой в одеяло. Кажется, у меня даже кончики волос покрасили! А грустно от того, что я никогда не узнаю, как выглядит Сын Хён. О, да, о своей ущербности я могу трындеть часами! Но только с моим лучшим другом, который меня понимает – со мной. Шутки шутками, а, действительно, обидно. Разве Таби интересно водиться или возиться с девушкой, у которой вместо глаз, стеклянные шарики! Кстати, а где Сын Хён? Я лениво села в кровати и потянулась. Каюту огласил хруст моих костей. Жалко моряков, которые на этих досках по несколько месяцев проводят. По коже пробежала волна тепла – солнце проникло через окна, шлюзы или как их там, приятно согревало кожу. Бурча себе под нос, я, осторожно, дабы не впилиться коленями или ладышками ног, как я обычно делаю, в предметы мебели (если такие в каюте вообще имеются), встала с постели. Я смогла сделать лишь один шаг, и в ту же секунду мой собственный звук огласил комнату. Я наступила на что – то мягкое и теплое! И это, что – то, вдобавок ещё и шевелилось. Паника захлестнула меня. Что это? Крокодил? Мышь? Собака, которых я боюсь, независимо от их размеров? В голову не приходило ничего, кроме, установки « валить отсюда по – хорошему». Но как отсюда валить, когда не знаешь, где дверь?! Я лишь тихонько захныкала от безысходности. И снова заорала. Чья – то рука схватила меня за ладышку. Я не раздумывая, свободной ногой пнула это существо, держащее меня, и грохнулась на него сверху, потеряв равновесие. Раздался давленый хрип и ругательства. Хриплый мужской голос звучал возле моего уха. - Кажется, ты выбила мне селезёнку… И рёбра сломала… И зуб … У меня рот открылся от удивления. - Сын Хён? это ты? Ой! Ай! Что? Упс! Блин! Пресвятая Хичольда и святой Зело в килте, я же чуть не убила Бингу!!! - Извини, - смогла я выдавить лишь это. - Если ты слезешь с моего живота, или хотя бы пересядешь, я буду очень тебе благодарен. Я поспешила ретироваться из личного пространства T.O.P.a . Зажавшись в какой – то угол, я стала слушать, как Таби поднимается с пола. Тишину, неловкость которой, я думаю, оценили мы оба, нарушали лишь тихие шорохи – кажется, Сын Хён заправлял мою кровать. - Почему ты лежал на полу? – робко просила я, испытывая жуткий стыд за своё поведение. Спал, - усмехнулся мужчина. – Не забираться же мне в кровать к юной особе во второй день знакомства. - Ой, какие мы приличные… - И тебе доброго утра. – хихикнул Т.О.Р. и сунул мне в руки мою сумку и туфли. – тебе всю ночь твоя подруга звонила. Я отправил её …спать, чтобы она не названивала. Пытаясь натянуть на ногу непослушную балетку, я не придала особого значения сказанным только что словам. А зря, знала бы я, что меня ждёт дома – перезвонила бы, да ещё и на коленях, потом, умоляла меня простить. - Ничего страшного, всё равно сейчас домой поеду. Сын Хён издал непонятный звук – то ли всхлип, то ли стон разочарования. А может у него просто желудок кричал, как и у меня. Да-а-а-а, я бы, сейчас не отказалась от вкусной курочки хе. И от лапши. Или от риса. Или от риса с лапшой. - Ты собираешься домой? – удивлённо спросил Таби. Знал бы ты, как я этого не хочу. Но у меня болят глаза, я хочу есть и у меня сейчас позвоночник в трусы высыпется, от неудобного положения во сне. - Ну мы же не в последний раз видимся. Последующие полчаса мы провели молча. До пирса добрались без происшествий. До Сеула – без пробок. Что о-о-о-очень странно для девяти утра. - Предлагаю заехать в кафе, перекусить. – нарушил тишину Сын Хён. – Думаю, мы оба проголодались. - Обеими руками за! Мне чур маринованного слона! Кафешка, в которой мы остановились, была где – то на окраине Сеула. Ну да, и народу мало и шансов быть узнанным у Сын Хёна – тоже. Т.О.Р. заказал себе кофе и сэндвичи. Странный завтрак для корейца, не находите. Я же не ограничивалась аскетичным завтраком и дала разгуляться своему аппетиту. Рисом и лапшой не ограничилась. Половина меню кафе оказалась у меня на столе. Сын Хён уже угорал надо мной. Сначала он лишь тихо хихикал, а потом уже не скрываясь смеялся. - Куда в тебя это влезает. Ты же такая маленькая, а ешь… А действительно, почему? Я много ела всегда. А мама этому была только рада. - Мама закормила. - О-о-о-о, понимаю. – протянул мужчина. Просто необходимо познакомить тебя с ней. Ты ей понравишься. Никогда не думала, что улыбки могут быть ослепительными. Улыбка Сын Хёна мягкая и тёплая. Словно солнце в ладошках. - Я не против. – поедая пирожное, пробормотала я. – если она меня накормит. Думаю, официантки решили, что здесь тусуются психически больные. С Сын Хёном действительно было весело, интересно. Казалось бы, он взрослый мужчина, а значит серьёзный и солидный. Но если снять эту маску брутального самца, от взгляда которого беременеют тысячи девушек, то можно увидеть милого, доброго и отзывчивого человека. Каким и является Т.О.Р. Но хорошие моменты имеют свойство быстро заканчиваться. Сын Хён резко посерьёзнел. И обстановка сильно потяжелела. - Я завтра уезжаю в турне по Юго – Восточной Азии. В груди резко похолодало. Какое – то неприятное ощущение разлилось по телу, а в глазах защипало. - Надолго? – в страхе спросила я. Не хочу, чтобы он уезжал. - Ага. Месяца на полтора. Джи и Хён Сок хотят по всем партнёрским странам проехаться. - Вот трудоголики … - прошептала я. – Не хочу, чтобы ты уезжал. Сын Хён взял меня за руку и крепко сжал. В этом жесте было столько нежности и теплоты. - Так что это наша последняя встреча… - Что-о-о-о?! - В этом месяце. – рассмеялся Т.О.Р, но как – то печально пробормотал - К сожалению. До моего дома мы решили прогуляться пешком. Сын Хён оставил машину на парковке и весь этот путь мы преодолели на своих двоих, мы, наконец, добрались до моей квартиры. - Ну вот мы и пришли. – стало как – то неловко. Не умею я прощаться. А тем более на такой долгий срок. - Ага… Сын Хён, кажется, тоже не умеет… А мне хотелось плакать. В носу засвербело, а из глаз покатились слёзы. - Не хочу, чтобы ты уезжал… - Юми, не плачь. Т.О.Р. не знал как утешить Юми. И тут в его «светлую» голову пришла сумбурная мысль. Мужчина наклонился к девушке и горячими губами начал собирать слёзы, выступившие на глазах Юми.