Продолжение рода

Ноги ощутили песок, а волосы солёный ветер. Почему-то в ушах звенела песня Димы Билана, которую Бесопуз напевал ещё вчера, травмируя всех своими откровенными визгами. Конечно же, Хильда нашла в этом нечто прекрасное, но не Тацуми. Он нараспев «ай да, хозяин» симулировать всё ещё не научился, поэтому его отшарахали молнией, что «закрепило» мотив надоедливой песни. Но ноги всё равно ощущали нечто мягкое. Возможно, это был не песок. - Какого хрена тут сплошные муму!– с отвращением Тацуми пытался стрясти с себя разноцветных муму, любопытно облепивших его стоило только в них наступить. Угодил, как говорится, прямо в них, как в г… – Хильда? И здесь можно было сказать, что и сердце у Тацуми охренело. На ноги уже было забить. Как и на то, что изображало набедренную повязку вместо его шикосных труселей с гусиками, которые всучила ему Мисаки, как подарок. - Г-г-где од-деж-ж-да? – с ужасом Хильда взирала на него, пряча за букетом из муму свой минимальный купальный костюм под названием «обнажена и прекрасна, но прикрыта тремя треугольника». Даже если бы ней сейчас оказался тот тупой наряд из «девочки волшебницы», который на всех наколдовала Анжелика, было бы менее неловко. Это же не процесс готовки! Форма как бы не нужна! - Свадебная церемония! – пробежал кто-то с голым задом, размахивая причиндалами и колоколом. – Будет пруха! Все на пруху! - Чё за хрень? – недоумевал Тацуми, скрывая за брутальным взглядом свою покрасневшую рожу. Муму странно зашевелились, квакая и радостно пофыркивая. Они явно выражали своё нетерпение по поводу прухи, поглядывая куда-то вверх. И с неба уже сыпались какие-то сомнительные искры. Всё зашуршало и зазвенело. Рай, мать его, по-демонийски. - Да будет всем зачатие! – крикнули адские птички. - Чё это за херь? – Тацуми пытался смахнуть с себя искрящуюся пыльцу, но та лишь тоннами валила с неба дальше. - Сама не в курсе, - Хильда не выглядела растерянной, но явно не понимала происходящего. Её это даже отвлекло от отсутствия привычной одежды. – Неужели, это то самое? - То самое? – каменея, переспросил Тацуми. Обычно «то самое» могло означать всё, что угодно. Но раздалась церковная демоническая музыка, под которую частенько нюхали дохлофос и приносили в жертву пещерных гигантских бабочек, достигающих в холке несколько метров. Было с чего охренеть. - Да! – утвердительно ответила Хильда, видя, как небеса заволакивают какие-то жестокие тучки. – То самое! И грянул гром. А потом начались дикие танцы брачных муму, изобилующих странной слизью. Они кружились и пучились, пытаясь веселиться. Казалось, что на них действовал мерцающий порошок, осыпающийся с сердитых небес. А молодожёны пытались аккуратно свалить с этого праздника жизни. Поскольку на горизонте виднелся только один домик, пришлось направиться к нему. - Мне кажется, они только и ждали этого кайфа, - промямлил Тацуми. – Да их просто прёт по полной! Куда не глянь! – юноша озирался по сторонам, дичась того, что происходило с муму вокруг. - Именно поэтому отдых на этом острове такой дорогой. Туристы тут редкость, кайфовый снег случается нечасто, - пояснила Хильда, поняв, что её догадки были верными. - Кайфовый снег? – Тацуми опять завертел головой, поэтому Хильда оставила его вопрос без ответа, погружаясь в задумчивость. Совсем недавно Ёльда делилась со своей сестрой новым и весьма обидным опытом. По блату от принца Энна ей тоже выпал какой-то остров в заводи Муму, где они внезапно начали пучиться и беситься, но про порошок она много не рассказывала, лишь намекнув, что это реально помогает, если особо не заморачиваться. «Но чему? И о чём не надо заморачиваться?» - напряжённо обдумывала ситуацию Хильда. - Так он в доску кайфовый! – опешил Тацуми, ужасаясь тому, что наркота для муму валилась легально прямо с небес. Этот остров был явно опасен. – Хильда? Но девушка не отреагировала, лишь убавила шаг. Весь проклятый остров кишел ополоумевшими муму. И сейчас все они были под диким кайфом. При этом и сам Тацуми начал ощущать лёгкое покалывание в ладонях, словно пропадало желание бить в зубы. Ещё немного, и его глаза могли бы округлиться и начать сиять, как у вкуснопахнущего принца Химекавы. Это было тошнотворно даже в мыслях, что отчасти отрезвляло. - Да что с тобой? – он остановился, понимая, что она больше не идёт за ним. - Чёртов порошок, - выругалась Хильда, чувствуя, что ей сложнее держать равновесие. Сказывался упадок демонических сил. Да и сия бурда предназначалась изначально для демонов, поэтому её нельзя было успешно продавать в мире людей. Потому что смердов от неё плющило весьма позже. Хильду же начало прямо сейчас. Демоническая служанка угрюмо оценивала своё состояние. Тело не слушалось, перед глазами всё начинало казаться более угловатым и приятным её взору. Тацуми сделался нереальным красавцев в считанные секунды. - Это то самое? – а Тацуми всё не мог унять беспокойства, пытаясь получить хоть какие-то объяснение. Хильда лишь кивнула в ответ. Но никто ничего ни хира не понял. Ведь это было «то самое», которое делало медовый месяц тех, кто не любил друг друга и даже не нравился в качестве пищи, более менее сносным. За это и платились столько великие деньги, чтобы слегка обмануть чувства отвращения к своей «второй» половине или трети и успешно зачать продолжателя рода. Если бы не это весёлое изобретение, многие семейные линии Демонии закончили бы своё существование ещё несколько столетий назад. Что поделать, а молодёжь стала слишком разборчивой. - Не пойму, что это за… Хильда? – Тацуми успел вовремя подхватить девушку. – Ты чего это? - Хозяин, потерпите немного. Клянусь своей жизнью, что скоро вернусь к вам, - пробормотала она, слабея. На её лице начали исчезать черты строгости и суровости. Это пугало. Отбивало желание сказать: «Вернёшься-вернёшься, куда денешься». - Это? Э? Под кайфом! Ну, может, оно к лучшему. Хоть сегодня не будет мыть мне мозги, - парень явно выбрал путь позитивного мышления, хотя оставаться с Хильдой в таком состоянии было страшно. Ведь в ней могла очнуться «та полоумная сторона», которая готовила вкусные обеды и верила, что между ними с Тацуми реальная любовь. «Хотя, если бы она стала такой… не! На хер!» - отбросил странные мысли Тацуми. Конечно, та другая, тоже была Хильдой или же её частью. Но стопроцентно его не Хильдой, которую он любил, и которая ни фига не любила его. Тацуми было не в первый раз носить теперь уже свою официальную жену на руках. Но сейчас давалось это с большими усилиями, потому что веселящий порошок уже проник в его лёгкие, разнёсся по крови и начал свои коварные действия, вызывая всякие там покалывания. А от взглядов на девушку неожиданно начинались вовсе иные реакции, далёкие от покалывания. И опыт ещё вспомнился неоднозначный. Поцелуйчатый. Так и потянуло повторить. Поэтому до домика вдали они дошли многим позже, потому что Тацуми «радовался» своей семейной жизни, не отдавая себе в этом отчёта, как кавайный заяц. Дойдя до рощи с голубыми высокими кустами и глазами на них, но уже под кайфом, Тацуми уложил девушку на мягкую траву. Осторожно убрав густую чёлку с лица Хильды, он задумался о том, что видел оба её глаза за раз довольно-таки редко. Можно было сморозить что-то вроде того, что ей очень шло быть с двумя глазами, но Тацуми вовремя понял, что лучше не лапотать всякую хрень. Тем более такую. Это было по-лоховски! Понятное дело, что дома он был полной тряпкой, поэтому морозил всякую чушь, не задумываясь. Но лоховством это было не назвать. Только брутальные мужики могли быть бархатными котиками или тряпками под каблуком у своих жён. Этому сына научил папа. Тацуми пристально смотрел в лицо девушки, которая явно очень сильно волновала его поцелуйчатый опыт. Опыт волновался настолько сильно, что желал расти и развиваться сию же секунду! А для этого нужна была активная практика! И даже то, что Хильда внезапно открыла глаза, не заставило отвести взгляд. - Тацуми? – едва шевеля губами, проговорила она, чувствуя, как сильно кружится её голова, а по телу распространяется приятная слабость. - Наверное, я всё же встрял, - подобрал странные слова Тацуми, чтобы объяснить то, что с ним происходит. Главным в итоге было то, что поцелуйчатый опыт снова набирал обороты. И обороты были эти настолько огромными, что история в пещере бивневых змей перешла в раздел «разминка». Ведь на Тацуми действовал не только волшебный порошок, но и то, что он просто встрял. По самое не хочу. *** А утро встретилось с кружащейся головой, ведь порошок действовал весь месяц, отупляя до ужасного, действуя на «правильные» для брака чувства. И мало бы одной дозы, так эту штуку распыляли легально каждый адов вечер! Поэтому муму множились очень хорошо в этих местах. Особенно вспученные ошалевали настолько, что могли прикинуться отдельным островом в кровавом море. К обеду молодой паре удалось добраться до гостиницы. И всю дорогу Хильда молчала с весьма угрюмым лицом. Порошок всё же срабатывал не на все сто процентов, с рассветом наступало что-то вроде отрезвления. Но это было лишь в первую неделю, пока содержание веселящих веществ в крови было мало. После медового адового месяца порошок действовал ещё добрых две недели. Полезная штука для тех, кто терпеть друг друга не мог, а жить надо как-то. Однако Хильда сейчас занималась вовсе не оценкой положительных сторон своего положения. Она отчаянно пыталась сдержаться от того, чтобы не убить Тацуми. Статус вдовы мог помешать служению господину. Да и сам господин был явно против смерти своего приёмного отца. *** В уютном домике, который лишь снаружи казался маленьким, оказался шикарный отель с ковровыми дорожками и золотыми светильниками. Войдя, молодожёны услышали приветствие в свою честь. И было это громко и торжественно, настолько, что закладывало уши. Хор драных кошечек мог только завидовать. Им было куда расти. - Прошу войти в лежбище, - приятной наружности работник отеля провожал Хильду и Тацуми в их комнату, многозначно виляя своим павлиньим хвостом. - Лежбище? – Тацуми скривило от этого названия. Что-то это напоминало. - Это мумуйский диалект. Кримхильда родом из этих мест, но только не с острова, а с материка, - еле выдавила из себя Хильда. Обычно она более охотно объясняла, что к чему, но не сейчас. С губ так и желало сорваться заклинание смерти или высасывания мозга. «Хотя, что там ещё высасывать?» - брезгливо подумала она. - А ту визгливую мелкоту нам выделят, чтобы мы понимали, о чём тут базарят? – под визгливой мелкотой имелась ввиду Асура, которая как-то не казалась Тацуми хорошим вариантом переводчика. - Тебе не хватает демонического общества? – приподняла Хильда правую бровь, явно найдя тему для конфликта. Когда-то же надо было их начинать в их «милой» семейной паре. - Тебя одной с головой, так что не парься. - Будто было о чём! – неожиданно занервничала девушка, обвиняя во всём порошки. – Говоришь так, словно я тут удовольствие испытываю от твоего паршивого общества! И раздались звуки игры на органе, по небу полоснула молния, тучи поспешили сокрыть адово палящее солнце. - Чего ты завелась? – не испугался Тацуми такого развития событий. - Ничего! Заходи уже! – ей на самом деле объяснения того, почему её всё дико бесят, не казались обоснованными. Кроме пункта о том, что нужной любви к мужу Хильда особой не испытывала. Но это не могло быть причиной отказываться исполнять свой долг в глазах демонической служанки. Поэтому озвучиванию в качестве претензии не подлежало. Девушка остудила свой гнев и вошла в просторное помещение. - Это точно стоит пару домов? – Тацуми быстро забыл о мелкой стычке. Впрочем, так было всегда. Хотя, если речь шла о Хильде, он не забывал ничего, а просто делал вид, что ему пофиг, не зная, что таким образом учится «ходить на компромиссы», о которых частенько говорила ему мама. Звучало это так: «Мужик всегда не прав, потому что права его жена» - Возможно, я ошиблась в расчётах, - призналась Хильда, понимая, что тут всё намного дороже, ибо унитаз был золотым (что тут же продемонстрировал работник отеля с павлиньим хвостом, будто унитаз был главной чащей семейной жизни), а по краям его блестели какие-то камни, явно «благородного» происхождения. - Козули рыб поджали, зимой гектар пельменей втихомолку. Бледный курри сжимает мясо. По свечам впуклости разите, - деловито проговорил работник отеля и удалился. - И что это было? – уставился беспомощно Тацуми на Хильду, которая уже открыла несколько дверей и обнаружила ванную комнату, в которую мечтала попасть со вчерашнего вечера. Порошок осел на коже, застрял в волосах и дико раздражал. - На ужин будет рыба и пельмени по-домашнему. И нам пожелали приятного дня, - с этими словами она скрылась в ванной, зная, что вечером ожидается новый выброс волшебного порошка. «Приятно то, что всё происходит так легко. А о неприятной части лучше не… как он говорит? Не париться», - позже подумала Хильда, намыливаясь. Невольно она провела руками по своему животу. Продолжение рода было важной частью, но она всё равно не испытывала желания заниматься этим. «Это надо просто пережить. И тогда я снова смогу быть с господином», - обратилась Хильда за помощью к своей мотивации. Ради господина она могла выдержать всё, что угодно. Хоть сожжение на костре. Вздохнув, девушка взяла какой-то муму-шампунь. Упираться было уже поздно. «Чем быстрее продолжиться род, тем быстрее это кончится», - мрачно заключила Хильда, отворачиваясь от запотевшей зеркальной стены душа. - Эй, смерд?! - Чего ещё? – донеслось до неё эхо. Пусть доставшиеся апартаменты были громадными, но слышимость была хорошая, благодаря этому самому эху. - Иди… сюда, - еле выдавила Хильда из себя, открывая дверь. – С-спи-ну п-пот-ри, - неловко девушка вручила шампунь вошедшему парню, почему-то забывая о том, что для спины нужен гель для душа. Но Тацуми не заметил этого, потому что окаменел. Конечно, ему уже довелось созерцать нечто прекрасное, когда на Хильде не было никакой одежды. Но сейчас он был не готов, и опыт поцелуйчатый тоже не ожидал подобной смены декораций, поэтому не сразу среагировал. Окаменелость приготовилась резко выпасть в осадок. Вот так всё получалось без подготовки вроде омлета с костюмом для готовки. - Что встал? – путём невиданных усилий ей удавалось говорить дальше. Девушка отвернулась. А Тацуми не знал, к какой области него самого относилось выражение «встал». - Или без… порошка никак? – она скрестила руки, прикрываясь, хотя всё равно стояла к нему спиной. Повисло недолгое, но тяжёлое молчание. В таком обычно рождалась тяга убивать. - Если ты не хочешь, не пересиливай себя, - проговорил Тацуми, засовывая первые порывы к накоплению поцелуйчатого опыта куда подальше. Он же мужиГ! - Помолчи лучше, мне противно лишь от мысли, что для этого нужно посыпать меня дурманящим зельем. - А мне противно от мысли… чёрт… - Противно? – она обернулась, видя, как её теперь уже муж смотрит куда-то в сторону, явно сдерживая свои порывы. Он мог бы хлопнуть дверью и уйти, тем самым просто сбежав от этой проблемы. Раньше это бы подошло, раньше, когда они только познакомились. Но не теперь, когда он просто «встрял». - Это не то, чего я хотел. Слова прозвучали глухо, но чётко, что в долю секунды разозлило Хильду. - Не то, чего ты хотел? Чёртов смерд! А кто вообще спрашивал о желаниях? – она вызывающе смотрела на него, стоя в пол оборота. - Думаешь, что зачатие под действием какого-то порошка, это то, чего я хотела? – не выдержала девушка, понижая голос до угрожающего расправой. Органная музыка уже играла где-то вдалеке. – У демонических слуг нет семьи в обычном человеческом понимании. И мы не исключение. Мои семья из великого рода демонических слуг, что накладывает на нас особые обязательства. Мы служим уже много поколений, сохраняя традиции и соблюдая обычаи. Самое важное для демонического слуги – служение своему хозяину. Оно важнее семьи и даже самого себя. Ещё до рождения моего господина мне было предначертано служить ему. И я сделаю всё, чтобы он вырос под моим чутким присмотром. Но, - она запнулась, - пусть это тоже моя обязанность, и я должна продолжить наш род, но… Это чертовски бесит! Так Хильда нежданно даже для самой себя заговорила на «языке» Тацуми, который недолго чувствовал себя объектом, которому сейчас надо заткнуться, как учил папа. Парень понял, что дело дрянь, а выяснять отношения надо. - Я знаю, что встрял по полной из-за тебя, - Тацуми остался серьёзным, только рука его раздавила банку с шампунем. Он не злился на Хильду, испытывая это ужасное чувство понимания. Лучше бы он её никогда не понимал, тогда бы ему было легче. Но он понимал, и от этого было погано до невозможного. Ведь она была ему важна. Он любил её, зная, что это чувство ни капли не взаимно, даже если Хильда относилась к нему иначе, чем к другим. Он продолжил: - Ты сидишь в моей голове, поэтому она уже просто раскалывается от того, что я хотел совсем другого. Не этого, когда ты заставляешь себя. И не какой-то демонической хрени! Поэтому я не трону тебя, пусть хоть тонну порошка на меня выкатят! Я не хочу, чтобы ты меня ненавидела! Только не ТЫ! Раздавленная банка из-под шампуня отлетала в стену, заставляя золотой кафель прогнуться. Тацуми хлопнул дверью и вышел, предварительно сорвав с крючка полотенец, чтобы вытереть руки. Хильда удивлённо смотрела перед собой, явно не видя воды, стекающей в водосток. - Тацуми… Еле слышно произнесла она, понимая, что теперь не может просто дать ему вот так уйти. Но сначала стоило одеться. *** - Надо водички бухнуть, - Тацуми на ватных ногах еле доплёлся до графина с какой-то жидкостью. – Это такой стресс… Вся эта семейная жизнь и такие разборки. Эх, сейчас бы старый добрых махач… Херов стресс… А ведь на ней вообще ничего не было… И чтобы дальше не думать ни о чём, он махом выпил всё прямо из графина. - Э? Что это? Всё плывёт… пруха? - Тацуми! – Хильда кричала, но вот он услышал это будто эхо. - Да, я встрял, - непослушными губами вымолвил он. – Из-за тебя.