Из-за таких как ты

Уже на следующий день Гена с Никитой оказываются в Омске. Города сменяются, как картинки калейдоскопа, каждый день – новая страница - Новосибирск, Томск, Красноярск. Плотный концертный график идет сейчас только на руку, не давая уйти с головой в долгие размышления о произошедшем в Питере. Но когда двадцать восьмого они вместе с ребятами по пути в Кемерово, где тридцатого должен состояться очередной концерт, пересматривают все части Гарри Поттера, а Никита публикует твит с вопросом о трех наиболее предпочтительных магических способностях, Гена поневоле все равно задумывается. “Трансгрессия, Маховик времени, Империус, ваши варианты?” – пишет он в своем твиттере в ответ на пост Алфавита. И почти бессознательно объясняет сам себе. Трансгрессия – потому что отчаянно хочется переместиться обратно в Питер. Вновь оказаться там, в той квартире с вечным полумраком, потому что зажжены исключительно настольные лампы. Там, где обои в розочках и самый вкусный на свете зеленый чай. Там, где разговоры до утра и вид на самые красивые рассветы. Там, где Слава играет ему на пианино, перебирая своими длинными изящными пальцами. Там, где Слава мирно спит, подложив руки под голову. Там, где Гене удалось почувствовать себя дома. Маховик времени – потому что отчаянно хочется повернуть время вспять и никогда не ступать за порог славиной квартиры. Никогда не вестись на провокацию и не произносить вслух то дурацкое “пошли”. Никогда не соглашаться на баттл и не записывать дисс. Никогда не знать Славу Карелина. Империус – потому что отчаянно хочется подчинить Славу себе. Ведь он знает, что Слава не из таких. Знает, что Слава не умеет подчиняться чьей-то воле, ровным счетом так же, как не умеет подчинять и сам. Гена знает об этом, потому что помнит пост на стене Славы. В тот день они переписывались в личке - тогда, еще в далеком тринадцатом году, и Гена, пока ждал очередного славиного ответа, забрел на его страничку. Он дошел до записей трехгодичной давности, прочитав c сотню его заметок. Но одна из них врезалась в память особенно сильно. “Две категории людей недоступны моему пониманию: люди, которым нравится повелевать, и люди, которым нравится подчиняться. Очевидно, я лишен какого-то органа, позволяющего получать наслаждение от власти и подчинения”. И Гена знал, что это правда. Потому что знал, что Слава слишком благороден для такого. Подчинить человека своей воле, чтобы быть с ним рядом, или ломаться самому, выпрашивая любовь - совсем не то же самое, что быть уязвимым и безоружным, потому что любишь кого-то. Он знал, что, несмотря на образ человека без тормозов, человека не имеющего границ и запретов, Слава на самом деле никогда не переступил бы через самую главную, единственно важную мораль – свободу выбора. И Гена знал, что в этом Карелин абсолютно прав. Тут ты либо смирись, либо умри, если принять не можешь. Потому что Слава не такой. Потому что каждый шаг Славы – это только его выбор. И, несмотря на безумное желание иметь над Славой власть, Гена уважает каждый из оных. За все время, прошедшее со дня их баттла, от Славы - ни весточки. Интересно, а Слава тоже по нескольку раз в день заходит на все страницы в его социальных сетях, не находя никаких новых постов? А увидит ли он этот короткий твит? Поймет ли, почему Гена сделал именно такой выбор? Это очень глупо - и очень вряд ли. И это Гена тоже знает.

***

Так проходят еще четыре дня и два концерта, пока в интернете не появляется тизер их баттла со Славой. Гена отсыпается весь день накануне последнего концерта перед ожидающимся семидневным отдыхом. За часа два до концерта организатор приносит им с Никитой суши, и он с удовольствием принимается за единственно любимую “Филадельфию”. И потом весь остаток дня и почти всю ночь обнимается с унитазом. Сам не знает, как удается все же выдержать до конца концерта, но сразу после его как ветром уносит на съемную квартиру. Курскеев, конечно же, благополучно остается и дальше тусить в клубе в кругу своих старых знакомых и друзей, и Фарафонов видит, как сильно тот рад находиться в родном городе. Так что Гена оказывается наедине с белым потолком съемной квартиры, потому что это всё, что он видит, лежа на спине в кровати, пока очередной рвотный позыв не заставляет его в вращающемся вокруг своей оси мире, срочно бежать к толчку. Отвращение к суши у него, кажется, теперь на всю оставшуюся жизнь.

***

Когда его все же немного отпускает, и он перестает бегать на любовные свидания со своим фарфоровым другом каждые двадцать минут, а мир вроде бы перестает так дико кружиться, часы показывают цифру, близкую к трем ночи по местному времени. Путем нехитрых математических вычислений, в которых Гена некогда был весьма хорош (ну да, не зря приехал в Москву, чтобы стать математиком, ничего не скажешь), он приходит к выводу, что в Питере (ну, и в Москве, собственно, тоже) сейчас, должно быть, около двенадцати. Гена с шумом выдыхает воздух и жмет по иконке ютуба. И первое, что он там видит это, конечно же, новое видео от канала СЛАВА КПСС. Слава. В привычных темных очках, нелепой зеленой вязаной шапочке и кофте, по расцветке напоминающую тельняшку. Сидящий в том самом оранжевом кресле, разумеется. За кадром женский голос, сомнений не возникает - Саша. Сначала Гена ничего не понимает, потом опять ничего не понимает. Но на словах “Гена, от тебя я этого точно не ожидал, если ты был в курсе, то ни о какой дружбе речи быть не может...”, Гена смеется в голос. Сученыш. Он ведь знает, на что давить. Конечно, ни о какой дружбе и речи быть не может после той ночи в твоей квартире. После разговоров до шести утра и мягкого урчания Кохи. Какая уж там дружба, действительно. Зато теперь Гена точно знает, что Славе не всё равно. Что он не забыл о том, что случилось тогда в Питере. Что он тоже постоянно думает об этом, пытаясь понять... И все-таки, это так по-карелински – сделать послание одному-единственному человеку таким образом, чтобы тысячи других ни о чем не догадались. И Гена должен признать, что это, пожалуй, в сотни раз лучше, чем если бы Слава на следующий же день просто написал ему Вконтакте что-то вроде “Привет, чувак, ты как?”. Гена быстро находит тот самый тизер, под предлогом которого Слава снял свое (почти) скандальное видео, и смотрит его минимум раза три, и за всё время хочет настрочить Славе в личку по меньшей мере миллион сальных шуточек по типу “Слав, ну, это… нижнее белье, вообще-то, еще в 18 веке изобрели”, но всё же сдерживается. Вместо этого Гена еще раз пересматривает видео самого Карелина, пишет в комментариях крупными буквами “Я НИ ПРИ ЧЁМ, СЛАВА” и выходит из ютуба. На следующий день Гена обнаруживает, что Слава закрепил его комментарий, и отчего-то не может сдержать тихого смешка. Теперь снова возвращаться в полярную точку под названием Питер, где через день у Гены намечены съемки, кажется, не так уж и страшно.