Из-за таких как ты

Гена стоит под неоновой вывеской бара 1703. Он примчался сюда из Москвы, взяв билет на первый же самолет, как только получил сообщение от Славы. Когда Гена вываливается из такси, то тут же натыкается на Карелина – видно, что пьяного, конечно, но не сильно – он явно все прекрасно понимает и осознает. Гена подходит ближе, а такси, на котором он приехал, уже шумно выкатывается из переулка, скрипя шинами. - Почему ты решил встретиться именно тут, мы ведь... - Гена замолкает на полуслове. Потому что видит глаза Славы. Потому что видит в глазах Славы весь мир. Осознание резко ебашит по голове трехтонным молотом, накрывает метровой волной, сметая всё на своем пути, не давая шансов на спасение и... также резко отпускает. И почему-то становится так легко и весело, будто он разом скинул тот непосильный груз, который нёс на себе всю жизнь. Ощущения захлестывают с головой - Гена никогда не чувствовал ничего подобного. Это как прокатиться по океану на собственном катере, чувствуя легкий, приятно ласкающий кожу бриз. Как вдохнуть первую в жизни дорожку кокса. Как ощутить свободное падение. Как выиграть джекпот. Как оказаться в открытом космосе. Как получить возможность дышать под водой. Нет, пожалуй, это намного лучше. Это как любить Славу Карелина. И когда Слава выдыхает свое тихое признание в звенящую пустоту весеннего воздуха, Гена, конечно, уже все понимает и знает безо всяких слов. Да и кровь в висках пульсирует так, что услышать хоть что-то не предоставляется возможным. Гене, по-хорошему, стоит что-нибудь ответить. Но Гена умнее. Гена просто подходит еще ближе к Славе и, сам не веря в то, что делает, обхватывает ладонями его лицо и целует, целует, целует. Минуту они самозабвенно, жадно, уже без какого-либо шанса на возврат, наслаждаются губами друг друга, но потом все же отрываются, спохватываясь – мало ли кто может проходить мимо бара 1703, пусть и в такое позднее время. Гена отходит чуть назад и шумно дышит. - Из-за таких как ты пидорами становятся, ты в курсе? - У Гены руки дрожат и ноги подкашиваются, словно у семиклассницы. У Гены едет от счастья крыша. Слава смеется, чуть закидывая голову назад, пока Гена с глупой несползающей с лица улыбкой наблюдает за ним, впитывая каждый бит звука этого смеха, каждый пиксель этой прекрасной, почти сюрреалистичной картины под названием Вячеслав Карелин. И в эту самую секунду понимает, что таких как Слава, больше и нет.