Моя головная боль

— Знаете, Накахара-сан, мой сосед справа, всегда был тихим, но в последнее время стали то и дело слышны его крики, но сегодня, — говорившая сделала акцент на последнем слове, чуть повысив голос, — не думала, что у такого с виду приличного юноши ТАКОЙ обширный словарный запас. Вы бы слышали, насколько красноречиво он обругивал кого-то. А ещё… Именно в этот момент мимо говоривших проходил Куникида, намереваясь проведать своего подопечного. Он даже не стал слушать дальше, что есть мочи побежав к квартире рыжего. Мужчина распахивает дверь, вбегает, прямо не разувшись, внутрь, и замирает…

***

Все-таки Чуя зря не принимал таблетки, ибо теперь у него вновь поднялась температура. Брюнет заметил это сразу, но решил подождать, так как надеялся на то, что рыжий додумается сказать ему о том, что заболел, но увы… Чуя думал, что пронесет, думал, что Дазай не замечает, как его время от времени начинает вести вбок, как он кашляет и чихает, как из покрасневших глаз то и дело начинают течь слезы, капая на зарисовки. Думал… Дазай незаметно подходит сзади и кладет руку на лоб юноши. Чуя вздрогнул и, тут же вскочив со стула, ушел на кухню, хмурый Осаму пошел следом. Брюнет смотрел как Накахара чуть подрагивающими руками брал чайник и кружку, видимо намереваясь влить в себя очередную порцию уже бесполезного кофеина. — Прекрати. — Чуя вздрогнул, и кипяток попал прямо ему на руку. Раздалось болезненное шипение. Рыжий тут же бросился к раковине, подставляя руку под ледяную воду. Из взгляда Дазая исчезло все недовольство, он подбегает к юноше и выдергивает руку из-под струи воды. Уже сейчас кожа была покрасневшей, кое-где вздулась, но волдырей не было, уже хороший знак. Он усаживает Чую на стул и, быстро достав аптечку, садится прямо на пол перед все ещё ошарашенным рыжим. — Вот скажи мне, — начал Дазай, доставая бинт, — почему ты не хочешь принимать чужую помощь? — Потому что могу справиться и сам, — Чуя попытался взять бинт из рук Дазая, но тот успел пресечь эту попытку. Осаму действовал предельно аккуратно, ему казалось, что одно неверное движение и без того тонкие пальцы просто сломаются, но при этом он закончил перевязку довольно-таки быстро. — Ну что же, а сейчас, будь хорошим мальчиком и прими лекарство. У Чуи непроизвольно расширились глаза, когда он увидел шприц, который брюнет наполнял какой-то желтой жидкостью. — Нет…! — В голосе слышались неподдельные страх и паника. Рыжий двинулся в сторону выхода из квартиры. Дазай бросился следом…

***

За последние полчаса Осаму узнал о себе много чего весьма интересного. Рыжий не скупился на оскорбления, пока пытался убежать от во всю веселящегося брюнета. Но болезнь, видимо, берет свое, и поэтому в какой-то момент Дазаю все же удалось повалить его на пол. Руки тут же были перехвачены, во избежание новых травм. — Отпусти! — Рыжий сипел, но при этом громкости не сбавлял. — И не подумаю, — хохотнул брюнет, — прекращай себя вести как маленький. Это всего лишь разведенный противопростудный порошок. — Да пошел ты со своими порош…мм! Дазаю удалось просунуть шприц и влить содержимое, но глотать Чуя категорически отказывался. — Не упрямься, — Чуя зло посмотрел на брюнета и собирался уже было выплюнуть, как Дазай…

***

Куникида ошарашено наблюдает за тем, как над его подопечным склоняется, а после целует, Осаму. Даже отсюда блондин видит, какой шок испытывает перепуганный Чуя. Юноша видит, как потемнели глаза брюнета, становясь практически черными, а после чувствует, как его губы расплываются в улыбке. Спустя несколько мгновений Дазай отстраняется, но так и не отпускает руки рыжего. В квартире повисло напряженное молчание, прерываемое лишь сбитым дыханием Чуи. Но проходит время и Осаму замечает, что они не одни. — О, Куникида-кун, привет, — Дазай как ни в чем не бывало махает блондину, — ты что-то хотел? — Куникида дернулся и посмотрел на Чую, который все так же лежал, прикрыв глаза. — Аа… — протянул брюнет, — ты не волнуйся так, просто он не хотел пить лекарство, вот я ему и помог. — Я хотел вам передать черновые наброски Акутагавы, но раз Чуя болеет… — Куникида, все ещё ошарашенный происходящим, разворачивается и направляется в сторону двери. — Подожди, — Чуе наконец-то удается выбраться из-под Дазая и бросится следом за блондином, — подожди, Куникида. Я готов работать. Доппо протягивает папку рыжему и уходит, а хмурый Чуя бросает папку на стол и, немного помедлив, произносит: — Если ты заболеешь, лечить тебя я не собираюсь. «…Получилось? …»

***

— К врачу тебе все-таки стоит съездить. — Обойдусь, — бросил Чуя, не отрываясь от набросков Акутагавы. — Чуя… — Когда Дазай так смотрит, экстренно хочется ретироваться из квартиры, но ведь Чуя — это Чуя. И бояться Дазая?! Вот ещё! — Хорошо. Дазай облегченно выдохнул. «Ещё один рубеж пройден, да, Чуя?»

***

На метро доехать до больницы гораздо легче, чем на машине, но вот только ни Чуя, ни Дазай не учли тот факт, что существует такая вещь, как час пик. Именно сейчас Чуя вспомнил все «прелести» своей жизни. Японские школьницы — это своего рода стадо озабоченных девиц, которые западают на все, что кажется им милым. Чуя не стал исключением. Рыжему то и дело приходилось уворачиваться от девушек, вооруженных камерами и телефонами, на что Дазай лишь потешался, не желая помогать подопечному. Стоя в переполненном вагоне метро, рыжий попытался встать более выгодно для своей безопасности, что выходило из рук вон плохо. Он даже не сразу понял, что его больше не пихают чужие локти, и что сзади к нему прижимался Дазай. — Я прекрасно понимаю, что мер приличия у тебя не было, нет и не будет, так что я прошу тебя, отпусти, — руки тут же исчезли, но брюнет так и не отошел, продолжая стоять позади. Вагон неожиданно качнуло и Чую повело назад. Не упал он только благодаря брюнету. — Может все-таки постоишь так? Я, конечно, могу отпустить и даже отойти, но вот если тебя затопчут на выходе… Чуя всеми силами пытался сдержать свое возмущение, чтобы не закричать. В отличие от этого придурка Дазая, ему было не все равно на мнение окружающих… «Пожалуй, это можно считать моей маленькой победой.»

***

— ДАЗАЙ! В отдел буквально влетает невысокий рыжий паренек и вихрем несется к столу брюнета. Тот немало удивлен таким поворотом событий, но перед подчиненными старается держать себя в руках. — Мм, внимательно слушаю тебя, Чуя. — Какого?! Скажи мне, какого черта вы с Акутагавой творите?! — На стол приземляется новый том манги, последнюю главу которой Чуя видел вообще лишь частично. — А что такого? — Брюнет проследил за тонким длинным пальцем, что находился на одном из фреймов, — ааа, так ты об этом? — На лице невольно расползается улыбка. — Пока ты отсутствовал, мы… — его прервали. — Ты запер меня в квартире на неделю! — Мы решили, — брюнет полностью игнорировал крик рыжего, его больше волновали другие редакторы, что сейчас усердно делали вид, что работают, — сделать тебя персонажем манги. Не справедливо, что Рюноске в ней есть, а тебя нет. — Брюнет театрально всплеснул руками, не прекращая улыбаться. Раздалось раздраженное рычание. — Ну, ну, не рычи, звереныш ты мой дикий. Ты, кажется, сам хотел, чтобы Акутагава проявил инициативу, так что… — и Дазая ни капли не волновало, что инициатива эта была вообще его, а Акутагава… А что Акутагава? Брюнет попросил — он нарисовал, но это их маленькая тайна. Чуя на мгновение замер, а потом вновь гневно воззрился на брюнета. «Не прокатило.» — Если тебе интересно, каков из себя твой персонаж, то можешь взять мой блокнот, — Дазай махнул рукой на верхнюю полку своего шкафа, — и посмотреть, а если вкратце… — Осаму с улыбкой посмотрел на Чую, который тщетно пытался дотянуться до блокнота, и подошел, без особых усилий доставая его. — Маленькая рыжая бестия-истеричка. Чуя дернулся и покраснел. — Тыы… — Я. — Дазай улыбнулся, попутно уворачиваясь от кинутой в него папки. — Чуя, — Осаму показательно посмотрел на часы, — через десять минут начнется обед, так что… — Договаривать ему и не пришлось. Рыжий буквально через секунду уже скрылся из поля его зрения. Это не могло не вызвать улыбку. — Дазай-сан, а это случайно не Накахара Чуя? — Он. — Что?! Накахара Чуя — известный мангака, ставший знаменитостью благодаря своей новой работе «Великий из бродячих псов». — Я, если честно, представлял его себе другим… — Дазай на это лишь хмыкнул. — Мужчиной лет под тридцать, да? — Он кивнул. — Возможно, суждения у него взрослые, но вот… — Дазай договаривать не стал, ведь Накахара Чуя — загадка для всех…для всех, кроме самого Дазая. Накахара Чуя — его личная головная, но такая любимая боль…