Моя головная боль

— Нет!       Пожалуй, это можно уже считать счастливым началом дня. Ведь красноречивое «нет» каждое божье утро встречает брюнета с самого порога. Чуе было абсолютно все равно, что все предложения шли бы ему на пользу. Просто потому, что это Дазай.       Мангака всеми силами из раза в раз пытался выпроводить мужчину. У него есть своя квартира! Причем, как смог убедиться Чуя, во много раз лучше его собственной. Вот только при каких обстоятельствах он открыл сей факт…

***************************************************

      На улице лил дождь. Беспросветной стеной заливая некогда такие солнечные улицы большого города.       Сам Чуя стоял под козырьком редакции и тихо проклинал себя за такую глупую оплошность. Он как всегда забыл зонт. Но исходя из последних событий, теперь к его одам примкнул и еще один персонаж, который и был (ну, по мнению самого Чуи) виновником происходящего. Дазай Осаму. Одно упоминание этого имени вызывает у юноши желание побиться головой о ближайшую стенку.       Как-то повелось, что все главы сдавал не сам Чуя, а Куникида. Бедный добрый Куникида, которому приходилось ездить на окраину города в квартиру своего подопечного, а потом мчаться в центр, чтобы успеть сдать все в срок.       Но, увы, с приходом Дазая пришлось начать выбираться из своего маленького мирка и ехать на встречу с большим городом. Каждый раз — испытание. Каждый раз — насмешка со стороны этого демона. Ему не понять.       Город открылся перед ним только после выпуска. Тогда Чуя сравнивал себя с диким зверем, которого выпустили из клетки. Ведь целый мир предстал перед ним. Но в тоже время он боялся. Боялся этого шумного, яркого, живого непознанного им мира.       Дазай был его наказанием, но в тоже время… спасением?       Рядом с ним становилось как-то спокойнее, в юноше сразу же появлялась та неведомая сила, что заставляет людей стремиться познать новое, и это… пугало. Дазай пугал. Пугал хотя бы тем, какое влияние он мог оказать на него. Он так стремительно ворвался в его жизнь и вытеснил все прежние авторитеты, что Чуя уже не мог представить её без него. — Мысли о тебе никогда до хорошего не доводили, — усмехнулся своему внутреннему диалогу рыжий. — Чертов демон!       На плечи опускается теплая кофта. — Не то ты время выбрал, чтобы понаблюдать за природой.       В голосе не было привычной усмешки, но Чуя, ушедший глубоко в себя, не заметил этого. — Знаешь, Дазай, почему многие не хотят сближаться с тобой? — брюнет дернулся, но промолчал. — Ты заполняешь все время собой, вытесняя прошлое. Рядом с тобой забываешь обо всем, и только ты остаешься неизменным. — Сильные руки обхватили плечи и развернули к себе. Дазай попытался заглянуть в глаза напротив, но Чуя опустил взгляд, пытаясь сдержать слезы. — Ты, именно ты виноват в том, что меняешь людей. Чёртов эгоист!       По щекам потекли непрошеные слезы, тут же он почувствовал, как его прижимают к груди, нежно поглаживая по волосам. — Я столько терпел, пытался забыть, но ты раз за разом стучал в мою дверь. Раз за разом приходил и разрушал привычное одиночество своим присутствием. И каждый раз, видя тебя, у меня начинало болеть сердце. Это было невыносимо!       Слезы текли нескончаемым потоком, пачкая белую футболку, но Дазаю было все равно. Сейчас на первом месте был Чуя и его не совсем вменяемое состояние.       Как только он увидел слезы юноши, то, что скрывать, опешил. Мужчина никак не ожидал, что его поведение может так повлиять на Чую. И уж тем более он не ожидал, что услышит своего рода признание в любви.       «В этом весь Чуя» — усмехнулся про себя он. — Пошли, я довезу тебя, а то смотреть жалко. — Чуя посмотрел на него заплаканными и такими злыми глазами, что Дазай сразу же понял: он успокоился.       Что удивило больше всего, юноша просто развернулся и пошёл в сторону подземной парковки, так и не сняв кофту брюнета. — Скотина ты, Дазай.       «Знаешь, Чуя, а ведь ты теперь как на ладони. Посмотри на себя: напуганный, растерянный… прирученный.»

***

      Квартира брюнета находилась в самом центре города в одном из элитных жилых комплексов. Территория охранялась, как будто там живут не просто состоятельные люди, а как минимум президент. Сам Дазай свои апартаменты не очень любил. Они какие-то холодные, нет такого ощущения уюта, что царил в маленькой квартирке Чуи.       Действительно, за последнее время она стала ему чуть ли не вторым домом, что не удивительно, по правде говоря. Ведь брюнет проводил там практически все время. Иногда ему даже разрешали оставаться ночевать. На футоне. Но ему это надо? Чуя спит крепко, так что сразу же после того, как дыхание юноши выравнивалось, брюнет забирался к нему под одеяло. Так теплее, уютнее и… правильнее. Правда, с утра красноречие мангаки демонстрировало себя в полной красе, ведь даже спустя столько времени он отфыркивался от подобного рода контакта.       Дазай невольно улыбнулся воспоминаниям, и посмотрел на пассажирское сиденье. Чуя спал.       «Ну, хоть немного поспит.»       Подъехав к главному входу, брюнет аккуратно вытащил его из машины и, полностью закутав своей кофтой, пошел внутрь. Конечно, конфиденциальность тут на уровне, но сплетни никто не отменял, поэтому лучше обезопасить юношу и просто скрыть его лицо, а по ногам это тощее недоразумение навряд ли можно отличить от девушки. — Здравствуйте, Дазай-сан, ключ и… вам что-нибудь нужно принести в номер, или вашей спутнице? — сборщик сплетен номер один активирован. По ее глазам сразу видно, что смотрит она не на брюнета, а на кокон, укрывший Чую практически до самых колен. — Нет, мы не на долго. И да, — он внимательно посмотрел на регистратора. — Если я услышу хоть что-то, касающееся сегодняшнего вечера, за пределами вашей очаровательной головки, то считайте, что работа так же очаровательно попрощается с вами. Хорошего вечера. — подхватывает ключи и, не обращая внимание на вмиг побледневшую девушку, идет в сторону лифта, мягко поглаживая по спине не проснувшегося даже от их громких голосов Чую.       Он аккуратно кладет свою ношу на кровать, укутывает одеялом и выходит из спальни. У него слишком много работы.

***

— Какого хрена! — Глухой удар доносится следом.       Дазай уже привык к такому, поэтому спокойно откладывает в сторону бумаги, снимает очки и идет в спальню.       Ему казалось, что за месяцы, проведенные с этим чудом, он узнал о нем все. Как же брюнет ошибался. Пожалуй, от смеха его сдерживали лишь оставшиеся, хоть и в малом количестве, меры приличия. Да и потом, не факт, что в него не прилетит очередная ложка, вилка или нож.       Этому без разницы, чем калечить брюнета.       Дазай уже даже научился определять степень злости своего подопечного по тому, что и в каком количестве в него летит. Точка кипения — это ножи, вот тут реально нужно сразу же ретироваться из зоны досягаемости. Хотя какое там. В последний раз, когда Дазай опять решился напоить его снотворным, канцелярский ножик вошел в стенку, пролетев рядом с его головой, а ведь он был уже в другом конце кабинета. Канцелярский… ножик… в стенку… Почти на половину… Нет, понятно, что перегородки не очень крепкие, но это же с какой силой его кинуть надо…       В тот момент, все редакторы стихли и с таким плохоскрываемым ужасом в глазах смотрели сначала на самого пострадавшего, а потом и на мангаку.       После этого при виде рыжего замолкала и вжимала голову в плечи вся студия.       Но тут ножей не было, что не могло не радовать.       Чуя запутался в огромном одеяле и, как итог, свалился с кровати. Но вся суть в том, что он застрял. Одеяло было тяжелым, а ноги запутались настолько сильно, что так просто скинуть его не получилось, поэтому рыжий был похож на нахохлившегося, лохматого воробья. — Почему ты ржёшь?! Помоги мне! Чёрт, для кого вообще делают такие большие кровати?!!!       Дазай без особых усилий возвращает Чую обратно, но распутывать не спешит. Пожалуй, сегодня сама судьба на его стороне. — Знаешь первое правило мафии? — Ха?! Ты вообще о чем? — он оставил безуспешные попытки выбраться. Нужно передохнуть. «Слишком горячий. У него снова температура?»       Было видно, что Дазай говорит на полном серьезе, поэтому Чуя все-таки ответил: — Семья делает тебя сильнее. — А что нужно, чтобы она оставалось такой же крепкой, неприступной? — у брюнета складывалось впечатление, что он объясняет на пальцах простые жизненные истины шестилетнему ребенку, но по другому никак. У Чуи слишком вспыльчивый характер.       Он постепенно подбирался все ближе и ближе. — Я не понимаю, чего ты добиваешься? Семья сильнее, когда сильные оберегают слабых, когда… — неожиданно лицо Дазая становится непозволительно близко. — Именно. Я не считаю тебя слабым Чуя, но ты тот, кого я хочу оберегать.       Пожалуй, юноша упустил тот момент, когда сухие губы прочертили линию от его носа к губам и соприкоснулись с ними. Он не чувствовал ничего противоестественного в действиях брюнета, даже наоборот, он как будто ждал их все это время, хотя у него и в мыслях такого не было.       А может и было…       Он смотрел в решительные глаза напротив и не мог отвести взгляд. Губы все также припадали к его, но не более. Даже не поцелуй, всего лишь касание, но такая буря эмоций на лице Чуи. «Вот теперь, только попробуй сказать, что ничего нет и не будет, Чуя! Чем дольше я смотрю на тебя, тем быстрее ты начинаешь напоминать помидор!» «Не это ли люди называют любовью, мой маленький глупый лисенок?»