Моя головная боль

      Солнце нещадно светило прямо в лица сидящих внутри одного из многочисленных кабинетов. Было жарко до невозможности, но никто не смел даже встать с места. Да что уж там. Они старались даже лишнего звука не произносить. А солнце светило все жарче и жарче…       Самое интересное в этой ситуации, что единственный стол, на который не попадала тень, принадлежал главному редактору, который… сидел и пытался осознать… как ЕГО, великого Дазая Осаму, смогли согнать с него.       А все оказалось довольно-таки просто. Накахара Чуя… злой Накахара Чуя… безумно злой, уставший и раздраженный…       Всем редакторам хватило всего лишь раза, чтобы усвоить, что в этом тщедушном тельце несоизмеримо много силы, ну, а Дазай… на то он и Дазай, чтобы продолжать нарываться… Это ведь весело!       Ну, по крайней мере было весело, до тех пор, пока Чуя от всей души не врезал ему макушкой прямо в подбородок. Шутки про рост откровенно достали, даже несмотря на то, что мангака практически привык… но ведь он-то тоже вредный.       Так, что мы имеем на данный момент: Злющий Чуя, тонирующий новую главу; Дазай, сидящий в противоположном углу кабинета во избежание рецидива (ему, если быть честным, хватило разбитого неведомым образом носа и прикушенного до звездочек в глазах языка); ну, а довершали эту замечательную картину остальные 10 редакторов, которые реально боялись даже пошевелиться. В кабинете стояла светло-убийственная аура.       Самое страшное уже позади. Но, вот, что тут творилось буквально тридцать минут назад…

***

      День Чуи начался сравнительно хорошо. Ну правильно, Дазай же на горизонте не отсвечивал. Они договорились встретиться прямо в офисе, ибо главу он должен доработать сегодня, а возможности у брюнета забрать ее не было.       Так что пришлось покинуть родные стены квартиры и преодолеть метро, что без Дазая, как успел заметить юноша, в разы сложнее.       И ведь по началу все шло так хорошо. Он пришел. Ему выделили стол, так удачно расположенный подальше от главного редактора и практически скрытый за шкафом. Ну, ведь было все так хорошо… если бы Чуе не потребовались первые два тома уже изданной манги. Возможно, он допустил дыру в сюжете. И уж лучше лишний раз проверить, чем переделывать уже полностью оформленные страницы.       Тяжело вздохнув, Чуя поднимается со своего рабочего места и идет в сторону того самого шкафа, полки которого доходят практически до самого потолка.       Дазай сразу же оторвался от работы и устремил заинтересованный взгляд в сторону подопечного и… усмехнулся. Чуя в очередной ругался на него, ибо именно брюнет поставил тома так высоко. Ему-то нормально, а он даже допрыгнуть не может.       У Дазая уже вошло в привычку подходить со спины и доставать вещи, если тот не дотягивался. Чуя даже вздрагивать перестал, да и вообще реагировать как-либо.       Поэтому когда брюнет оказался сзади, юноша продолжил свои тщетные попытки дотянуться хотя бы до одной из книг. И только тяжело вздохнул, когда ему протягивают нужный том. На рыжую макушку опускается такой уже родной подбородок, а руки по-хозяйски сгребают в охапку. Чуя привык. — Мне ещё второй… да и третий бы тоже, — но краснеть меньше так и не перестал. Дазай лишь усмехается и протягивает оставшиеся тома в чуть подрагивающие руки. — Чуя, Чуя… а я-то думал, ты любишь меня, — он попытался обернуться и спросить, какого хрена этот придурок решил сказать именно сейчас и именно здесь, но объятья стали крепче, не давая сдвинуться и на сантиметр, — я понимаю, что ты у меня такой весь тощенький и маленький, поэтому мог просто попросить. — у него сделалось такое воодушевленное лицо, жаль, что юноша этого увидеть не мог.       Все работники усердно делали вид, что заняты работой, кося одним глазом в их сторону. Эта парочка была слишком колоритной, чтобы выпускать их из поля зрения. Тем более будет о чем потом поговорить с другими отделами. Весь офис без ума от Осаму. Ну да, обояшка-божий-одуванчик Дазай, буквально порхающий по офису, не мог ни привлечь незамужние женские взгляды… Да и замужние… Да и не женские тоже…       Ага, вот только они не знакомы с другой стороной этого «одуванчика». Как только он переступал порог своего отдела, то сразу же менялся в лице и не читаемым взглядом осматривал помещение на наличие работников, ну, а потом начинался Ад.       Не дай бог у кого-то проблемы со сроками или оформлением. Перепадало абсолютно всем. Так, что пожалуй именно подчиненные Осаму не входили в число лиц, влюбленных в этого демона по уши.       Да и тем более именно они знали, что сердце этого дьявола во плоти отдано рыжеволосому пареньку со взрывным характером, которого до конца не смог приручить даже Осаму. Ребята уважали молодого мангаку, ибо… ну это же Осаму. Чуть ли не Бог (по крайней мере в их издательстве точно), харизме которого покорился даже нелюдимый директор. А тут какое-то маленькое лохматое нечто… Нонсенс, что уж тут еще сказать. — Я понимаю, что ты у меня весь такой тощенький, маленький. Да и тем более ты скоро можешь посоревноваться с Акутагавой по кругам под глазами да и по, несомненно, прекрасному кашлю. — Чуя вздрогнул. — Да, да, мой хороший, я все прекрасно вижу даже за твоими большими очками и маской. Да и похудел ты как-то, — Дазай аккуратно прошелся пальцами по выступающим ребрам, переходя на острый подбородок. — Раньше такие огромные щёки были, хоть потискать можно было, а теперь и этого нет. Ну, вот как так! Теперь вы с Акутагавой две бледные сушёные сливы. — он кивнул, сам для себя, видимо. — Да, определенно. Следовало выпустить мангу, оформив авторство на большую и маленькую суш… — ну да, сложно закончить говорить, когда в подбородок со всей силы что-то врезается. Нет, было понятно, что этим что-то была голова злющего Чуи.       Дазай сразу же его отпустил, шокированного смотря на подопечного, который по цвету уже сливался со своей как некстати красной футболкой. — Осаму! Достал! Хоть ещё одна фраза про рост и это будет не просто разбитый нос, а минимум сломанная нога! Нашёл над чем глумиться! Я же не говорю тебе, что ты можешь подрабатывать стремянкой! Поэтому будь добр: просто заткнись и дай мне доделать эту чертову главу!       Чуя гордо прошествовал мимо все ещё ошеломленного Дазая к своему столу. Сел. Открыл первый том. Вздохнул. Захлопнул книгу. Собрал все вещи и опять-таки пройдя мимо брюнета, уселся за стол брюнета, стряхнул его вещи на самый край.       Дазай наконец-таки отмер. — Но, Чуя… — Помолчи, пожалуйста! Я занят! Что самое интересное: Осаму просто забрал самое нужное и уселся за освободившийся стол. Совершенно молча. — Если вы не начнете работать, то попадет уже вам! — у Чуи не было никаких полномочий в этом кабинете, но только от одного взгляда все сразу же схватились за отложенные листы и опустили головы пониже на всякий случай. В кабинете повисла напряженная тишина…

***

      «Пожалуй, пора заканчивать, иначе у него пойдет вторая стадия негодования над своей судьбой.»       За столько лет работы в одном помещении с Дазаем Осаму абсолютно все работники научились определять его просьбы только по одному взгляду, поэтому аккуратненько поднялись и отправились на внеплановый десятиминутный перерыв… Ага, спустя час после начала рабочего дня.       Кабинет неожиданно опустел, оставив наедине все ещё дующегося Чую и побитого Дазая, пребывавшего в, пока что, непонятном расположении духа. — Еще хоть шаг и я кину в тебя чем-нибудь, — Дазай примирительно поднял руки, смотря в переполненные гневом и обидой любимые глаза. — Хорошо, прости. Я перегнул. Но, согласись, разбивать мне нос было не лучшим вариантом решения проблемы. — Чуя потупил взгляд. Ему и вправду было жаль. — Ты, знаешь ли, не подарок, чертов Дазай. — юноша усердно пытался протереть взглядом дырку в полу. — Я ведь просил тебя перестать, ну сколько можно. Ты ведь прекрасно знаешь, что меня это злит, — неожиданно он был прижат к такой родной груди, что весь запал тут же пропал.       Чуя поднял растерянный взгляд на мужчину. Тот тепло улыбался. Юноша не нашел, что сказать, он был обескуражен таким поведением брюнета.       Зато Дазай нашел решение довольно-таки быстро.       Поцелуй вышел немного смазанным, зато сколько чувств было вложено в этом внезапном порыве. Мужчина сминал такие нежные губы, не веря в собственное счастье. Всё-таки Чуя необыкновенный человек. Он стал для Дазая тем, ради кого стоит жить. Отстранившись, он обхватывает щёки парня и смотрит прямо в небесно-синие глаза. — Ты стал для меня важнее жизни, понимаешь? Теперь я тебя точно никуда не отпущу. Никуда и никогда. Ты только мой. Любимый, желанный, вредный, порой безумно невыносимый, но мой! Я ставлю тебя перед фактом, лисёнок. — Да кто бы был против, придурок Дазай. Я тоже тебя люблю, — последние слова потонули в новом поцелуе. Видимо, Дазай слишком расчувствовался. — Моя ты головная боль, Чуя. Шумный, неумолимый, но до одури любимый. И вот как прикажешь с этим бороться, а? — Это не лечится. — Мы оба поражены, мой хороший. И не дай бог ты попытаешься найти лекарство…