(Уже не) девственник

Теперь моя жизнь походила на мечты, которые я строил когда-то на балконе в пьяном угаре с сигаретой в руках, за исключением того, что мы оставались хорошими друзьями. Но мне было этого достаточно. Большего ожидать было глупо, да и как только Арсений найдёт подходящее жильё, сразу съедет, оставив меня наедине с собой в опустевшей квартире. Но об этом думать не хотелось. Хотелось жить: здесь и сейчас. Я узнал много нового о детстве и юношестве Попова, его весёлых приключениях и всяческих похождениях. В какой-то момент я даже стал чуточку ему завидовать, так как моё детство не было таким насыщенным. Единственное, что я помню отчётливо настолько, чтобы закрыть глаза и увидеть перед собой, - это закат. Мне было лет шестнадцать, когда, украв у отца свою первую сигарету, я решил подняться на крышу пятиэтажки в соседнем дворе, где меня и застало это зрелище. Шершавая старая лестница, покрытая ржавчиной, неприятно резала руки и грозилась оборваться с каждым шагом навстречу опасной высоте. Тогда я чувствовал себя по-настоящему свободным. Зажигалка, которую незадолго до этого я нашёл во дворе школы, была почти пуста, мне потребовалось много времени, чтобы выдавить из неё хоть какую-то искру. Я выпустил первый клочок дыма и слегка закашлялся. Солнце только начинало прощаться с землёй, все глубже и дальше погружаясь за линию горизонта. Постепенно горечь во рту сменялась расслабленностью в теле, я сел на край, свесив ноги, и облокотился обеими руками на хлипкую ограду - единственное, что отделяло меня от падения вниз. Я никогда не видел такого неба. Это был пожар: красные языки пламени последних лучей на потемневшем кострище небосвода медленно угасали, а воздух наполнялся вечерней прохладой, что просачивалась в лёгкие вместе с терпким дымом табака. Я до сих пор иногда невольно ассоциирую свою жизнь с тем закатом. На протяжении уже девяти лет я гасну, и только чувства, которые я испытываю к человеку напротив, ещё удерживают меня в этом мире. Когда-нибудь я поблагодарю его за это. Когда-нибудь… А пока мы сидели на кухне. Я курил в форточку, а Арсений потягивал виски. Он настоял на том, чтобы мы больше не пили коньяк. Не знаю почему, но, может, он напоминает ему о том дне. В любом случае, я никогда об этом не узнаю. Сколько бы мы не проводили времени вместе, сколько разных историй он мне не рассказывал, Попов оставался таким же скрытным, каким был с самого начала, но это только больше притягивало меня к нему. Мой личный ящик Пандоры, моё счастье и моё мучение, загадка, которую я все ещё надеюсь разгадать.