(Уже не) девственник

В тот вечер Антон напивается так, как никогда до этого. Он писал Арсению везде, где только можно, а он, видимо, предусмотрительно заблокировал Шастуна во всех соцсетях, номер телефона был успешно добавлен в черный список. Парень отвратительно себя чувствовал, было плохо: его тошнило, но не от количества алкоголя, а от воспоминаний. Они постоянно всплывали, куда ни посмотри. Импровизатор даже задумался о самоубийстве, но организм просто вырубился, не позволив совершить роковую ошибку. После этого все было как в тумане. Антон не понимал, что происходит. Казалось, это было не с ним, нет, это кого-то другого "поматросили и бросили", у другого разбили и растоптали сердце, другого оставили наедине с собой и своими демонами. Все вещи Арсения, которые он смог найти, были скиданы в огромную коробку, дожидаясь рабочего дня, чтобы снова оказаться в руках владельца. Шастун был уверен, он не приедет: ни за вещами, ни для того, чтобы, мать его, объясниться. "Почему? Зачем?" - крутилось в голове, мысли жужжали, как надоедливые мухи, вертясь без остановки и жаля в неподходящий момент. Желание раздобыть адрес и наведаться самому не покидало, било в висок, побуждало к действиям, но он знал, что так сделает только хуже. *** Продавщица с презрением покосилась на Антона, когда тот уже третий день подряд приходил за бутылкой. Надменное "алкаш" читалось в её взгляде, но было как-то всё равно. Уже было всё равно. Теперь всегда будет так. "Наплевать. Насрать. Да ебись оно все конём. Похуй. Пусть идёт нахуй", - жутко чесались кулаки, а морда охранника отлично подошла бы в качестве "расчёски", но нужно было держать себя в руках. Он почти не спал, только пил и курил, иногда прерываясь на дремоту, после которой становилось только хуже. Организм был отравлен, как и душа, а яда с каждой минутой поступало всё больше. Наверное, стоило остановиться. Наверное... Шастун случайно наткнулся на своё отражение в зеркале, пока стягивал кеды. Обросший щетиной, с огромными иссиня-черными мешками под красными глазами он выглядел, как будто его уже лет пять мучала бессонница, что породила ужасная смерть близких, которую ему пришлось наблюдать. А ведь так и было. Только умер не кто-то, а сам Антон. Фух, и угас, словно спичка на ветру. У него больше не было ни цели, ни смысла, ни желания продолжать эту пытку. Телефон был выключен: его экран потух с последним сообщением, которое так и не удалось отправить, жалобно пиликнув, оповестив хозяина о конце своей работы. Ему нужна была зарядка, энергия; Антону бы тоже не помешала. Он, наконец, все же решил поспать. *** Когда Шастун разомкнул глаза, будильник на прикроватной тумбочке показывал то же время, и было не совсем понятно: он вправду спал или ему только казалось. День или ночь за окном скрывали плотно задернутые шторы, что только сильнее дезориентировало, но чувствовал он себя, несомненно, лучше. Пока не попытался встать. Теперь все мысли и желания были сосредоточены на голове, по которой, видимо, били кувалдой, иначе, почему она грозит расколоться на две части? Он "дополз" до кухни, найдя хоть что-то подходящее из медикаментов, облегченно вздохнул и выпил таблетку, в надежде на скорое выздоровление. Хотелось курить, а отказывать себе в этой потребности не хотелось, только вот сигарет не было, и снова пришлось переться к этой противной тётке-продавщице и её мерзкому дружку-охраннику. На выходе из магазина Антон заметил знакомую машину, припаркованную у его подъезда, но не придал этому никакого значения. Выкурив сразу две подряд, он оправился в сторону дома, продумывая последующие действия. "Поставить телефон на зарядку, чайник - на плиту, мебель, после нервного срыва, - по своим местам, новую цель существования, иначе незачем больше жить..." - его мысли прервал знакомый силуэт, направляющийся в его сторону, а до ушей доходил знакомый голос, только вот разобрать ничего не получалось. - Шаст! Антон! Господи, Антон, это ты?! - это был Арсений. Да! Это был он! Первое, о чем подумал Шастун, - побежать и броситься к нему на шею, но нет. Так точно не пойдёт. - Чего тебе? - говорить было трудно и больно, голос охрип, а изо рта несло перегаром. От него всего несло ни чуть не лучше, но Попов не стал воротить нос: подбежал и попытался обнять. - Так! Стоп, стоп, стоп, - Антон увернулся от его рук, - Как это все понимать? - Антон, прости, я так не могу... Я не могу без тебя! Я пытался, но ничего не получилось: я постоянно думаю о тебе! - Ты?! Думаешь обо мне?! Да ты, сука, заблочил меня где только можно! Не отвечал ни на сообщения, ни на звонки! Кинул и смылся как ни в чем не бывало, а мне что прикажете делать? Да я блять в местного алкаша превратился, и все по твоей вине! - Прости! Прости меня, я был дурак, я испугался! - Чего? - Всё было слишком хорошо, я боялся, что что-нибудь пойдёт не так, но знаешь... Я больше не боюсь. Ты простишь меня? - он опустился перед Антоном на колени в молящей позе. Арсений был разбитым и уставшим как и сам Шастун. Он только сейчас заметил, какой ужасный вид был у Попова, и сомнения на счёт того, что он лгал, отпали. Воспользовавшись моментом замешательста, мужчина перехватил руку парня и притянул к губам, оставляя лёгкое горячее прикосновение. Горькие слезы потекли из его глаз, совершенно не заботясь о том, что их обладатель сдерживал себя как мог. Он встал, быстро смахнув их, и заглянул Антону в глаза. Они оба сожалели о случившимся, оба любили, Шастун видел это, чувствовал и, все же поддался, даря поцелуй прощения. Все ещё было больно, но раны затягивались, даря облегчение и возможность нормально вздохнуть. Скорей всего, они бы продолжили целоваться, если бы не люди вокруг, которых изрядно напрягало данное действие. - Ты когда-нибудь сможешь простить меня? - почти шепотом поинтересовался Арсений, не открывая глаз, боясь встретиться с непривычно колким и холодным взглядом Антона. - Уже простил, - так же тихо отвечает ему Шастун, беря за руку, сплетая их пальцы вместе. Да, им нужно будет о многом поговорить, и случившееся не сможет забыться на раз-два. Душевные раны затянутся, хотя останутся шрамы, но это неважно. Важно то, что они идут сейчас вместе в сторону их общего дома, где у них теперь точно всё будет хорошо, а у подъездной двери маячит тень маленькой девочки, что ждёт неподалёку.