Отвергая смерть. История Тома Риддла

      Поезд постепенно набирал скорость, увозя Тома прочь из Лондона и из старой жизни. Сидя в пустом купе и бездумно листая книгу по истории, Том мысленно готовил себя к новой жизни. Здесь, среди магов, он уже не будет странным, сумасшедшим Томом, но не будет и особенным. Здесь ему не удастся никого напугать своими обычными трюками, значит, придётся научиться вести себя иначе. Конечно, во многом его поведение будет зависеть от того, на каком факультете он окажется. В книге по истории Хогвартса было сказано немного, но Том понял, что факультетов четыре и распределение проходит в соответствии с определёнными качествами. Едва ли ему подойдет Гриффиндор: чрезмерная храбрость и желание защищать слабых и угнетённых ему не свойственны. Пуффендуй тоже не его вариант, он ненавидел всяческую командную работу. Оставались Когтевран и Слизерин. Том с нежностью провёл пальцем по изображению змеи на гербе факультета. Кажется, для себя он всё решил.       Прошло около двадцати минут после начала пути, когда дверь в его купе распахнулась, и на пороге появился светловолосый мальчик одних с Томом лет. Оглядев Тома, он поджал губы и спросил недовольно:       — К тебе не заходил тощий такой темноволосый парень в зелёной мантии?       — Нет, — ответил Том, ожидая, что мальчик покинет его купе, но тот неожиданно вошел внутрь и спросил:       — Разрешишь на некоторое время остаться у тебя?       Том кивнул, не решив пока, как относиться к гостю. Тот вольготно расположился на свободном сидении и представился:       — Абраксас Малфой.       — Том Риддл, — ответил Том и замолчал, а его новый знакомый, быстро скользнув взглядом по книге в руках Тома, произнёс:       — Не советую поступать на Слизерин, этот факультет не для тебя.       Том почувствовал, как смущение, смешанное с гневом, охватывает его, но сдержал яростное восклицание и холодно ответил:       — Если ты думаешь, что я из магглов, то ты ошибаешься. Мой отец был волшебником.       Абраксас приподнял одну бровь:       — Риддл? Никогда не слышал такой фамилии. В любом случае, Слизерин — факультет для чистокровных волшебников. Даже полукровке там будет непросто. Впрочем, я тебя не отговариваю, просто даю совет.       После этого Абраксас обронил ещё пару замечаний о квиддиче — волшебном виде спорта, смысл которого Том не смог уяснить из книг, — и сообщил, что ему нужно пойти и разыскать своего приятеля — отец просил присмотреть за ним.       Том снова остался один и, не сдержавшись, застонал от бессильной злобы. Теперь он точно знал, что поступит на Слизерин и заставит всех этих чистокровных уважать себя. «Интересно, сколько из них умеют говорить со змеями?» — подумал Том, решив для себя, что, судя по редким упоминаниям змееязычных волшебников и по удивлению Дамблдора, на его курсе будет не более пятерых таких, как он.       В остальном путь до Хогвартса прошёл без приключений и проблем, Том ехал один, то читая уже знакомые книги, то ненадолго засыпая. Взять с собой поесть он не догадался, но годы приюта развили в нём привычку есть понемногу, поэтому от голода он не страдал. Когда за окном совсем стемнело, поезд остановился. Следуя указаниям старосты школы, который заглянул к нему в купе около часа назад, Том оставил сумку с вещами на багажной полке, прихватив с собой только палочку, оставшиеся три галеона и небольшое приютское богатство: перочинный ножик, фонарик на батарейках и новенькую книжицу с пустыми листами в чёрной обложке — блокнот для записей или дневник, — которую он купил в самом конце августа. Зачем? Он сам этого толком не знал, но почему-то эта вещица очень ему понравилась, и он потратил на неё свои скудные сбережения обычных, или, правильнее говоря, маггловских, денег.       На станции было шумно и людно, студенты всех возрастов толкались, разговаривали, что-то теряли или находили, и Том на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки, тем более что над толпой раздался громкий голос:       — Первокурсники, прошу подойти ко мне!       Том пошёл на голос и оказался возле высокого плечистого старика с большим фонарём в руке. Возле него уже стоял Абраксас Малфой, который лениво махнул Тому рукой, и ещё несколько человек. Старик опять повторил свой клич, потом быстро пересчитал всех (оказалось двадцать восемь человек) и велел:       — Следуйте за мной. И не вздумайте отойти в сторону, иначе вместо пира я вам гарантирую порку.       Том, который не собирался куда-либо сворачивать, сжал зубы. Он-то наивно мечтал, что порка осталась в прошлом. Интересно, розги у магов тоже волшебные?       Видимо, знакомиться в первый же вечер с достижениями волшебной системы экзекуций никто не желал, потому что все без исключения дошли до места назначения — причала, возле которого стояло около десяти лодок.       — Садитесь по четыре человека, — велел старик, и Том вслед за другими занял свое место.       Он оказался в одной лодке с Абраксасом, его другом — тем самым, темноволосым — и улыбчивым пухлым мальчиком, который поспешил сообщить всем, что он Дэвид Лонгботтом. Вслед за ним представился Абраксас, потом его приятель — Эван Розье, и, наконец, свое имя назвал Том. На лице Эвана тут же отразилось презрение, а Дэвид пробормотал что-то вроде: «Я человек без предрассудков», — и пожал Тому руку. Рукопожатие было вялым, и разговор не задался. Когда пришло время выбираться на берег, Абраксас чуть отстал от Розье и сказал почти на ухо Тому:       — Видишь, о чём я тебе говорил?       Том ничего не ответил, но его настроение окончательно испортилось, и даже восхитительный вид замка не смог заставить его успокоиться. Однако его решение поступить на Слизерин стало твёрже камня.       Старик, тоже выйдя из лодки, снова пересчитал первокурсников и подошёл к дубовым дверям школы, снял с подставки массивный деревянный молоток и трижды постучал им. Двери распахнулись, и на пороге появился профессор Дамблдор.       — Профессор Дамблдор, я привёл их, — сказал старик торжественно, а Дамблдор не менее торжественно ответил:       — Спасибо, мистер Пинч, я их забираю. Следуйте за мной, дорогие первокурсники!       Дамблдор провёл их в небольшую комнату с высоким потолком, проследил, чтобы зашли все, и произнёс:       — Дорогие первокурсники, добро пожаловать в Хогвартс. Через несколько минут вам предстоит пройти распределение на один из четырёх факультетов школы.       Том слушал речь профессора отстранённо, не находя в ней ничего нового, и был рад, когда тот закончил говорить и предложил всем пройти за ним в зал.       И здесь впервые за весь день Том забыл о своих мрачных мыслях. Большой зал Хогвартса был прекраснее, чем всё, что он когда-либо видел. Длинные столы напоминали о пиршествах средневековых рыцарей, движущиеся витражи на стенах так подробно изображали основателей факультетов, что на них хотелось смотреть вечно, а потолок… Потолок в точности повторял картину звёздного неба, и, если бы не полное отсутствие ветра, Том решил бы, что над ним вообще нет крыши. В воздухе парили сотни свечей, и их трепещущий свет создавал в зале волшебную, сказочную атмосферу.       Между тем профессор Дамблдор остановился возле табурета, на котором лежала старая, потрёпанная шляпа. Из книг Том знал, что она называется Распределяющей и обладает своей магией, но всё-таки не был готов к тому, что Шляпа вдруг оживёт, встрепенётся и запоёт. Песню Том слушал внимательно, но многого из неё не узнал. Шляпа, по сути, просто рассказывала о своих обязанностях — распределить всех учеников сообразно их наклонностям и характерам. Шляпа допела, Дамблдор как будто из воздуха достал свиток пергамента, развернул его и зачитал первое имя:       — Эйвери, Маркус.       Крепкий краснолицый мальчик сел на табурет, и Дамблдор тут же надел ему на голову Шляпу. Та словно бы подобралась. Несколько мгновений она молчала, а потом сообщила:       — Слизерин!       Эйвери облегчённо выдохнул и зашагал к столу, над которым развевался зелёный флаг. Следующая ученица — Эббот, Элизабет — была отправлена на Когтевран. Блэк, Альфард присоединился к Слизерину, так же как и Гойл, Вениамин.       Том следил за распределением с огромным любопытством, надеясь избавиться от волнения, но всё-таки, когда прозвучало «Риддл, Том», он вздрогнул всем телом.       Ровным шагом, стараясь не выдать своего волнения, Том подошел к табурету и сел. Тут же Дамблдор надел на него шляпу, которая частично закрыла обзор, и в голове у Тома раздался голос: «Хм, непростое решение. Я вижу большие способности, талант, желание показать себя, тяга к власти, хитрость. Тяга к знаниям тоже очевидна, ты можешь стать отличным учёным. Что же мне с тобой сделать?» Том ничего не ответил. Для себя он всё решил, и, видимо, шляпа прочла это решение в его голове, потому что через мгновение раздалось громовое:       — Слизерин!       Дамблдор снял с Тома шляпу, и тот зашагал к столу своего нового факультета. Ему не аплодировали.       — Ты всё-таки решил рискнуть? — спросил Абраксас Малфой скучающим тоном.       Том сел на свободное место и уверенно ответил:       — Я имею все права учиться на этом факультете.       — Ты думаешь? — спросил его сосед по столу, кажется, Эйвери. — Я бы не был в этом так уверен, грязнокровка. — С разных сторон раздался смех, слово «грязнокровка» повторилось ещё несколько раз. А сидящий напротив Тома Малфой пожал плечами:       — Я же тебя предупреждал.       Но Том только улыбнулся. Он собирался доказать всем, что он действительно достоин лучшего факультета в школе.