Поезд в Сеул

В небольшом кафе около десяти утра немноголюдно и поэтому им удаётся занять удобный столик у широкого витринного окна. Бэкхён заказывает капучино и два куска торта, медовый и клубничный, Минсок цедит сквозь соломинку лимонад c мятой, пока Чондэ ожидает свой заказ в виде латтэ и эклера. Он нетерпеливо перебирает страницы тетради, исписанные лирикой, изучает, и поднимает на Бэкхёна с Минсоком озадаченный взгляд, когда застаёт Бэкхёна за очередным беззаконием. Его кофе уже остыл – так сильно Чондэ был увлечен своими мыслями - Бэкхён наполовину выхлебал свой и теперь нагло и демонстративно чавкал пирожным у Минсока над ухом. С открытым ртом и громким звуком, именно так, в лучшем исполнении Бён Бэкхёна. «Один, два, три…», - по привычке начинает мысленно считать Чондэ. До четырёх он дойти не успевает, как ладонь Минсока приземляется на наглую морду, аккурат посередине, и легонько качает голову Бэкхёна назад. Бэкхён замолкает. Минсок убирает руку. Бэкхён тянется за оставшимся куском клубничного пирожного и, взяв его пальцами, запихивает себе в рот и уже готовится, как его замыслы останавливает голос Минсока, который даже от меланхоличного созерцания картины за окном не отвлекся, чтобы взглянуть в сторону хулигана. - Только попробуй, Бэк. Чондэ давит смешок, правда не очень успешно. Бэкхён же весь нахохливается, фыркает, а затем тянется к остаткам своего капучино и выпивает, громко втягивая в себя напиток. - Бэкхён, может, уже обсудим то, зачем ты нас тут собрал, - Минсок отвлекается от созерцания снующих по улице людей за окном и поворачивается к Бэкхёну. - Ах, это, - отмахивается Бэкхён. – Ну, раз вы меня умоляете, так уж и быть. В общем, вы же знаете, что я люблю узнавать всё заранее и быть готовым даже к атомной войне. Я тут разузнал, хотя, это и ни для кого не новость, что во время учебы мы будем сдавать зачеты в виде выступлений. И я подумал, что мы можем заранее объединиться. Чондэ отвлекается от разглядывания своей тетради и, нахмурившись в раздумьях, высказывает своё сомнение. - Но студентов распределяют преподаватели, если это групповой проект. Как мы можем сейчас объединиться, если не нам это решать? Кажется, Бэкхён только и ждал этого вопроса. Он весь приосанивается, сияя довольной хитрой улыбкой, у него даже грудь колесом становится и, принимая полный гордости за себя вид, он изрекает: - Я же староста курса! Я умею находить подход к людям, тем более я уже закинул пару удочек и помогаю кое с какими бумажными делами нашей преподавательнице по вокалу. Думаю, что стоит заручиться поддержкой ещё парочки преподавателей и наши дела во время учебы пойдут на лад. - Если так, то тогда это просто здорово! – Чондэ похлопывает Бэкхёна по плечу. – А ты, Мин, что думаешь? Минсок, который всё это время внимательно слушал, но при этом играл соломинкой с оставшимися кубиками льда в стакане, отрывается от своего занимательного занятия и отставляет забаву в сторону. - Если учесть, что от этого кровопийцы нам до конца учебы не избиваться, то я согласен. - Я всегда знал, что ты жить без меня не можешь, - скалится Бэкхён и добавляет. – Но есть ещё один момент. Нам нужно скорешиться с танцорами. На втором курсе у нас начнется ещё и танцевальная практика, поэтому какие-то выступления будут совместными с ребятами с танцевального курса. - Кстати, - Чондэ проявляет интерес. – А разве мы не должны были учиться вместе? Но я вижу в здании лишь наш поток эстрадников и ещё ребят с отделения классической музыки. Бэкхён укоризненно смотрит на Чондэ и похоже, что и Минсок тоже. - Эй, ты уже месяц учишься, и левое крыло нашего университета, облепленное строительными лесами тебя ни на какую мысль не навело? – искренне негодует Бэкхён. Чондэ немного тушуется от своей невнимательности, но затем невнятно бормочет: - Там ремонт? - Эврика! – вскрикивают Бэкхён одновременно с Минсоком. – Ремонт продлится ещё пару месяцев, поэтому танцевальное отделение перенесли в другое здание.

***

- Боже мой, он просто великолепен! – с порога тараторит Бэкхён, врываясь с небольшой компанией в магазинчик, где подрабатывает Чондэ. Привычный Минсок, Чондэ, стоящего за прилавком, не удивляет, а вот высокий красавчик с высветленными волосами заставляет приподнять бровь в недоумении. - Этот Кай, он лучший, - продолжает Бэкхён с явным восторгом. – Привет Чондэ! Знакомься, это Сехун с отделения танцев. - Приятно познакомиться, - кланяется новый знакомый и Чондэ, слегка растерявшись, но тут же взяв себя руки, кланяется в ответ. – Мне Бэкхён про тебя рассказывал. - Надеюсь, что только хорошее? – шутит Чондэ и получает лучезарную улыбку в ответ. - Бэкхён сказал, что вы с ним лучшие певцы на курсе, - поясняет Сехун, рассматривая небольшой ассортимент магазина. - Вот как, - бровь Чондэ ползёт вверх, когда он кидает взгляд в сторону нахохлившегося от гордости Бэкхёна, который уже копошится на полке с рамёном. На его лице ни один мускул не дрогнет, когда Чондэ прищуривается в его сторону. Бэкхён продолжает шерстить полки, пока не выуживает оттуда несколько коробок с супер острым сырным рамёном. Боже, опять эта адская еда? Снова будет есть, а потом жаловаться, кто у него зад горит после. Чондэ закатывает глаза от этих мыслей и воспоминаний от рассказа последнего похода Бэкхёна в туалет после этой дряни. - Скидку не клянчи, - строго говорит Чондэ, подошедшему со своей добычей к кассе Бэкхёну. - Даже не думал, - показывает язык Бэкхён, доставая деньги и отсчитывая нужное количество купюр. Чондэ отдаёт монетками сдачу и проводит покупку подошедшему Минсоку с банкой грушевого лимонада. Атмосфера немного напряженная. «Скорее всего, из-за того, что новый человек в компании, оттого и неловко», - думает Чондэ. На первый взгляд Сехун парень хороший, но они ещё совсем друг друга не знают. - Мы тут не просто так пришли, - наконец, говорит Минсок. – Я знаю, что ты не любишь неожиданные сюрпризы, но сегодня вечером мы решили провести встречу с ребятами с танцевального отделения. В другие дни не получится. - Я работаю ещё два часа, - вздыхает Чондэ. - Да, мы подождём, - вклинивается в разговор Сехун. – Бэкхён тебя так нахваливал, а я рассказал другим нашим ребятам. Будет неловко, если мы все перезнакомимся без тебя. С вас лучшие певцы, с нас лучшие танцоры. - Хорошо, только сильно не шумите. Можете в углу у окна за столик присесть, пока я не закончу смену. - Замётано! – слышит он вскрик Бэкхёна, который уже распаковывает первый рамён и наливает в него воду из бойлера. – Кто-нибудь ещё хочет лапши? Могу поделиться!

***

- Ты же только что поел! – Чондэ с улыбкой наблюдает за очередной перепалкой Бэкхёна с Минсоком. - Не только что, а целых два часа назад, - парирует Бэкхён, водя аккуратным пальчиком по списку меню. - Да ты сожрал целых две упаковки рамёна! - И чё теперь? Ты мой личный диетолог? – фыркает Бэкхён. - Нет, я переживаю, а вдруг у тебя глисты, - ехидничает Минсок. Чондэ и Сехун прыскают от смеха, они заливисто смеются, даже не думая прекращать. Ещё бы, ведь с этими двумя не соскучишься. Чондэ, хохоча, ловит себя на мысли, что именно вот такие моменты с его друзьями помогают ему держаться на плаву. Он всё это время выстраивал свою жизнь заново, по крупицам собирал себя, пытаясь жить без Чонина. Они были вместе целое лето – совсем немного для отношений, но Чондэ казалось, что они знали друг друга целую вечность, и такой же вечностью ощущалось время, проведённое без Чонина. Он уже практически смирился с тем, что Чонин исчез и вероятнее всего просто не хочет больше видеть Чондэ. Это всё ещё тяжело принять, но Чондэ сильный, он справится. Бэкхён по-прежнему громко спорит с Минсоком о выборе блюда и количестве бутылок соджу, когда дверь небольшого семейного ресторанчика, где они сидят, распахивается и внутрь вваливается шумная компания парней. Все резко оборачиваются в их сторону, Бэкхён и Сехун начинают радостно махать им руками, и вот уже те подходят ближе, когда сердце Чондэ пропускает удар, а в голове становится пусто. До его сознания доносятся лишь имена: вот это Чанёль на год старше, как и Тэмин, а это Чунмён, Исин и Кай. Тот самый Кай, о котором так много говорил Бэкхён и которого обсуждали на курсе ребята. Талантливый танцор от бога, подающий большие надежды. Кай замирает при виде Чондэ, который сверлит его внимательным взглядом, приоткрывает губы, чтобы что-то сказать и тут же снова закрывает. Такое впечатление, что он хватает воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег, но ему мешают заговорить, потому что все начинают представляться друг другу. Чондэ сидит бледный, сам не свой. Его переполняет такая гамма чувств, что он не знает, куда себя деть. Обида, злость, разочарование, но, несмотря на это он чувствует облегчение от того, что с Чонином всё в порядке. И всё-таки, как он мог так поступить с Чондэ? - Так, значит, Кай - это твоё настоящее имя? – любопытствует Бэкхён и потягивает соджу прямо из горла бутылки под осуждающим взглядом Минсока. Рядом Чондэ, едва ли не впервые отступившись от своего правила, не уступает Бэкхёну в поглощении горячительных напитков и пытливо буравит их собеседника взглядом. - Нет, это прозвище. Просто мы с ребятами обсуждали, что в будущем, если станем айдолами, то вероятно нужно будет выбрать псевдоним, и кто-то предложил, что мне подойдёт имя Кай. Мне оно понравилось, и я его взял. Уж не знал, что оно так ко мне прицепится, что ребята будут называть меня исключительно по сценическому имени, - словно извиняясь, оправдывался он. – Моё настоящее имя Ким Чонин. Я буду не против, если вы будете называть меня Чонин, а не Кай. - Представляете, - Чанёль, отвлекшись от меню, размашисто хлопает Чонина по плечу. – Мы едва такой талант не потеряли. Я его год зазывал поступать после окончания школы, он даже танцы бросал, но уж не знаю, что случилось, что он мне как-то внезапно набрал и сказал, что приезжает поступать. Вот уж я обрадовался. Рассказывал, что кто-то его вдохновил снова танцевать, но сколько я не пытал, он так и не признался, кто это был. Чонин виновато улыбается и похоже, что тему он продолжать не хочет. Они сидят с Чондэ друг напротив друга, взгляд Чонина виноватый в ответ на тяжелый и пристальный Чондэ. Разговоры идут своим чередом, иногда Чондэ вставляет пару реплик, что-то отвечает на автомате, пока в его мыслях проносится «И как ты можешь быть таким бесстыдным? Как можешь сидеть вот так, словно ничего и не было?» Время бежит, ещё чуть-чуть и Чондэ кажется, что он не вынесет эту пытку, изнутри его раздирает обида и злость, но он пытается из последних сил держать себя в руках. - Я пойду, - встаёт он, слегка пошатываясь, из-за стола. – Завтра хоть и суббота, но у меня смена днём, если засижусь дольше, то я не встану. Очень был рад знакомству. Чондэ оставляет часть своей платы за общий счет и стремительной походкой направляется к выходу, когда сзади его окликают. - Подожди, я с тобой! – Чонин вскакивает с места и устремляется следом. – У меня завтра… Мне надо на тренировку. Всем пока! Он нагоняет Чондэ уже в дверях, и они одновременно вываливаются на улицу. Чондэ молчит, он не идёт, а практически бежит, но Чонин выше, шаг его шире. Кажется, словно он всем своим существом сейчас насмехается над Чондэ, который пытается уйти поскорее от всего этого, пока не сорвался. Чондэ сворачивает на какую-то плохо освещённую и безлюдную улицу, но Чонин не отстаёт ни на шаг, он хочет заговорить, но как начать разговор, когда они не виделись так долго? - Чондэ, - осторожно зовёт он. В ответ тишина и лишь чужие шаги ускоряются. – Подожди, Чондэ, давай поговорим! Он хватает Чондэ за рукав, тянет к себе, пытаясь остановить, но тут ему в челюсть резко прилетает кулак. Хорошо, что удар проходит практически по касательной, но всё равно ощутимо, а значит, синяка не избежать. Он хватается за ушибленную щёку и в удивлении смотрит на Чондэ. Тот выглядит, словно нахохлившийся воробей, глаза черные, блестят влагой в темноте, кулаки крепко сжаты. - Ты… - лишь может выдавить из себя Чонин. – Хорошо, бей, я заслужил. Чонин расслабляется и опускает руки. Он наблюдает, как Чондэ снова с силой замахивается, но в последний момент бьет не по лицу, а по груди. Ударяет второй раз, потом ещё и ещё, дубасит, а Чонину ничего не остаётся, как прижать Чондэ к себе крепче, когда тот утыкается ему в грудь лицом и начинает рыдать. - Почему-у-у…, - тянет он сквозь всхлипы. – Почему ты бросил меня?! Я не мог… доз-дозвониться. Я ездил.. искал тебя. - Прости, - выдыхает Чонин в макушку Чондэ и нежно целует в лоб. – Я не бросал. Я потерял телефон. Чондэ замирает. Он обдумывает услышанное и в недоверии поднимает заплаканные глаза. Чонин смотрит невинно и умоляюще. Картина такая умильная, что от злости и обиды не остаётся и следа. Чёрт, а это ведь так похоже на Чонина. Он же вечно что-то теряет и ломает, а потом пытается заново починить сломанную вещь, но выходит из рук вон плохо. - Правда? – задаёт вопрос Чондэ, хотя и знает уже, что Чонин не врёт. Тот кивает головой и начинает рассказывать. - Я, конечно, тогда очень злился на тебя, думал сгоряча, что ты так меня бросил, хоть ты и звонил как-то. Ты же знал, почему я не танцую и что взял год, чтобы решить куда поступать. Я тебе не говорил, что у меня отец болеет. И я не хотел оставлять на семью заботу о нём. Но мама и сёстры хотели, чтобы я всё-таки занялся своей жизнью. Они, по их словам, и сами без меня справлялись, поэтому старшая сестра в тайне отослала мои документы в Сеул к Чанёлю, а он подал заявление за меня. Вот так я и поступил. Я пытался как-то связаться с тобой, но, похоже, что единственным выходом было искать тебя в Сеуле. Повисает неловкое молчание. Чондэ отстраняется от Чонина. Вытирает влажные ресницы тыльной стороной ладони. Он в замешательстве и не знает, что теперь делать, когда он только вчера пытался всё забыть и двигаться дальше, и вот прошлое врывается к нему, вышибив ногой дверь. - Ты, правда, искал меня? - спрашивает Чондэ и тут же осекается, увидев непередаваемое выражение тоски на лице Чонина. – Так ты… всё знаешь? Последние слова он произносит практически шепотом. Он отворачивается и хочет уйти, убежать от этого позора, но он уже и так слишком долго сбегал. - Прости, мне так стыдно, что ты всё это видел, - голос Чондэ дрожит. Чонин чувствует себя неловко, но набирается мужества, чтобы рассказать, как всё было, и чтобы раз и навсегда покончить с недосказанностью между ними. - Тебе не за что извиняться. Когда я потерял телефон, а потом понял, что номер твой наизусть не знаю, да и не записывал я его никуда, я пытался найти друзей, знакомых и просто людей, кто тебя знал, но безрезультатно. Так я, наконец, нашел хозяина разноски еды, на которого ты работал, и он мне дал твой адрес... И это я должен извиниться, я понимаю теперь, почему ты хотел уехать, а я не хотел принимать это и думал только о себе. Чондэ хмыкает. - Знаешь, я тоже долго об этом думал и жалел, что не рассказал всё сразу. Но ты понимаешь, я просто не мог. Не знал, как ты отреагируешь. Они медленно бредут по довольно тихой улице вдали от машин. Совсем близко друг к другу овеваемые ещё прохладным, но уже весенним ветром, который приносит с собой розовые лепестки, начинающей цвести вишни. - И значит те синяки, это была не твоя неуклюжесть? – произносит Чонин, а Чондэ замечает, как тот от своей догадки сжимает кулаки до побелевших костяшек. Чондэ лишь коротко кивает. - Знаешь, он не всегда был таким. Он был хорошим отцом, пока не умерла мама, а потом как с цепи сорвался. Начал винить меня в её смерти и медленно спиваться. Даже не хочу представлять, что ты там увидел. И мне очень стыдно за это. - Это не твоя вина, - Чонин берёт Чондэ за руку и осторожно сжимает его пальцы. – Но ты говорил, что ездил искать меня? Это правда? А то я думал, что я один такой. - Да, это так, - Чондэ кивает и пинает камушек на пути. – Но, а ты-то? Как ты меня искал, если мы учились в одном университете, и ты меня не нашел? - Так мы учились в разных зданиях! – обиженно дует губы Чонин. – Я надеялся, что ты поступишь в Сеульский университет искусств и даже не знал, что делать, если это окажется не так. Я даже приезжал и смотрел списки поступивших на первый курс. - Так в чём была проблема?! – возмущается Чондэ. – Я ж там был! - Ты там был и ещё четыре Ким Чондэ! Я откуда знал, который из них мой Чондэ?? – Чонин осекается и поправляет. – Ну, то есть это.. в смысле ты. Я застал только двух Чондэ в своих группах и это был не ты. Мне оставалось посмотреть ещё на трёх. Кто ж виноват, что это имя в твой год рождения было таким популярным! Чонин останавливается и оборачивается, заметив, что Чондэ стоит, приложив руки к пунцовым щекам. - Что такое? – спрашивает Чонин. – Я что-то не так сказал? - Скажи это ещё раз…, - тихо просит Чондэ, когда Чонин подходит совсем близко. - Сказать что? «Кто же виноват, что это имя…» - Нет, не это, - Чондэ мотает головой. – Как ты меня назвал? Мой.. - Ах, это, - Чонин улыбается и приближает своё лицо совсем близко, отнимает руки Чондэ от лица и нежно целует в пунцовую щеку. – Мой… Чондэ… Мой… Чондэ… Он перемежает слова, касаниями губ и, наконец, вовлекает Чондэ в поцелуй, долгий и глубокий. Отстранившись, Чонин держит Чондэ в своих объятиях крепко, но при этом нежно, и пристально смотрит в глаза. От этого взгляда Чондэ чувствует, что тает, словно мёд на солнце. - Мы станем лучшим дуэтом на курсе, - произносит Чонин, улыбаясь. - Бэкхён обидится, - отвечает Чондэ и тихо хихикает, представив негодование и эмоции друга. – И Минсок тоже. - Ты прав, - соглашается Чонин. - Чанёль тоже не обрадуется, если я буду выступать без него. - Придётся нам сколотить группу, - резюмирует Чондэ. - Деваться некуда, так и поступим, - Чонин напускает на себя серьезный вид, но они оба тут же разражаются смехом. Чондэ кажется, словно на миг вокруг засияло яркое солнце и запахло свежим морским бризом, где-то в отдалении зазвучали голоса отдыхающих людей, смех детей и крики чаек. Снова наступало лето. Их общее лето под жарким солнцем с запахом моря. -the end-