Youthful follies

Соня влюбилась в Эвена в пятнадцать. Он был таким красивым, так заразительно улыбался и прямо весь светился – у неё просто не было шансов пройти мимо. Вообще-то, в Эвена влюблялись многие, но почему-то он обратил своё внимание именно на неё. Соня была счастлива, целых три месяца две недели и пять дней. А потом с Эвеном случилось это. Этим оказалось биполярное расстройство личности, и первое, о чём подумала тогда Соня – бежать. Надо убегать, потому что ей пятнадцать и она точно не знает, что с этим делать. Но она осталась. Она осталась с Эвеном, научилась понимать его, научилась слушать и научилась контролировать большинство его эпизодов. А когда он всё-таки срывался, то она терпела – и маниакальные идеи, и приступы беспричинной эйфории, и недельные депрессии. У них всё было хорошо, на самом деле. Соня прочитала огромное количество книг про психические расстройства, она консультировалась с его родителями. Она любила Эвена, и он любил её – и ради этого стоило стараться, ведь так? И она старалась как могла. И была даже счастлива. Иногда уставала, иногда хотела всё закончить и уйти, но всегда оставалась, потому что была нужна Эвену. Они были вместе четыре года. Это не было сказкой, конечно, но… Но. А потом в их жизни появился Исак. Точнее, не в их, а в жизни Эвена. Мальчик со светлыми глазами и солнечной улыбкой, такой чистый и радостный. Соня не была дурой. Она сразу заметила все их переглядки – любопытные, заинтересованные, жаждущие. Они оба хотели знать, к чему это приведёт, а Соня хотела, чтобы у Эвена прошла эта глупая идея. Но когда они сбежали с хэллоуинской вечеринки вдвоём и впоследствии так на ней и не появились, она поняла, что их почти сказка подошла к концу. Финальные титры их совместного фильма. Было горько и обидно, но Соня всё-таки надеялась, что это пройдёт. У Эвена это пройдёт. Должно, ведь… Ведь. Найшейм не стал ей лгать. Он пришёл и честно сказал, что хочет уйти, хочет быть с другим человеком. Соня сжимала зубы и давила из себя улыбку. Пыталась осторожно доказать Эвену, что Исак всего лишь ребёнок, который не будет носиться с ним и его болезнью. Пыталась, но сама где-то в глубине души понимала, что это полная чушь – ей было пятнадцать, когда она решила остаться. Если Исак решит так же… Чертовски больно. Ужасно обидно. Четыре года – и все в никуда. Эвен ушёл. Но буквально через несколько дней вернулся. Замкнутый и закрытый, остро переживающий. Соня тогда не стала спрашивать, что случилось, можно было догадаться и так. Исак не понял, не принял. Соне даже стало слегка обидно за Эвена, но всё-таки радостно за себя. Пока она не поняла, что Найшейм с ней только потому, что выхода другого нет. Он вернулся не из-за их любви, а по привычке. Это было ещё обиднее измены и расставания. По хорошему, надо было послать Эвена к чёрту, но она не смогла. Убедить себя в том, что Исак действительно был его больной идеей, оказалось так просто. Ведь Эвен вернулся. Чтобы окончательно уйти. Соня поняла это, когда после недели преддепрессионного состояния Эвен написал ей прощальную смску. Соне хотелось спросить его, какого хрена. Чем она заслужила быть брошенной посредством сообщения? "Мудак ты, Эвен, — хотелось ответить ей. — Рассказал бы ему для начала правду". Соня не ответила ничего. У Эвена опять навязчивая идея, она подождёт, когда он вернётся к ней, чтобы успокоиться. Она всегда его успокаивала. Но Соня всё-таки решила позвонить Исаку. На самом деле, мальчик не виноват. Мальчик должен знать. Он должен быть готовым. Готовым к тому, что Эвен уйдёт – он ведь всегда бросал свои мании, когда доводил их до конца. Но смысл в том, что Соня уже не верила самой себе. Она ведь читала так много статей, она четыре года жила с этим, она знала, что… Что. Её слова Исаку – напуганному, растерянному – были жестокими. Возможно, она не должна была так говорить, ведь он не виноват, но… Эвен ушёл к нему, и вот Найшейм в полиции. Соня просто… ей ведь тоже больно. Она ведь тоже его любит. Тоже. Вот только Эвен её уже нет. У него мысли не с ней. Это не маниакальная идея, это не навязчивое состояние, это просто дикая влюблённость. Та самая, которая Соне не досталась. Теперь она поняла это – Эвен не смотрел на неё так. Никогда не смотрел, как на грёбанное солнце. Да, любил, да, был рядом, да, выбрал её. Но Исак… Хах. Соня пыталась. Пыталась почти неделю показать Эвену, что она рядом. Только она. Та, кто его понимает. Та, кто его принимает. Она, а не кто-то другой. Но это бесполезно. Бесполезно пить из разбившейся чашки. — Я люблю его, — сказал Эвен, смотря на потолок, но явно его не видя. — И всегда буду. Он мой, понимаешь? Потому что я его потерял. Больно? Да. Обидно? Ещё бы. Четыре года? В никуда. — Извини, — снова сказал Эвен. — Я понимаю, как тебе… Ты больше не должна… Извини. После этого Соня ушла. И плакала, сидя на кухне в своей квартире, потому что это действительно был конец. Эвен ушёл, но даже не к кому-то, а от неё. Он не вернётся, просто потому что не вернётся. Всё просто, усложнять не стоит. Никто не виноват. Четыре года – они не в никуда, они в памяти, в фотографиях и тех радостных мгновениях, которые были. Они останутся с ней, они же останутся и с Эвеном. Пора было его отпустить. Ей стоило бы извиниться перед Исаком за те слова. Она была не права. Она ошиблась. Соня мысленно подбирала слова сообщения, когда ей позвонила мать Эвена и спросила, кто такой Исак, у которого Эвен остался на ночь. Вот так. Значит, мальчик со светлыми волосами и солнечной улыбкой оказался сильнее, чем она думала. Значит, он принял Эвена так же, как когда-то его приняла сама Соня. Может быть, у них получится лучше. *_*_* В субботу утром, разговаривая с Исаком, извиняясь за произошедшее и давая единственный совет, который реально мог бы помочь, Соня поняла, что отпускать человека надо легко. Главное знать, что отпускаешь его не в никуда.