Youthful follies

Крис выглядит уставшим и разбитым. Причём разбитым в самом прямом смысле слова – у него губы в кровь, рассечена бровь, глаз заплыл, а на скуле красиво переливается всеми оттенками синего и фиолетового синяк. Крису даже в зеркало смотреться не обязательно, он и так знает, какой сейчас красавчик. Просто парень на миллион. — Когда-нибудь ты влетишь так сильно, что вместо аптечки я приду к тебе с апельсинами. В больницу, — со вздохом говорит ему Исак и присаживается рядом, деловито раскладывая бинты, перекись, пластыри и вату. — Всё нормально, — отмахивается Шистад и тут же морщится от боли в плече. — Ну так я вижу, — кивает Вальтерсен. — Ты прямо как огурчик. Только с фиолетовым отливом. Крис усмехнулся бы, но разбитые губы тянет. Исак осторожно проводит смоченной в перекиси ватой по левой рассеченной брови, смывает запёкшуюся кровь. Качает головой и лепит тонкий пластырь, несмотря на все протесты Криса. — Знаешь что, руки положил на колени и прекратил изображать из себя крутого пещерного человека, — говорит Исак непреклонным тоном. — Завтра снимешь, когда в школу пойдёшь, если уж так хочется быть крутым до опупения. Но хочу тебе сказать – синяки не шрамы, мужественности не придают. — Хочешь, чтобы у меня появились шрамы? — слегка улыбается Крис, несмотря на боль в губах. — Хочу, чтобы у тебя появился инстинкт самосохранения, — парирует Исак, обрабатывая Крису разбитые кулаки. — И это мне говорит тот человек, знакомство с которым у нас вообще началось с предложения "не хочешь ли ты разъебать одних ублюдков, которые избили моего друга"? — уже не сдерживаясь улыбается Крис, и, разумеется, нижняя чуть поджившая губа тут же начинает кровить. — Чёрт. Исак смотрит на Шистада, а потом слегка наклоняется и слизывает кровь с его губы языком. Крис приоткрывает рот, утягивая Исака в полноценный поцелуй, мгновенно забывая и о ноющем плече, и о саднящих костяшках, и о синяке на скуле. Рядом с Вальтерсеном он как-то мгновенно всегда забывает обо всём. — Но согласись, — спустя пару минут говорит Исак и смотрит хитро-хитро, а ещё как-то слишком нежно, — это сработало лучше, чем если бы я пригласил тебя на свидание. — Это вообще был лучший подкат ко мне в истории всех подкатов, — смеётся Крис. — А на свидание тебя приглашал я. — Ты пришёл с блоком пива и сообщил мне в ультимативной форме, что мы едем пить и целоваться до звёзд перед глазами. И сообщил это при всех моих друзьях, и я был в таком шоке, что даже не понял, что произошло, когда ты вытащил меня с вечеринки за руку. Крис смеётся и откидывает голову назад, упираясь затылком в стену. Он прекрасно помнит этот эпизод, потому что тогда там были не только друзья Исака, но и его друзья тоже. — Но согласись, — щурит Шистад глаза и смотрит на Вальтерсена многообещающе и очень тепло, — это сработало лучше, чем если бы я пригласил тебя на свидание. Исак несильно толкает его в плечо, помня о синяках, и прячет улыбку. Кто бы знал, как сильно он рад, что тогда Шистад просто ноукатировал его своим предложением и утащил от друзей и знакомых. До пива они тогда, кстати, так и не добрались. А вот с поцелуями всё пошло как надо.